Бесконечная Меланхолия

      Темнота. Вокруг меня океан. Он подо мной, он справа, слева, спереди, сзади, сверху. Он везде. Он безмятежен. Он сама вечность. Странно. Я совсем не боюсь. Мне бы паниковать, звать на помощь — я застрял, не пойми где, не то живой, не то мертвый, но... Меня наполняло, какое-то внутреннее спокойствие. Здесь было безопасно. Никто не мог мне навредить. А еще больше ни о чем не нужно было переживать. Хорошее место. — Соберись. Голос зазвучал у меня в голове. Он был мне знаком. — Сконцентрируйся, Семен. На чем сконцентрироваться, зачем? Почему от меня все время кому-то что-то нужно? — Вспомни об Алисе. Вспышка. Рыжий цвет. Запах костра. Кто-то играет на гитаре. Это больше не был океан. Я плавал в лагерном озере. Мне пора было возвращаться, ума не приложу, зачем я вообще столько времени провел под водой. Я рывком вынырнул. Метрах в ста виднелся берег. Там кто-то стоял, махая мне рукой. Я присмотрелся. Это и вправду была Алиса. В моем теле внезапно появилась мощь атомного ледокола. Я буквально полетел к берегу кролем, и после каждого движения моего тела на безмятежной водной глади расходились волны. Алиса. Я должен был, я обязан был добраться до нее и все объяснить! Кто-то схватил меня. — Отпусти! Нет! Но неизвестный не слушал. Он силой втащил меня в непонятно откуда взявшуюся лодку. — Какого черта?! Ты что, не понимаешь, как важно для меня попасть на берег?! Юля смотрела на меня с искренним состраданием. Я видел, как неприятно ей было то, что она делала, но голос ее оставался непреклонным. — Это произойдет позже. Намного позже, Семен. Мне очень жаль. Сейчас ты нужен в другом мире. — Нет! Нееееет!!! Все, что меня окружало — озеро, солнце, пляж, рассыпалось, уступая место ослепительно яркому свету. Я чувствовал, как ко мне возвращается сознание. Я успел бросить взгляд на Алису. Она подошла к кромке воды, и наблюдала за тем, что происходило в лодке. Поймав мой взгляд, она печально улыбнулась и помахала мне рукой. Тяжелый, глубокий вдох почти сразу сорвался на хрип. Я потянулся к лицу, чтобы вытащить мешающие дыханию трубки, но кто-то уже успел сделать это за меня, и тут же закрыл мне ладонью рот. — Тише. Успокойся, это я. Да успокойся же ты, неужели не понимаешь, что нас могут заметить? Я окончательно и бесповоротно пришел в себя. Ослепительный свет, как оказалось, был всего лишь медицинской лампой, которую забыли или не посчитали нужным выключить, а рот мне закрывала все та же "незнакомка". Отчаявшись убрать ее руку со своего лица, я вместо этого сорвал с нее капюшон. Я смотрел на нее, наверное, минуту, просто пытаясь понять и как-то состыковать в голове то, что со мной происходило последние двадцать четыре часа, с тем, кого я увидел перед собой, и так бы, скорее всего, и просидел без единого звука еще пару дней, если бы она, наконец, не решилась нарушить молчание. — Обещаешь не кричать и не громить палату? Я медленно кивнул. Юля отпустила меня и отошла на шаг. Теперь я мог свободно двигаться, но она продолжала пристально наблюдать за каждым моим действием. — Что. Здесь. Происходит? Юля тяжело вздохнула. — Я понимаю, что ты сейчас думаешь, но... Я одним движением сорвал простыню и соскочил на пол. — Ты обещал! Мне пришлось приложить поистине нечеловеческие усилия, чтобы остановить себя от задуманного. Вместо этого я прорычал: — Продолжай. — Семен, прежде, чем я все тебе объясню, ты должен, наконец, дать ответ. — А если я скажу, что не определился? — Ты действительно готов упустить возможность встретиться с Алисой, из-за обиды, пусть даже она и обоснована? Она была права. Если на кону стояла встреча с Алисой, то для сомнений и споров просто не оставалось места. Юля знала, что ради Алисы я готов пойти на все. Это было не честно. С самого начала меня лишили права выбора, а все, что она делала, это создавала его иллюзию для того, чтобы я не послал ее раньше, чем осознаю, что могу потерять. — А если я принципиально не желаю больше ни с кем из вас иметь дела, и пытаюсь всеми силами забыть, о том, что вообще произошло? Юля посмотрела мне прямо в глаза. Я впервые заметил, насколько усталой она выглядит. — Ты уже дал ответ, Семен. Ты до сих пор не выставил меня вон, а вместо этого пытаешься меня переспорить, но зачем? Мы оба знаем, какое решение ты принял. Значит, на самом деле ты просто хочешь, чтобы тебя упрашивали. Ну, хорошо. Мне встать на колени? — Это было бы неплохим началом, учитывая, что я не получал ни от кого из вас ровно никаких новостей на протяжении сраного года, а наш разговор проходит в сумасшедшем доме, где я оказался из-за вас! Она по настоящему выбесила меня этой своей попыткой притвориться пострадавшим. — Ты хотя бы выжил. Весь мой гнев как будто улетучился. — Что ты имеешь ввиду? Юля сделала шаг назад и начала расстегивать пальто. Предчувствие чего-то ужасного, чего-то непоправимого, промелькнуло в моей голове. С ее лица будто бы стерли эмоции. Она смотрела сквозь меня, куда-то в пустоту. Я осознал, что не могу сфокусировать на Юле свой взгляд. Нет, я, безусловно, видел и ее тело, и голову, и выражение лица, но как только я пытался внимательно рассмотреть какие-то детали, происходило нечто странное: мой мозг словно бы отказывался обрабатывать картинку, получаемую от органов зрения, и пытался заменить ее по памяти. — Насмотрелся? — холодно поинтересовалась она. — Я... О... О, господи... Мне так жаль... Увидев мою реакцию, она чуть смягчилась. — Это не твоя вина. Я, если можно так сказать, еще относительно легко отделалась. У меня еще есть шанс... — Я могу тебе чем-то помочь? Юля посмотрела на меня со смесью удивления и растерянности. Она попыталась подавить смешок, но у нее не получилось, и она захохотала. Я и сам уже понял, насколько по-идиотски прозвучал мой вопрос. Ощущение неловкости буквально готово было меня съесть — Извини. — Все хорошо — отсмеявшись, заверила меня она. — Но я боюсь, что помочь мне ты не сможешь, как бы ни старался. Разве что, ты случайно окажешься знаком с Иисусом. Его опыт воскрешения мне бы очень пригодился. Атмосфера веселья, спонтанно возникшая как попытка разрядить накаляющееся напряжение, не смогла продержаться долго, и мы были вынуждены вернуться к тому, с чего начали. Я отвернулся. Мне на глаза попалось табло ИВЛ, который подменял мои легкие, пока я был без сознания. Показатели дыхательной активности и насыщенности крови кислородом показывали нули и горели ярко красным. — Я делаю это только ради Алисы. — Тихо проговорил я. — Ты меня поняла? Юля кивнула. — Да. — И если она захочет уйти со мной, то ты её отпустишь. — Хорошо. — И ты поможешь нам вернуться в этот мир. — Ладно. — И я хочу, чтобы ты была со мной честной. — Продолжил я, уже глядя ей прямо в глаза. — И говорила все как есть, ничего не скрывая. То, что Юля задумалась перед ответом, мне не понравилось, но я решил, что добиться от нее всего и сразу все равно не получится, и что этот вопрос можно отложить в долгий ящик. — Идёт. — Хорошо. Тогда говори, что тебе от меня нужно. Юля вздохнула. — Мне нужна твоя помощь, чтобы разобраться с Леной. У меня перехватило дыхание. — Как... Она же... Я... — Потом тебе расскажу — махнула рукой Юля. — Суть в том, что она жива, и, как и раньше, опасна. Я не прошу тебя убивать ее, или спасать мир. Мне нужна твоя помощь в том, чтобы просто взять её под контроль. Тут наступила уже моя очередь задуматься. — Так значит, та галлюцинация, из-за которой я тут оказался... — Это была не она. Ещё не она. У неё пока нет такой мощи. Но если ничего не предпринять, то она, рано или поздно, обязательно окрепнет настолько, чтобы добраться до тебя. Я молчал минуты три, обдумывая услышанное, и пытаясь собрать из разрозненных осколков информации единую картину, пока наконец-то не сдался. — Я в деле. Губы Юли сами собой медленно растянулись в улыбке. — Я знала, что в итоге ты согласишься. Я ни сколько в этом не сомневался, но, сделав поправку на наше с ней положение, все свои саркастические комментарии решил оставить до лучших времен. — Мне бы очень хотелось это отметить — продолжала Юля. — Но, к сожалению, на это нет времени. Нас уже довольно долго ждут. — Кто? — удивился я. — Увидишь. — Юля, как и нередко до этого, ответила мне загадкой, но я подметил, как дрогнули, слегка приподнявшись, уголки ее губ. Выбраться из клиники оказалось намного проще, чем я предполагал. Не в последнюю очередь благодаря Юле. Она обладала буквально сверхъестественным чутьём, доставшимся ей, видимо, от предков с кошачьей стороны — людей она каким-то образом замечала на таком расстоянии, что мы ни разу ни с кем не столкнулись. Она вела меня тускло освещёнными служебными коридорами, от одного подсобного помещения к другому, и, ориентируясь с такой легкостью, будто провела в них всю жизнь. Пока я гадал, сыграли ли здесь дело ее навыки, или же она каким-то образом сумела запланировать всё, что со мной должно было случиться, Юля вывела нас к двери, открыть которую могла только ключ карта. Не успел я встревожиться, что придётся искать другой выход или выбивать дверь, как она достала ту самую карту из кармана плаща и приложила к замку. Лампочка над сканером вспыхнула зеленым, а динамик выдал длинный писк, подтверждая, что проход открыт. Задавать Юле вопросы я не стал. Всё равно она, скорее всего, не стала бы на них отвечать, сославшись на спешку. Мы вышли на улицу. Я с наслаждением вдохнул прохладный весенний воздух. Не так давно прошёл дождь, и приятный влажный запах сразу же заполнил лёгкие. Я хотел было уточнить план наших дальнейших действий, когда Юля на полной скорости рванула к забору, отделявшему территорию внутреннего двора госпиталя, от внешнего мира. Мне не оставалось ничего другого, кроме как побежать за ней. Юля юрко петляла между клумбами, кустарниками и деревьями. Похвастаться тем же самым я не мог: несколько раз я поскользнулся, один раз сшиб куст и еще один — ободрал ногу о дерево. Когда же мы оказались возле забора, Юля выглядела как человек, который просто гулял, а я больше походил на не очень удачного партизана. — Подожди меня здесь. — Шепотом попросила Юля, и через мгновение исчезла в зарослях жимолости. Она вернулась минут через пять, и на руках она несла раздвижную лестницу, похожую на пожарную. Мы разложили ее и приставили к забору. Юля жестом предложила мне идти первым. — Погоди, а как спускаться? Может ты и крюки припрятала где-нибудь? — Заберешься наверх и жди меня. — Ответила она. Я так и сделал. Благо, забор, или ограда, больше напоминал стену, высотой этажа в два, и шириной сантиметров тридцать. Да, сверху над этой стеной тянулось что-то типа частокола из металлических пик, который доставлял неудобств, но он не мог помешать закрепиться сверху в относительно стабильном положении. Юля буквально взлетела по лестнице с ловкостью и грацией настоящего кошачьего, и пристроилась напротив меня так, будто там находились не острые стальные штыри, а уютный диванчик. — Поднимаем. — Скомандовала она. Лестница оказалась намного тяжелее, чем я считал, вдобавок и вытаскивать ее пришлось из неудобного положения, от чего я чуть не свалился. Потеряв баланс, я не смог аккуратно поставить лестницу, и она с грохотом ударилась о стену. Мы замерли, ожидая, что в любой момент нас могут осветить лучом фонаря или окликнуть, но этого не произошло ни сразу, ни через минуту, ни даже через две. Я осторожно перевалился через забор, и, убедившись, что лестница стоит надежно, начал по ней спускаться. Подождав, пока я окажусь на твердой земле, Юля просто спрыгнула сверху, приземлившись на все четыре конечности. Она отряхнулась, откинула лестницу от стены, и повела меня вперед, за собой. Клиника находилась на отшибе. К ней, разумеется, вела подъездная дорога, но на этом все: здесь не было ничего кроме бескрайних полей и тянувшегося вдоль горизонта леса. Закат окрасил небо над ним в ярко-оранжевый, и я невольно засмотрелся. — Привыкаешь к чувству свободы? Заметив, что я больше не следую за ней, Юля обернулась. Интересный вопрос, философский. Не то чтобы я чувствовал себя взаперти в госпитале. Вернее, не то чтобы я чувствовал себя взаперти из-за госпиталя. Дело было не в нем, а в обстоятельствах, на которые я не мог повлиять. После появления Юли это чувство ушло, но я не стал от этого счастливее, ведь на его место пришёл страх неизвестности. Я не знал, что меня ждет. Не знал, как все обернется. Никто не давал мне гарантий. — Пока я здесь сидел, мне казалось, что стоит только мне попасть обратно в ваш мир, как все исправится. А теперь, когда это почти произошло, у меня такое ощущение, что проблема вообще не в этом. Юля хмыкнула. — Люди все время хотят больше, не важно даже чего, и чем больше получают, тем большего хотят, но при этом они практически никогда не просят о том, что им действительно необходимо. Вы удивительный вид. С ней было трудно спорить, да я и не хотел, и поэтому сменил тему. — Если не хочешь говорить, кто нас ждет, то хотя бы скажи, далеко ли нам идти. — На самом деле, не очень, но лучше бы нам прибавить. Скоро смеркается, и тогда мы точно дорогу не найдем. И то верно. Поразмышлять над вечными вопросами можно и в более комфортном месте. Осень выдалась теплой, и надо бы было поблагодарить ее. Легкий ветерок дарил прохладу, а земля твердо пружинила под ногами, вместо того, чтобы засасывать ботинки в полужидкое болото. Мы прошли через поле насквозь, благо урожай уже был собран и не мешал нам, после чего вошли в подлесок, отделявший собственно сельхозугодия от широкого шоссе, служившего единственной дорогой в здешней местности. Юля замерла и стала осматриваться. Она пристально изучала каждый квадратный метр пространства, но видимо у нее никак не получалось найти то, что она хотела. Наконец, когда она уже видимо совсем отчаялась, девушка приложила руки ко рту и громко заухала. Не успел ее крик оборваться, как метрах в двадцати от нас огромный кустарник осветило изнутри двумя источниками света. Я подскочил на месте, а Юля, чертыхнувшись про себя, направилась прямо к нему. — Это что такое? — с явным недовольством обратилась девушка к кусту. — Секундочку... — донеслось в ответ, и через мгновение кусты (как оказалось, их было не один, а два) отвалились и упали на землю, а моим глазам предстала Волга. Я потерял дар речи. Возле машины с виноватым видом стоял Электроник, а за рулем сидел его друг Шурик. — Мы решили соблюдать полную секретность при проведении операции, и, как ты можешь видеть, у нас это получил... Я влетел в Серегу с такой силой, что чуть не сбил его. — Э... Ты чего... Через несколько секунд я услышал, как хлопнула дверца. Шурик оказался гораздо понятливее, и просто обнял меня с другого боку. Даже Юля, оценив ситуацию, не стала продолжать отчитывать кибернетиков. — Ну все, все... Мы с тобой... Теперь все будет хорошо! Мы тебя забрать приехали, видишь? — Т-ты нас прости, что мы так долго! Но у нас там такое... Мы тебя больше никому в обиду не дадим, честное пионерское! Из глубины тулупа, в который я зарылся лицом, звуки голосов доносились, будто из колодца. Я наскоро оттер рукавом с лица слезы, и взглянул на ребят. Сначала Юля, потом Лена, затем Алиса... Появление Кибернетиков проломило то, что оставалось от моей ментальной брони. Я словно за секунду заново прочувствовал и пережил все, что до этого пытался загнать в себя и не выпускать. Что мне было им сказать? Что я безумно рад их видеть? Что я соскучился? Что я уже не надеялся снова встретиться? Слова не могли передать все то, что я чувствовал. Да они и не требовались. Ребята все поняли сами.