Простите

С тех пор, как мантия-невидимка хранилась где-то в глубине кладовки профессора Снейпа, отобравшего её у него в процессе одной из ночных вылазок, юноша частенько помышлял забрать, но, к сожалению, помогать ему никто не собирался, даже Фред с Джорджем, которые, вроде как, были всегда за любой кипиш. Видимо угрюмого профессора боялись все и вместе с тем недолюбливали и именно в этом ему, Гарри, не повезло, когда он, даже не помышляя о таком, после тех, просмотренных в Омуте Памяти воспоминаний мужчины, начал понимать того и постепенно видеть в нём абсолютно нормального человека, отличавшегося лишь остротой языка, гениальными способностями к зельеварению и крайней нелюбовью к самому Поттеру. И в этом тоже была проблема, усилившаяся в разы, после инцидента на уроке окклюменции. Падать тому в ноги и молить о прощении Гарри не хотел да просто потому, что мужчина скорее всего с отвращением оттолкнёт его и выплюнув что-то похожее на «От лобызаний моих ботинок у вас ничего не изменится, мистер Поттер». Это было бы обидно и оскорбительно. Жаль, что здесь не поможет пресловутая избранность. Укрыв себя и свои тщательно скрываемые даже от лучших друзей записи длинным красным пологом, юноша погрузился в раздумья о том, что было бы неплохо сразу и извиниться перед Снейпом и забрать мантию, а ещё было бы неплохо, если бы тот сам отдал её. Ладно, извиниться и хотя бы попытаться забрать звучит более реально. С такими мыслями он выждал пока голоса в спальне утихнут и осторожно выглянул. Темно и тихо. Тихо и темно. Идеально. Так же предельно аккуратно и тихо, он вылез из постели, оглядываясь в темноте и не рискуя зажечь Люмос, поправил футболку и выскользнул из комнаты, стараясь как можно тише ступать босыми ногами по каменной лестнице. Стопы неприятно обжигало холодом, всё-таки на дворе зима и в башне ночью было не так уж и тепло и теперь мальчишка жалел, что не надел обуви, посчитав, что и так не замёрзнет. Выходить в пустынные коридоры без мантия-невидимки было странно и немного жутко, но повезло, что у него ещё была карта Мародёров. Мародёры. Да уж, как бы он не любил своих и одновременно совершенно чужих ему родителей, действия отца в молодости его неприятно удивили, ведь он ни за что ни с кем бы так не поступил! Помотав головой, Гарри упёрся взглядом в карту и с облегчением нашёл его единственную угрозу — Филча на этаже выше, так что он мог бы быстро пробежать вниз по совершенно пустым коридорам! Убрав свёрнутую карту в карман, он, как можно быстрее, побежал по лестнице вниз. Было холодно, руки покрылись гусиной кожей, но бег быстро согрел, так что остановившись ненадолго, юноша перевёл дух и снова пустился бегом, на пролётах останавливаясь и прислушиваясь, пока наконец не достиг большой площадки, откуда можно было пройти в подземелья. Интересно, почему слизеринцы живут в подземельях? Но дальше удача оставила его, ведь только сбежав с лестницы, мальчишка на всей скорости врезался в кого-то и ему показалось, что сердце остановилось, а сам он побледнел от ужаса. А потом заболел копчик, ведь как Гарри тут же понял, он упал, не удержавшись, а точнее даже не попытавшись удержаться. Теперь его накажут. Можно молиться, чтобы не повели к директору? И подняв голову и неловко убрав тёмные волосы с лица, юноша понял, что нельзя. Что уж скрывать — лучше к директору, чем лицезреть лицо профессора Снейпа, обрамлённое чёрными длинными прядями волос, выражающее презрение и насмешку одновременно. — Мистер Поттер. Думаете, что героям школьные правила не писаны? Тогда позвольте мне, простому смертному, проводить вас туда, куда вы шли. Насмешливо раздался в тишине его голос и мальчишка почувствовал, что краснеет и быстро поднялся. — Нет, профессор, простите, я. Я просто. — Что вы там мямлите? Идите за мной, отведу вас к директору. — Подождите! — Воскликнул Гарри, не давая мужчине, как обычно взметнув полами мантии, исчезнуть в темноте и разрушить его тщательно выстроенный план, который, впрочем, уже трещал по швам. Тот вопросительно изогнул бровь и с явным недовольством сложил руки на груди, всем своим видом выражая внимание. И конечно же он даже не подумал о том, что ночью ни к какому директору его не поведут и это — просто угроза, чтобы он улетел со скоростью бладжера в свою гостинную, а потом, конечно же, получил бы выговор от МакГонагалл и несколько дней в компании горячо нелюбимого Филча. — Я хотел извиниться за то, что тогда посмотрел. Я не считаю, что был прав и не хотел, я не знал, что там что-то важное. — Сбивчиво объяснял он, иногда дёргая руками и чувствуя себя под этим взглядом ну очень неуютно. Черноволосый будто хотел его невербально сжечь. — Это всё? Тогда я пошёл. Это объяснение его не впечатлило от слова совсем и Гарри понял, что прощения в этой интонации нет ни капли. Он будто со стеной разговаривал, такой же холодной и безразличной, а, и тёмной. Хотя нет, стена не будет смотреть на него так, будто он даже не пустое место, а какой-то обязательно липкий и вонючий мусор под ногами. Юноше казалось, что даже на Невилла так не смотрели, когда тот что-то путал. Это обидно, но он обязательно добьётся этого несчастного прощения! — Нет! Мне жаль, что так получилось. — Вам жаль? — Мужчина подался вперёд и склонился над ним с таким грозным видом, что мальчишка сделал шаг назад, подумывая, не сбежать ли ему сейчас? Его ж сейчас сожрут! — Так вот, мне не нужна ваша жалость и не думайте, что это поможет вам вернуть мантию или не понести наказания. С этими словами парня схватили за руку железной хваткой и потащили за собой, но тот впрочем не сопротивлялся, судорожно пытаясь что-то придумать. — Но не этого хочу! Честно! Хотите я поклянусь? Профессор остановился и злобно на него зыркнул, но в его взгляде виднелось удивление, плещущееся где-то глубоко во тьме этих глаз. Поклясться чем-то было конечно не так смертельно, как Неприложный, но тоже плохо, если клятва пуста или невыполнена. — Я хочу, чтобы ты сейчас замолчал и спокойно пошёл за мной. — Тогда вы меня простите? — С надеждой спросил Гарри, глядя в бездонные чёрные глаза напротив, заметив, что зацепил мужчину и лелеял надежду, что теперь они хоть немного поговорят! Снейп выдохнул и нехотя выдал тихое: «Да» и с удивлением заметив, как лицо юноши просияло, конечно, если поджатые губы можно назвать удивлением. А гриффиндорец теперь же просто стоял и когда мужчина двинулся вперёд, последовал за ним, вызывая внутреннюю бурю у того. Послушный Поттер! Он что, спит?! — Куда мы идём? А, нет, не спит. До мальчишки донеслось фырканье профессора и он опустил голову, силясь скрыть улыбку, пока мужчина разворачивался, чтобы увести его за собой. — К вашей башне. Его не накажут? Юноша просиял, но сохранил молчание, чтобы не дай Мерлин не разозлить чем нибудь Снейпа. Казалось, их относительно мирное и совсем уж не неловкое молчание хранит в себе начало перемирия, тонкую нить взаимопонимания. Возможно, их взаимоотношения уже не будут такими ужасными, хоть до хороших ещё идти и идти. Раздумья прервал холодный голос профессора и Гарри вздрогнул, оглядываясь. Пока он летал в мечтах, они пришли к гриффиндорской башне. — Идите к себе и не надейтесь, что ваши жалкие уверения в следующий раз заставят меня раздумать сдать вас Филчу. Промолчав о том, что угрожали ему директором, юноша кивнул и назвав пароль, скользнул в гостинную, но через пару секунд картина снова отодвинулась и в проёме показалась вихрастая макушка, а потом и весь парень. — Спасибо, профессор. Мужчина остановился в паре шагов, повернул голову и хмыкнул, продолжив идти. И Поттер расценил это как хороший знак, ведь он был готов поклясться, что даже в темноте заметил лёгкую усмешку на губах мужчины.