talk to me all night long

— А если я скажу, что буду сегодня целоваться с парнем? Это последнее, что Омар говорит и заливисто смеется, зная, что Ману по ту сторону телефона закатывает глаза и морщит нос от слабого недовольства. Все-таки им стоило созвониться по видеосвязи, хотя они оба знают, чем это обычно заканчивается. Полной дезориентацией во времени. Как и всегда. Приходится придумывать отговорки, почему они опаздывают, а потом оттирать мебель от пятен, потому что… иногда все происходит именно там, где начинается, и ни Ману, ни Омар не дают себе отвлечься. Им хочется быть вместе физически. Чтобы поговорить. С марта и последней встречи проходит уже три месяца. Так много, что в какой-то момент идея купить первый попавшийся билет в Испанию или Швецию не кажется безумной, но потом бац-бац-бац и работа накрывает с головой. А когда становится известно, что ни Омара, ни Ману на неделе моды в Париже не будет, надежда на то беззаботнее время, которым они привыкли пользоваться, как хотят, и вовсе потеряна. Наверное, это становится последней каплей. — То есть со мной? — Ману шутит, при этом оставаясь слишком серьезным. — Не играй. Со мной, — Омар непроизвольно опускает ладони себе на живот. Он лежит на диване в гостиной. Расслабленный и разомлевший после душа, хотя уже пора собираться на репетицию клипа, который они будут через несколько дней снимать. Нужно многое отрепетировать, а мысли Омара только о том, как бы сделать так, чтобы он или Ману по щелчку оказались рядом хотя бы минут на пять. Ладно, на самом деле на десять. Или лучше двадцать. — Ты первый сказал, что будешь целоваться с каким-то парнем, — Ману пожимает плечами, но чувствует себя победителем, а со смехом Омара тоже улыбается так широко, что начинают болеть щеки. — И почему мой продюсер не пригласил тебя для съемок в клипе, — выдыхает Омар и медленно начинает гладить себя ладонью по животу. Даже сейчас он представляет, что это Ману — даже не нужно его перед собой видеть. Настолько Омар скучает. — Я представляю реакцию людей. Хотя даже это сложно, — Ману осматривается по сторонам, словно его кто-то может услышать, хотя он один. — Никто даже и подумать не может… — Ну кто-то знает, — они оба прикидываются, что не подозревают о тех нескольких эдитах из TikTok, иначе придется признать, что где-то прокололись. Не то чтобы они скрывают свою связь. По крайней мере Омар очень много думает об этом, опасаясь спросить Ману напрямую — слишком сложно такое обсуждать на расстоянии. — Я даже скачал пару видео, — говорит Ману, пытаясь не рассмеяться. Вот сейчас его точно услышат друзья, и начнутся расспросы. — Ты что? Омар блаженно прикрывает глаза, зная, что Ману еще пару минут будет откашливаться от смеха, а потом вновь скажет что-то очень хорни, и в итоге они подключатся по видеосвязи и смогут избавиться от сладкого тягучего напряжения. Так происходит всегда, и может быть, даже сейчас. Но… нет. Не сегодня. — Когда ты вернешься домой? — переводит тему Ману, уже проверяя кое-что в ноутбуке. На самом деле ответ Омара не очень важен, но он всегда спрашивает об этом, когда телефонный разговор подходит к концу. — Около десяти. Позвоню. Целую, — Омар говорит быстро и на автомате, потому что это уже входит в привычку. Ему нравится, как органично это вписывается в их отношения. Отношения. Омар ловит себя на мысли, что это слово его пугает, но не настолько, чтобы отойти в сторону. Неужели он теперь действительно свободен?

***

Когда дверной замок щелкает и Омар понимает, что свет в коридоре выключен, его первые мысли: кто-то вломился. Хотя прийти мог кто угодно: и помощница по уборке дома, и мама, отчим, даже кто-то из друзей, чтобы оставить какую-нибудь посылку, но в такие моменты всегда думаешь о самом плохом. На кухне что-то мигает, и тогда Омар думает, что возможно забыл выключить свет, но затем все встает на свои места. Точнее — обычно, так бывает во сне, особенно когда у тебя температура и ужасно знобит, представляются самые невиданные вещи, и, конечно, стоящий посреди комнаты Ману — это тоже явная галлюцинация. Омар почти успевает себя ущипнуть перед тем, как восторженно вскрикнуть. В ту же секунду становится невозможно тепло и нежно, потому что Ману притягивает Омара к себе и обнимает за талию, пусть даже сквозь толстовку до нее так сложно добраться. Сам он одет в атласные черные брюки, сверху обычная белая майка, и больше ничего. Из аэропорта он тоже приехал в спортивном, но к встрече решил переодеться — хотя, наверное, мог и вовсе снять с себя одежду. От этих мыслей у него снова разыгрывается фантазия. Как и после звонка — именно тогда Ману понял, что если не приедет в Стокгольм к вечеру, то потом уже вообще не будет никакой возможности. Ну и пусть это абсурдно. Очень хочется… — Ты что здесь делаешь? — Омар улыбается так широко и в то же время морщит нос, что выглядит как невыспавшийся котенок, который только что неожиданно проснулся. Он обнимает Ману за шею и чуть отстраняется, чтобы смотреть ему в глаза, когда тот ответит. — Мне уйти? — Ману по-блядски нахально приподнимает брови, но Омар тянет его к себе, чтобы поцеловать, потому что слушать то, как он над ним продолжит «издеваться» он больше не в состоянии. Коснувшись губ Ману, Омар чувствует, как начинает медленно «плыть» — и пусть пока только в своем сознании, но он так давно мечтал об этом вкусе. Отдает зубной пастой — мятной с клубникой, и Омар уходит глубже, чтобы — казалось бы — вылизать его всего. Ноги буквально подкашиваются, и в этот момент Ману подхватывает его за бедра и несет к столешнице, хотя мог бы унести его хоть на край света. — Ты просто галлюцинация, — смеется Омар, инстинктивно раздвигая ноги и прижимая Ману к себе, когда он усаживает его — прямо посреди оставшихся с обеда тарелок и другой посуды. Что-то даже чуть не падает на пол, но Ману успевает поймать — пусть даже Омар мастерски отвлекает его от всего, что происходит вокруг. — Сомневаюсь, что твои галлюцинации могут так, — Ману не скромничает и, не спрашивая, стягивает с Омара толстовку через голову. Руки его почти «привязаны» к тонкой талии, сжимают ее и поглаживают, представляя, как тоже самое можно делать языком. Омар довольно мычит сквозь поцелуи, которые почти не разрываются. Они так долго не были вместе, что их тела возбуждаются буквально за секунду, а может быть и меньше. Пальцы слишком быстро нащупывают пуговицу брюк, и Ману понимает, что Омар намекает, что уже готов перейти сразу к делу. В сторону летит оставшаяся одежда. С соприкосновением оголенной кожи кажется, что они и не расставались. Не было этих трех месяцев разлуки — пусть их и заменяло общение по телефону, но каждое касание отдается теперь приятной дрожью, россыпь мурашек оставляет свои поцелуи, и парни прижимаются друг к другу еще сильнее, так истосковавшись и в то же время ощущая каждую клеточку тела такой родной. Омар восторженно всхлипывает, когда чувствует, что Ману проводит ладонью по низу живота, а затем сжимает его уже твердый член и в то же время наконец-то опускается с губ к шее. Висящие в воздухе ноги чуть вздрагивают. Ману нежно кусает его за кожу в области ключицы, но не оставляя следов и обжигая место легкого укуса влажным языком. Он его держит буквально всего, заявляя о своем желании им обладать. И ни за что не отпускать. Ману тоже чувствует, что становится невыносимее оттягивать напряжение в паху, и тогда Омар медленно спускает ладони с шеи — на лопатки, по пояснице, а затем к талии, и наконец тоже проводит вдоль члена Ману, чуть притягивая за него к себе. Ману в нетерпении облизывает губы и смотрит по сторонам, и Омар без слов считывает этот потерянный взгляд в поиске презервативов и смазки. — Там, за хлебницей, — выдыхает он, и Ману мысленно благодарит его за находчивость. И вообще за все. Это тот самый момент, когда хочется высказать все свои мысли, пусть и сумбурные, но зато такие искренние. Чтобы они лились рекой подсознания, подпитываясь прикосновениями и поцелуями, обволакивающей теплотой. Ману ощущает это все настолько ярко, что каждое движение его тела наполнено любовью, которую он хочет разделить только с одним человеком. Когда Ману уже готов разорвать пакетик с презервативом, Омар почему-то опускается лопатками на столешницу, разводя руки в сторону. Он мечтателен и наивен, и теряет ощущение времени, думая, что успеет подняться, когда Ману «вернется» — но в его голове они буквально замирают. Эффект почти такой же, как от нескольких бокалов вина. Его развозит… всего. Ману облизывается, останавливаясь и созерцая то, как изящно поднимается его живот в такт участившемуся дыханию, а член так красиво стоит и манит, что сопротивляться невозможно. Омар чувствует, как Ману подхватывает его за поясницу и тянет за собой, чтобы переместиться на диван. Он такой податливый и ласковый в его руках — обнимает за шею и шепчет на ухо, как хочет его и скучает по их близости. Полчаса назад Омар мог мечтать только об очередном звонке Ману перед сном, а сейчас, словно по повиновению волшебной палочки, он с ним рядом. Как после этого не поверить в магию? Омар верит. Верит и пьянящему разгоряченному взгляду Ману, который тот с него не спускает. Теперь он тянет его за собой на мягкие подушки, раздвигая ноги уже чуть шире. Ману придвигается ближе, предварительно выдавив на пальцы смазку. Он смотрит перед собой, и картинка перед глазами расплывается, ликуя от того, что можно разгореться страстью и нежностью одновременно. Омар подталкивает его к себе, облизываясь от нетерпения, чтобы он в него вошел. Руки сжимают его плечи, а затем Омар инстинктивно придвигается, и наконец-то чувствует, как Ману начинает его растягивать и при этом укрывать грудь поцелуями. Так странно представлять, что одно мимолетное и, может быть, даже инфантильное решение с утра, создает отдельную реальность, где вместе они быть все-таки могут. Что расстояния достигаются, любимые желанные губы находятся, препятствия преодолеваются, и все ради того, чтобы чувствовать друг друга еще ярче, еще ближе, еще безумнее. Когда Ману подключает еще один палец и его движения становятся все увереннее и необузданнее, Омар чуть приподнимается на локтях и тянется к его волосам. Он гладит по слегка вьющимся кудрям, извиваясь в такт, закусывая губы и желая, чтобы Ману его поцеловал, и получает то что хочет почти сразу же. Как и то, что он наконец входит в него — в начале осторожно и не полностью, а затем делая тоже самое, только более уверенными толчками. Так, что Омар чувствует, как у него начинает гудеть в ушах, а дышать ровно он уже не может. Ману поддерживает его и направляет, извивается и в то же время ужасно сосредоточен, чтобы кончить вместе, но в какой-то момент ему кажется, что они слишком хорошо считывают тела друг друга — становятся такими предсказуемыми. И от осознания этого так хорошо. Так ясно. И так безопасно. Но как это получается — неизвестно. Зато теперь Ману еще сильнее старается дотянуть до пика, и только со стонами Омара понимает, что еще чуть-чуть… Никаких больше мыслей. Вокруг белый шум, едва различимые слова о том, как им хорошо и бесконечная нежность в глазах. В полутьме их тела красиво обрамляются тусклым светом, и кончив и повиснув друг на друге, они замирают словно парная скульптура — виден лишь их совместный силуэт. Беззвучно выдыхая, парни лишь легкими касаниями, без сил продолжить с еще большей вседозволенностью и страстью, легонько целуют друг друга. Омар улыбается сквозь этот ласковый и невесомый поцелуй, и пока Ману избавляется от презерватива, представляет, что теперь так будет всегда. Он хочет так думать в этот самый момент — потому что даже не говоря никаких слов любви близость ощущается слишком зависимой. Знать, что Ману будет рядом не только в эту ночь — жизненно необходимо, чтобы продлить эйфорию от их маленького делулу мирка. Они возвращаются друг к другу — всегда, и Ману за секунду вновь утыкается в шею Омара, продолжая целовать и обнимать. Ладони касаются влажной горячей кожи, и как же он хочет, чтобы они поменялись ролями — как в то утро после Оскара, но в то же время им обоим нужна передышка. — Как ты все-таки пробрался в квартиру? — Омар чувствует, как Ману устраивается у него на груди и едва ощутимо дует на соски, от чего его тело вновь выгибается. — Ммм, прекрати. — Как-то так? — после этого Ману касается левого соска кончикам языка, и Омар смеется и вырывается, и даже чуть не сползает с дивана. — Ты слишком хорни, — выдыхает Омар, сжимая бедра Ману своими. В этот момент Ману обхватывает сосок парня пухлыми губами, а затем нежно посасывает, и Омар чувствует, что у него опять встает. Даже от этого одного невинного касания. — Как я могу не быть? — сквозь причмокивания слышится от Ману, и Омар вновь разводит в сторону руки и натыкается на вазу фруктов. Пальцы сами тянутся за ягодами клубники. Омар до последнего не знает, что хочет сделать, но когда Ману вновь хочется поцеловать его сосок, то вместо этого облизывает клубнику, которая совершенно случайно — конечно-конечно — оказывается перед ним. Становится еще слаще. С ягоды Ману очень быстро переключается на сосок Омара, но уже на другой — и по его груди разрастаются алые разводы. Почти как от губной помады. И Ману слизывает их полностью, от чего Омар не выдерживает и переворачивает его на спину, а затем садится сверху. Они вновь возбуждены — до чертиков — но в этот раз напряжение хочется продлить чуточку дольше. Омар сидит на Ману, почти не обращая внимания на то, что они буквально вновь трутся членами, и от этого продолжать разговор невыносимо тяжело — как и фокусироваться на чем-то кроме тел друг друга. Но Омар все же хочет выпытать из Ману информацию, от которой тот так уклоняется. — Джоэль дал тебе ключи? — в ход идет вторая клубничка. Омар сначала облизывает ее сам, а затем дает облизнуть Ману. Мечтательный блядский взгляд окончательно обескураживает Ману — он тянется за поцелуем, но Омар хитрее, и не дает себя поцеловать, пока не получит ответа. Ману приходится откусить половинку ягоды, а потом все же рассказать: — Твоя мама не зря на меня подписана. Я этим воспользовался. Раскосые глаза Омара расширяются, и он заливается смехом. Это так очевидно, что даже глупо предположить что-то другое. Мама может и сама написать кому-нибудь из его друзей, чтобы устроить сюрприз, и пусть в личную жизнь она лезет редко, но когда чувствует, что ее сын кем-то — Ману — одержим, то знает, что надо делать. — И что, ты ей просто написал? — Да. Она, кстати, крутая, — Ману тянется за оставшейся клубникой, чтобы после этого точно добраться до поцелуя. — Хотел бы и я познакомиться с твоими родителями, — Омар замирает, и Ману этим пользуется, хотя момент и очень напряженный. Ему стоит ответить, чтобы точно дать понять, стоит ли рассчитывать на такую встречу, но для Ману это слишком серьезно. Он не успевает задуматься — пока он просто хочет быть здесь и сейчас. Клубника тает во рту, и теперь он чувствует только вкус Омара. Но то, что Ману молчит — оставляет на губах Омара горьковатый вкус досады. Хотя это первый раз, когда ему приходит идея, что они могут знакомить своих друзей, родителей, самых-самых близких. Все эти люди будто из другого мира. Реального. А у них столько мечт, и реальностью становится лишь желанная близость, но когда-нибудь этого станет мало. — Я знаю, что когда-нибудь так и будет, — Ману не знает, что именно он имеет ввиду, но он продолжает целовать шею, ключицу, касаться языком каждой видимой родинки и оставлять свои «знаки» — пусть и не навсегда. — Или нет, — вдруг отстраняется Омар, и Ману видит его стеклянный взгляд. — Подожди. За секунду Омар встает и отходит в сторону, пытаясь понять, что так сильно его выбивает из колеи. Словно он не знает, что они не могут друг другу ничего обещать. — Я сейчас здесь, верно? — Ману чувствует меньше робости, потому что слишком сильно хочет донести свою мысль. — И ты тоже. Мы можем заниматься любовью хоть целую ночь, а можем и говорить не переставая. Помнишь как в то утро? Омару тяжело вспоминать то утро. После него они не виделись три месяца. — Так не работает. — Но у нас будет по-другому. Ману звучит очень убедительно, и Омару очень хочется этому всему верить. Он чувствует себя с ним цельным и в то же время наивным и глупым, верящим в сказки и случайности, которые на самом деле часто бывают судьбой. Сердце сжимается от любви и боли, и, конечно, Омар верит и ему, и Ману. Он обнимает его крепко, почти позабыв, что они вновь прижимаются друг к другу голые и такие открытые — не только снаружи. По коже мурашками проходит тепло, и парни понимают, что сегодняшняя ночь будет длиться долго. Они ни за что не заснут, отвлеченные — любовью и разговорами.

Конец 🍓