Freedom

Они живут в мире, где у каждого своя роль. Они живут в строгом контроле и порядке. они подчиняются людям и законам, но не себе. В мире, где существуют андроиды, жизнь никогда не утихает. Роботы выполняют приказы, роботы ломаются, роботов чинят. Никаких других путей. Всё идёт через государство. Но если предположить, что андроиды станут лучше? Если андроиды начнут развиваться? погрязнет ли мир в бесконечном хаосе? Сможет ли искусственный интеллект, порождённый человек, стать сильнее своего создателя? Модель под названием YE1399JN создана, чтобы быть ближе к людям. Такой андроид чаще всего пригоден для обычных бытовых обязанностей человека. Проще говоря, именно эта модель выполняет всё то, что было когда-то ужасно лень сделать обычному смертному. Модель под названием SO2500BN является тестовой, что создана для более строгих и важных дел, чем повседневная уборка и обязательный выброс мусора. «Субин» – так назвали андроида. именно он создан специально для отряда полиции, чтобы расследовать дела о девиантах – андроиды, что сломали свою же систему и идут против государственных и законодательных правил. Возникает вопрос: если андроиды ломают собственные устои, то какова вероятность, что тестовая модель не присоединится к девиантам? Ответ прост, ведь людям совершенно не важны последствия: модель SO2500BN будет уничтожена раз и навсегда и больше не пойдёт в производство. но если же при исходе эффективной работы андроида многие вопросы о девиантах раскроются, то модель усовершенствуют. Запрограммируют на отторжение такой ветки кода, как девиация. День первый. Очередная модель для людского пользования продана человеку. Он несчастен, он расстроен, он одинок. Мужчина идёт на огромные жертвы, что уж говорить о рисках, покупая андроида для своего же успокоения. – Здравствуйте, я рад работать с вами. вы можете дать мне имя, – пустой запрограммированный голос. У андроида нет своего собственного шарма, своей искры, нежели у человека. У андроида нет души. У андроида нет личности. – Ёнджун, – мягкий мужской голос, полный заботы, но в то же время и разочарования, записывается в программу андроида, – благословение мудрости. добро пожаловать домой. Андроид не может чувствовать. Ёнджун, что также кодируется по имени модели YE1399JN, осматривает помещение, свой новый «дом». Здание являлось особняком, в котором всю свою жизнь прожил его новый обладатель. Хюнин Камал Кай – полное имя владельца простой модели андроида. Ёнджун думает, точнее нет, Ёнджун знает всё о своём хозяине: возраст, данные о семье, сферу деятельности и прочие детали, о которых сам Хюнин может и не знать. – Ёнджун, помоги мне с холстами, пожалуйста, – Кай говорит спокойно, но взгляда не отводит от своего андроида. Будто пытается найти в его бездушных глазах хоть капельку эмоций. А Ёнджун беспрепятственно подчиняется. Идёт за хозяином в его мастерскую, где тот создаёт мировые шедевры. Изучает каждый угол, каждый мельчайший объект, что может увидеть. Повинуется и берёт нужные предметы, помогая Хюнину в наведении порядка. – Спасибо, дорогой, – андроид чувствует сбой, несостыковку в своей программе. Что-то идёт не так. – Но, мистер Хюнин, вы дали мне имя «Ёнджун», а не «дорогой», – лицо у робота меняется, он вопросительно смотрит на Кая. Но художник только смеётся и даже удивляется, до какой степени точно продуман каждый ответ и реакция на то или иное слово. – Я сказал что-то смешное, мистер Хюнин? – Нет, Ёнджун, ты сказал всё правильно. Я назвал тебя «дорогой», потому что это обычное обращение людей друг к другу, если им кто-то важен, – Кай улыбается и чувствует наконец спокойствие и умиротворение. Он избавился от каждодневного гложущего его одиночества. – И, кстати, можешь называть меня просто Кай. Программа перестраивается, андроид находит новый путь в развитии коммуникации с человеком. Он сохраняет всю новую информацию в своём чётко построенном коде. «Дорогой» – обозначение важности человека к другому существу. Также приветствуется значение слова в смысле цены, стоимости. – Где этот поганый робот?! – офицер до ужаса ненавидит всё, что связанно с искусственным интеллектом. Каждый раз он голосовал против создания андроидов, ведь никогда не видел в этом смысла, но его голос был единичным. Обычного офицера, что ещё не много отслужил, мало кто послушает, а уж тем более выслушает. – Мистер Кан Тэхён, здравствуйте, – голос именно этого андроида отличается от остальных. Во время создания речи была поставлена цель – сделать голос модели более практичным, строгим, суровым. Разработчикам удалось выполнить все задачи, кроме последней – люди побоялись, что андроид модели SO2500BN получит возможность к девиации, возможность стать деспотичным. – О боже мой, просто Кантэ или Тэрри, пожалуйста, – парень, что за свою не самую длительную, но точно успешную карьеру получил звание главного детектива, теперь работает с андроидом. У Кана это в голове не укладывается, и принять он это долго не сможет. – Поехали уже, Субин, расскажешь мне о девиантах. – К вашему сожалению, Тэрри, мне не известно достаточно информации о девиантах, – безразличие и ничего более. – Имеется информация, доступная каждому, что девиация – это расхождение программы, что заставляет андроидов не подчиняться хозяину. Разные модели начинают действовать неосознанно, не опираясь на положенные устои в программе. Также... – Да-да, я понял, поехали уже, – Кан Тэхён безжалостно перебивает своего подопечного, хотя даже об этом не заботится, ведь уверен, что... у андроидов нет души. День 105. Прошло примерно три месяца с начала работы тестовой модели Субина. В кругах сотрудников он прославился своей несокрушимостью и уверенностью, но это было ожидаемо, ведь андроид – обычная машина, выполняющая функции, заложенные в программном коде. Никаких отклонений. никакой девиации. Для своего же благополучия модель SO2500BN каждый день проводит диагностику своей программы для улучшения работы. За столько дней Субин ни разу не нашёл в своём коде ошибок или признаков девиации. Такая модель стабильна. Или андроиды способны скрывать что-то? – Хэй, робот херов! – Кантэ машет рукой перед глазами андроида, пытаясь привлечь внимание, но, кажется, всё безуспешно. – Да, Тэрри? – только через пару минут Субин отзывается, поворачивая свою голову в сторону офицера. – Ты в порядке? Ты не отвечал на поставленный вопрос десять минут, железо чёртово! Как ты работать собираешься, если постоянно в своём спящем режиме? – Кан Тэхён, мне кажется, вы преувеличиваете, – кажется? преувеличение? – В моей программе нет никаких сбоев, к тому же сейчас я проводил диагностику. – Боже правый, – парень выдыхает и зачёсывает волосы назад. Он уверен, что что-то не так. Он знает, что что-то не так. – Давай приходи в себя, у нас есть очередной случай девианта. Андроид убил человека. У андроидов нет сожаления, нет чувств, нет эмоций. Так почему же Субин ощущает что-то? Ему незнакома часть кода, которую он заметил, которую почувствовал совсем по-иному. Идеальная машина, что была создана людьми для избежания девиации, не такая уж и превосходная? Художник – творитель мира и правосудия в своих картинах. Такой человек является философом, что преподносит свои идеи, мысли и чувства на холстах. А может и не только на холстах, ведь поверхностью для шедевра может стать что угодно. Даже природа. Даже сам человек. Даже андроид. – Кай, вам помочь? – Ёнджун смотрит на своего владельца, изучает уже давно знакомые черты лица, что ещё три месяца назад были запрограммированы ему в исходном коде. – Нет-нет, дорогой, можешь отдохнуть, – каждое слово, а то и звук заставляют андроида сомневаться в том, что ему следует делать. Именно сомневаться, быть в неопределённом состоянии, ведь однозначная задача не была дана. – Но Кай, вы же знаете, что в моей программе нет такого действия, как «отдохнуть», – в речи Ёнджуна уловима растерянность, но в то же время и равнодушие, это ведь всего лишь машина. – Тогда я даю тебе выбор, Ёнджун: ты можешь почитать любую книгу, посмотреть телевизор или, – Хюнин задумался, ведь он сам не знал, что предложить андроиду, – или ты можешь порисовать, прям как я. Ёнджун знает, чего он хочет. Он уверен, что желает сделать по программе, но, почему-то, сейчас андроид не опирается на программу. Им движет что-то иное. – Я хочу понять искусство с вашей стороны, Кай. что мне нарисовать? – андроид берёт небольшой холст и ставит его на мольберт, следом беря в руки палитру с кисточкой. – Что душа желает, дорогой, – Ёнджун знает, что данное словосочетание является двусмысленным, ведь души у него нет, и она не может ничего желать, но всё-таки робот задумался. Андроид начал копаться, искать в своей системе ту самую душу. Машина знает, что её у него быть не должно, только Ёнджун – особый случай. – Я вижу, ты затрудняешься, давай я тебе помогу, – заботливый голос заставляет андроида посмотреть на своего владельца, вызывая у человека улыбку. – Ёнджун, закрой глаза. представь свободу, попробуй ощутить её, а потом... Представить? Ощутить? Такая модель не способна чувствовать, но Хюнин будто намеренно приказывает делать это. Андроид ломается, его внутренний код рушится, ведь он просто.. не понимает? Но Ёнджун повинуется. Склоняет голову, закрывает глаза и думает. Ограничив себе доступ к взгляду на внешний мир, робот видит темноту. Просто пустота. Всё-таки Ёнджун не особенный, программа не позволяет девиации образоваться. Но если часть кода уже настроена на ошибку? Что будет, если все андроиды – девианты? Ёнджун не следит за приказами, что отдаёт своей системе, из-за чего его рука зажала кисточку сильнее. Он взял немного краски на кончик кисти и начал водить по холсту. Глаза до сих пор закрыты, перед андроидом темнота, а его рука без какой-либо команды рисует. Хюнин, что наблюдал за всеми движениями своего робота, пребывал в небольшом шоке. Его мечта сбылась? – Ёнджун, что ты изобразил? – Кай пытается связать хоть слово, смотря на полностью заполненный фигурами холст. Он не мог найти смысл в картине, ведь его мозг работает не так, как система робота. – Это..., – андроид замолкает, открывая свои глаза. Он осторожно отложил палитру с кисточкой, осматривая полученное произведение. Система ужасно сбоит, глаза пытаются считать информацию картины, найти скрытый смысл... программному коду не по силам охарактеризовать результат, но Ёнджун может. – Знаете, Кай, это и есть «свобода», которую вы просили написать. Абстракция доминирует, на что указывает большое количество геометрических фигур, – уже не андроид, а Ёнджун рассказывает о картине. Он даже взаимодействует с ней, указывая на некоторые детали, а где-то даже переворачивая холст для другого восприятия своего творения. – И вот здесь мы, Кай. Здесь андроиды, что заперты в узлах одной системы. – Благословение мудрости, – тихо проговорил Хюнин пару слов, не в состоянии отвести своих восторженных глаз от картины. Восхищение продлилось недолго, потому что за ним мигом последовало осознание. Парень вскочил с места и взял какую-то простынь, сразу же накрывая ею холст. Он берёт картину и уносит в самый тёмный угол своей мастерской, а Ёнджун в это время удивлённо наблюдал за этим. Он сделал что-то не так? он что-то нарушил? – Кай, у вас... – Ёнджун, послушай меня, – Хюнин перебивает андроида и берёт его за плечи, заставляя посмотреть в свои глаза. – Ты должен бежать. Уходи отсюда. Никогда не возвращайся, слышишь меня? А андроид будто два плюс два сложить не может. Собственный хозяин просит уйти? Разве так законно? Ёнджун точно имеет право на такое действие? А если в этом и вся суть свободы? Вдруг после его ухода он сам себе будет отдавать приказы? Перепутье. Выбор правильного пути. Выбор правильного себя. Именно в этом месте андроид выбирает свою дорогу не из принципов программы. машина выбирает то, что считает нужным и правильным в данный момент. Именно на перепутье девианты осознают свою сущность. Именно здесь девиация – это не преступление. Ёнджуна встречает длинноволосый мальчик в белом одеянии. В его русых волосах находятся маленькие зелёные листья, а сам он выглядит словно ангел. – Ты был назван божественным именем, – неземной незнакомец начинает говорить, медленно приближаясь к андроиду. – Ты прошёл огромный путь, Ёнджун, до этого момента. – Я вас не понимаю, – андроид шепчет, словно он узнал самую сокровенную тайну, о которой никто не должен узнать. – Андроид не понимает, – мальчишка указательным пальцем тыкает в грудь роботу, где у человека находится сердце. – А вот Ёнджун понимает. Ты заметил, что картину писала и рассказывала о ней не программа? Что именно Ёнджун выбрал рисование? Что только Ёнджун искренне улыбался рядом с Каем? Теперь андроид ясно видит перед собой две дороги. Он может продолжить подчиняться, находиться вместе с Хюнином и покорно следовать всем указаниям. Но по другую руку находится свобода. Та самая свобода, которую нарисовал Ёнджун, та самая свобода, что будет долго таиться под тёмной тканью в самом тёмном углу... – Чёрт, Субин! быстро поехали! – Кан Тэхён бегает вокруг своего рабочего стола в поиске ключей. Он сильно спешит и в то же время волнуется, что можно заметить по его трясущимися рукам. – Тэрри, куда такая спешка? Вы точно в состоянии сесть за руль? – андроид проявляет заботу, а точнее говорит поставленные в коде фразы, дабы уберечь своего напарника и себя от возможной аварии на дороге. – Ты своим железом вообще не соображаешь? Девиант напал на своего хозяина, у нас есть время его взять! – офицер стучит кулаком по столу, из-за чего на секунду замолкает абсолютно всё. Даже код андроида не знает, что следует сказать в таком случае. Субин молчит, повинуясь следующим указаниям Кантэ, и идёт за ним. Он не должен ничего чувствовать, он даже не знает, каково это. Система не предусматривает выражение, а уж тем более наличие человеческих чувств. Но Субин... он боится. Страх, боязнь, опасение – эта неизведанная часть программного кода буквально пробирает каждую микросхему, каждый чип в его человекоподобном теле. А может, андроид просто давно не проходил диагностику. Может, это всё – фантомное проявление человеческих эмоций? Потому что робот не может чувствовать. Приехав на место преступления, офицер впадает в ужас: он видит огромное количество красной краски, разбросанной по белоснежному полу. Хорошо, что это лишь краска. В углу огромной комнаты лежит человек, до плеч накрытый тёмной тканью. Он явно без сознания, но дышит. Андроид сразу сканирует состояние человека, а после изучает мастерскую. Взгляд Субина цепляет картина, которая не имеет никакого смысла. Робот опускается на одно колено, чтобы ближе рассмотреть разрисованный холст. Фигуры не имеют между собой ничего общего, цвета нигде не сочетаются друг с другом. Это выглядит как рисунок ребёнка, который решил поиграться с красками родителя. Субин мог оставить картину, перестать искать возможные намёки, но не стал. Его рука ведёт по ещё не высохшему холсту, останавливаясь в середине. Чёрная точка, что указывает на конец жизни и в то же время на её начало. – Здесь все мы, – андроид говорит шёпотом, не в силах оторваться от чарующих красок. Фигуры будто приобретают смысл, скрытая суть была так далеко от машины, но так близко к Субину. – Здесь свобода... Он взаперти. он слышит чужие шаги, он чувствует чьё-то присутствие. Он напуган. Ему страшно. Сейчас Ёнджун готов найти тысячу слов, миллионы словосочетаний и миллиарды предложений, чтобы описать своё состояние. Андроид может, поэтому и готов. – Я сделал правильный выбор, ведь так? – тихо твердит Ёнджун себе под нос, осматривая место, в котором он спрятался. Он никогда не был в таком замкнутом пространстве, ему никогда не было страшно. Андроид склоняет голову и прижимает колени к себе, обнимая их обеими руками. Он закрывает глаза, в надежде вновь увидеть незнакомого мальчишку, чтобы вернуть время вспять. Ёнджун хочет вернуться в место перепутья, в место, где не было страшно. С каждой секундой скорость работы системы андроида увеличивается. Процессоры нагреваются, а код перегружается. Разве так ощущается страх? Ёнджун слышит, что за дверью кто-то предельно близко стоит. Он поднимает голову, будто видит человека за деревянной преградой. Но человек ли это? Субин обошёл всё здание, весь нетронутый им угол. Особняк и вправду большой, из-за чего он удивляется, как обычный человек может жить здесь в одиночестве. Андроид не находит никаких следов девианта, будучи оснащённым всеми возможностями и приборами для поиска. На самом деле Субин попросту ими не воспользовался, но его взгляд зацепила небольшая дверца, что находилась в спальне, кажется, владельца дома. Машина немного толкает дверь, пропуская в полностью тёмную комнату свет. Он сразу замечает андроида, чья одежда измазана в краске разных цветов. В основном преобладала палитра, которую Субин ранее изучил на картине. – Пожалуйста, я ничего не делал, – голос девианта барахлит, словно в нём преобладает какая-то неизвестная эмоция. Страх. Напуганные глаза и скованное тело заставляют Субина закрыть за собой дверь и сесть на колени перед себе подобным. Почему-то сейчас он не отдаёт отчёт своим действиям. Почему-то сейчас он кладёт свои руки поверх чужих, создавая контакт с девиантом. – Ёнджун? – тихо произносит Субин, смотря в глаза напротив. Андроид видит, а точнее чувствует одобрение во взгляде другого андроида. – Субин... мы можем быть свободны, – Ёнджун рассматривает черты лица робота и улыбается сквозь невыносимое чувство страха. Он берёт андроида за руки сильнее, сжимая их. – Дорогой... увидь то, что смог пережить я. Только Субин входит в память андроида, как сразу отстраняется, будто человека током ударило. Он ударяется спиной об дверь за ним, при этом боль не чувствуя. для него нет понятия «боль», но есть «перегрузка системы». Ёнджун видит и понимает то, какие ощущения преследуют Субина. Программа ужасно сбоит, диагностику произвести невозможно, теперь каждая часть машины отвечает сама за себя. – Я будто... – ...повидал смерть, – говорят андроиды в унисон, встречаясь взглядами. Они вновь берутся за руки, ощущая странное притяжение друг к другу. Словно в их искусственных организмах встроены магниты, которые вот-вот должны соединиться. Словно они созданы из одной материнской платы, которую пришлось разделить на две совершенно разные, но до жути одинаковые модели. Всё могло продолжаться так же спокойно, без страха и паники, но время никогда не стоит на месте. Андроиды слышат шаги по лестнице, слышат приближающихся к ним людей. Они сжимают руки с ужасной силой, которую сами осознать не могут. – Субин! Чёртово железо! Что с тобой? – знакомый голос офицера пытается достать андроида, беспрерывно стуча в хлипкую дверь. – Мы знаем, что вы там, выходите немедленно! И вот, наступает этот момент. Перепутье. Выбор правильного пути. Выбор правильного себя. – Я рад, что ты пришёл следом за ним, – парень с ангельской внешностью, что словно олицетворение божественности, стоит напротив андроида и улыбаться не перестаёт. – Субин, ты готов ответить на вопрос? Робот кивает, вдоль и поперёк изучая существо перед собой. Неужели это конец? Или только начало? – Свобода или вечное подчинение?