Золотистый ретривер

      Как только они вышли за пределы каменного забора и детские крики стали тише, аль-Хайтам отключил шумоподавление и молча протянул руку. Его ладонь сразу сжали, но тут же отпустили. Веселый смех сопроводился всплеском воды, слегка попавшей на черные идеально выглаженные брюки. Веритас затопал по луже своими ярко-желтыми резиновыми ботиночками и, расплескивая воду вокруг, широко заулыбался. То же сделал в ответ аль-Хайтам. — Почему лужи сразу не впитываются в землю? — внезапно спросил мальчик и подбежал ближе к нему, снова протягивая руку. Его дождевик, такого же цвета, как и его ботинки, с капюшоном-уточкой на голове, держался за синюю кепку. Аль-Хайтам невольно пробежался взглядом по внешнему виду сына и улыбнулся. — Потому что земля не губка — быстро не впитывает, — ответил он глупо, но понятно. Веритас удивленно поморгал, насупил брови, и кивнул, сразу давая понять, что эту тему они продолжат. — Значит, лужи будут еще долго? — аль-Хайтам взял его за руку и повел дальше, к небольшому парку. Перед приходом домой стоило пройтись, чтобы нагулять аппетит и вывести из ребенка всю энергию. — Может долго, а может завтра уже не будет, — спокойно проговорил он, второй рукой сжимая небольшой дипломат, тайно желая выкинуть его в одну из тех больших луж. — Значит, я завтра не попрыгаю на лужах? — спросил Веритас обиженно и топнул в одну из них, снова брызнув на брюки отца. — «По лужам», — поправил его аль-Хайтам и вздохнул. — Аккуратнее. Но на поправку и упрек Веритас не обратил должного внимания, продолжая прыгать от лужи к луже. И пока аль-Хайтам наблюдал за ним, в голове выстраивалась цепочка сожалений и страха. Хотелось на мгновение все бросить и, словно ребенок, уйти, но он продолжал стоять на месте, следя за сыном. Буря эмоций прошла так же быстро, как и появилась. — Веритас, упадешь, — проговорил он и полез в карман за мобильным. Аль-Хайтам почти сразу зажмурился от рабочих уведомлений, желая выбросить вслед за дипломатом и телефон. Когда он поднял голову, телефон и правда чуть не выпал из его рук. Веритаса не было рядом. Неловко помотав головой и осмотревшись, аль-Хайтам шустро убрал устройство и, наступив на лужу, побежал в сторону, откуда послышался детский смех. На момент он почувствовал первобытный страх. Страх потери, страх за ребенка, что еще только начал познавать мир. Перед глазами пронеслось всё время с момента его рождения по настоящее. Но как только аль-Хайтам ступил за угол, его сердце перестало так бешено стучать. — Веритас! А мальчик довольно смеялся, пока шершавый мокрый язык касался его лица. Золотистый ретривер чуть ли не всем весом запрыгивал на мальчишку, довольно виляя хвостом. — Пап! Пап! Давай его домой заберем! — Веритас всё смеялся, обнимая большого золотистого щенка. Аль-Хайтам ступил к ребенку и, несильно схватив его за руку, вытянул из лап нового пушистого друга. Веритас заупрямился, попытавшись вырвать руку из отцовской, но в конечном счете успокоился и надул губы. — Сколько я просил не убегать?! — аль-Хайтам отпустил локоть сына и наклонился, строго взглянув на него. — Еще раз так сделаешь — лишишься сладкого. — Не буду больше, — недовольно пробубнил Веритас, надувшись еще сильнее. Они переглянулись, чтобы окончательно понять друг друга. Аль-Хайтам нахмурился. Веритас нахмурился в ответ, но кивнул. Тогда-то аль-Хайтам его и отпустил. Аль-Хайтам вздохнул, прикрыл глаза и выпрямился, потерев переносицу. Он явно устал, а гиперактивный сын отнимал лишь больше энергии… Но от мрачных мыслей отвлек звонкий лай. Щенок забегал вокруг и, прыгая по лужам прямо как Веритас, полностью испачкал некогда чистые, идеально выглаженные штаны. — Давай заберем, папа, ну давай, — его подергали за пиджак; щенок рядом еще радостнее залаял. Выхода, видимо, не было. Аль-Хайтам осторожно присел, протягивая руку к ретриверу, и тот довольно подошел к нему. Взяв щенка за красный ошейник — какая стереотипная нелепость, — аль-Хайтам не нашел ничего связанного с адресом или номером хозяина. Только имя: «Мэхрек». — Селестия, помоги мне… — вздохнув, он поднялся на ноги и огляделся. Вокруг не было никого, кто искал — или мог бы искать собаку. — Папа, ну пожалуйста! — и жалобная просьба все же сломила его. «Пропажу» они привели домой как раз вовремя — на улице начался дождь. Едва разувшись, Веритас сразу принялся знакомить щенка с домом. Аль-Хайтам же с болью смотрел на пятна, оставленные лапами на светлом полу. Это, конечно, никого больше не волновало — все равно избавляться от них будет он сам. — Веритас, в ванну, — громко проговорил он. — И щенка туда тоже. — Хорошо, пап! — из гостиной он выбежал уже с щенком на руках. Прежде чем направиться в ванную, аль-Хайтам собрал грязную одежду сына и закинул ее в корзину для белья. В ванне тем временем плескался щенок. Веритас возился у бортиков, иногда чухая его за ушами. Аль-Хайтам слабо улыбнулся, на миг даже сжалившись над животным. А затем — включил душ и облил всех водой. Так, под шум дождя за окном, аль-Хайтам вытирал полотенцем вьющиеся каштановые волосы Веритаса, вытирающего одновременно с тем щенка. Закончив, аль-Хайтам отложил полотенце и поплотнее укутал сына; потрепал его по макушке под недовольное фырчание. — Надо развесить объявления о нем, — сказал он, поднимаясь с дивана. Отнеся мокрые полотенца в ванную и вернувшись обратно с чаем, аль-Хайтам заметил, что Веритас так и не отлип от ретривера. Сев рядом и протянув сыну чашку — умеренно тёплую, — аль-Хайтам немного расслабился. — Это девочка? — спросил Веритас, взяв свою кружечку. — Девочка. Пей чай, — аль-Хайтам сделал глоток и потянулся за пультом. — Назову её Производная. Хайтам хмыкнул и нахмурился, глянув на сына. — У нее есть имя. — Какое? — Мэхрек. И мы ее не оставим. Включив телевизор, аль-Хайтам не сразу заметил, что, даже несмотря на звук какой-то передачи, в комнате стало совсем тихо. Только через пять минут он отвлекся, глянув на затихшего мальчика. Приглушив звук, аль-Хайтам подсел ближе, наклонившись перед сыном и заглянув в его погрустневшее лицо. — М? — Почему мы не можем оставить ее? — жалобно протянул Веритас, выпятив нижнюю губу — знак, что он вот-вот разрыдается. Аль-Хайтам вздохнул и, вмиг подняв мальчишку за подмышки, усадил его себе на колени. Наклонился, поцеловал в пухленькую щёку и прижал к себе. — Это не наш щенок, — аль-Хайтам потерся носом о висок Веритаса. — На ней ошейник, у нее есть кличка. Она потерялась, и ее наверняка ищут. — Потерялась? — Веритас грустно посмотрел на уснувшую в теплом пледике гостью и с такой же грустью вздохнул. Он опустил голову на папину грудь, немного надувшись. — Ты бы не грустил, если бы твоя собака сбежала? — аль-Хайтам заметил это и принялся гладить его по голове. — Грустил бы, — ответил Веритас. — Но у меня нет собаки, а ты не разрешаешь мне заводить песика! — Это ответственность. — Я ответственный! — Угу. — Я тетям пожалуюсь, и они тебя отругают, — буркнул Веритас, но от папы так и не отстранился — напротив, повернулся и обнял. — Пожалуйся, пожалуйся.

***

В течение следующих дней они вместе со щенком ходили по всей округе: развешивали объявления о пропаже и просто гуляли. Веритас за это время стал до ужаса активным — и с удовольствием отправлялся на улицу, чтобы побегать за собакой с поводком. Того же нельзя было сказать об аль-Хайтаме: несколько дней активности и пробежек за сыном с животным высосали из него всю душу. Радовало только счастливое лицо Веритаса — даже при том, что в нерабочее время аль-Хайтам был бы рад и простому отдыху на диване. И вот, повесив на дерево еще одно объявление о розыске хозяина, аль-Хайтам обернулся, высматривая на полянке Веритаса с Мэхрек. Отойдя от дерева, он решил подойти к сыну. Но едва он сделал шаг — случилось непонятное: Мэхрек внезапно подняла голову и со всей скоростью рванула в сторону, потащив маленького мальчика за собой. Никто из них даже не успел сразу среагировать. Через секунду же, однако, аль-Хайтам бросил листы и рванул следом, хватая сына. — Мэхрек! — воскликнул он. — Мэхрек! — раздался рядом еще один мужской голос. Подняв на руки испуганного сына, аль-Хайтам выпрямился и посмотрел на незнакомца. Тот почти лег на землю, не переставая обнимать Мэхрек, то и дело радостно облизывающую его лицо. — Моя девочка, — мужчина потрепал щенка за уши. — Архонты, милая, я так рад, что ты нашлась! Сделав шаг назад, аль-Хайтам уже было собрался уйти, но Веритас на его руках разбушевался. — Это наша собачка! — вскрикнул он, и аль-Хайтам прикрыл глаза. Незнакомец наконец обратил на них внимание и поднялся с земли. — Ой, простите, — он подошел к ним и, широко улыбнувшись, погладил прыгающую рядом Мэхрек одной рукой. Мужчина был одет в красную большеватую ему рубашку и бежевые штаны, уже испачканные следами щенячьих лап. — Мэхрек наша! — проворчал Веритас и вжал голову в плечи, спрятав лицо в плече папы. Он все еще держал в руках длинный поводок и совершенно не собирался его отпускать. — Мы нашли вашу собаку, — начал аль-Хайтам. Мужчина перевел взгляд с ребенка на него. Карминовые глаза вдруг загорелись, губы растянулись в миловидной улыбке. — О, я вам очень благодарен! — он подошел еще ближе. — Я думал, что уже ее не найду. Столько обходил ту часть парка и не додумался, что она убежала дальше, — мужчина говорил немного быстро, но улыбаться не переставал. Аль-Хайтам кивнул ему и свободной рукой потянулся к поводку — но встретил сопротивление. Веритас крепко сжал поводок, прижав его к себе. — Веритас, — позвал он, — мы нашли хозяина Мэхрек. Отдай поводок. Но в ответ ему замотали головой. — Мэхрек наша, — протянул Веритас. — Она от нас не убегала… Аль-Хайтам сжал губы и, нахмурившись, глянул на мужчину. Тот же с жалостью посмотрел на ребенка. — Извините, он… — Ничего страшного! — незнакомец махнул рукой. — Мы можем прогуляться, и мальчик даже сам ее выгуляет. Аль-Хайтам опустил Веритаса на землю и вручил ему поводок. Мальчик мигом унесся с Мэхрек, и двое мужчин остановились чуть поодаль — так, чтобы не потерять их из виду. — Спасибо большое, — бросил незнакомец. — Меня Кавех зовут, кстати. — Да не за что. Аль-Хайтам. Кавех улыбнулся и отвел взгляд на упавшего Веритаса. Тот как раз громко засмеялся, стоило Мэхрек на него запрыгнуть. — Могу я пригласить вас на кофе? — Да, мне латте, а моему сыну вишневый сок. — Отлично.