Прости огонёк

Глава 14 Искры на пепле Сознание возвращалось медленно, будто сквозь густую патоку. Первое, что почувствовала Алёнка была боль. Не та острая, режущая боль от ран, а глухая, тянущая, которая разливалась по всему телу, заставляя каждую клетку кричать о том, что она жива. Второе — тишина. Гробовая, абсолютная тишина, которая давила на уши сильнее любого крика. Не было слышно ни птиц, ни ветра, ни голосов её друзей. Ничего. Алёнка с трудом приподнялась на локтях. Каждое движение давалось с огромным усилием: тело ломило, в висках пульсировала острая боль, а в горле саднило так, будто она наглоталась пепла. Она открыла глаза, и первое, что увидела – это серое, мутное небо, затянутое дымом. Пахло гарью и чем-то кислым, металлическим запахом крови, смешанной с магией. Она с трудом поднялась на ноги. Голова закружилась, и Алёнке пришлось опереться на камень, что остался на своём месте, чтобы не упасть. Но вокруг не было ничего, только чёрная, потрескавшаяся земля, уходящая в бесконечность. Она огляделась. И то, что она увидела, заставило её сердце пропустить удар. Вокруг простиралась пустошь. Огромная, бескрайняя выжженная пустошь, настолько огромная, что ближайшие деревья виднелись лишь за сотню метров. Земля была чёрной, спекшейся, кое-где ещё тлели угли, и от них поднимался тонкий едкий дымок. Небо было серым, будто само солнце боялось выглянуть из-за пелены пепла. Алёнка посмотрела на свои руки. Они были в грязи и крови, не её собственной. Чья-то чужая кровь запеклась под ногтями, смешиваясь с землёй. Одежда превратилась в лохмотья, на руках и ногах зияли глубокие царапины, но она не чувствовала их, ведь адреналин всё ещё бурлил в крови. — Влад? — прошептала она, и голос её сорвался на хрип. — Девочки? Никакого ответа. Только эхо, уходящее в бесконечность пустоты. Она сделала несколько шагов вперёд, спотыкаясь о потрескавшуюся землю. Сердце колотилось где-то у горла. Перед глазами всё плыло, но она заставляла себя идти, искать, надеяться. — Варя! Маша! Снежка! — кричала она, и голос её становился всё отчаяннее. — Алиса! ГДЕ ВЫ? Тишина. Только ветер, гуляющий по пустоши, поднимал в воздух мелкие частички пепла. И вдруг её взгляд упал на что-то тёмное, смутно виднеющееся на фоне чёрной земли. Четыре тени. Четыре неподвижных силуэта, лежащих рядом друг с другом. Алёнка побежала. Она спотыкалась, падала, снова вставала, не чувствуя боли, не замечая, как колени разбиваются о жёсткую землю. Она бежала так быстро, как только могли нести её ноги, пока не оказалась рядом. Тела её подруг лежали на земле. Варя, Маша, Снежка и Алиса – все рядом. И все они были ужасно изранены. Лица разбиты, одежда превратилась в лохмотья, которые насквозь пропитались кровью. Руки и ноги были покрыты глубокими порезами, синяками, ожогами. Кожа местами обуглилась, а из ран всё ещё сочилась тёмная, густая кровь. Алёнка упала на колени рядом с ними. Руки её тряслись так сильно, что она едва могла ими управлять. Она протянула дрожащую ладонь к шее Маши, пытаясь нащупать пульс. Кожа под пальцами была холодной. Ледяной. Глаза Маши были открыты и смотрели далеко в пустоту, в небо, навсегда остановившись на том, что никто уже не мог увидеть. — Нет... — прошептала Алёнка, и голос её дрогнул. — Маша.., пожалуйста... Она перевела руку к Снежке. Та лежала на спине, лицом вверх, и её светлые волосы, всегда такие чистые и аккуратные, теперь были спутаны и покрыты пеплом. Пульса не было. Никакого. Сердце Снежки остановилось. Слёзы брызнули из глаз Алёнки. Она сжала зубы, пытаясь сдержать рыдания, и переползла к Алисе. Та лежала, подогнув под себя ноги, в неестественной позе, будто пыталась укрыться от удара. Алёнка уже знала, что найдёт. Пульса не было. Алиса была мертва. — Девочки... — зарыдала Алёнка, хватая воздух ртом. — Почему вы... вы не должны были... простите меня... простите... Она почти боялась подойти к Варе. Боялась, что и там её ждёт лишь молчаливая пустота. Но она должна была проверить. Должна была знать. Дрожащие пальцы коснулись шеи подруги. Сначала Алёнка ничего не почувствовала — только холодную, липкую от крови кожу. Но потом... потом под её пальцами зародился слабый, едва уловимый толчок. Ту-дум. Ту-дум. Пульс был слабым, неровным, почти незаметным, но он был. Варя была жива. — Варечка... — выдохнула Алёнка, и из неё вырвался не то смех, не то всхлип. — Варечка, держись! Я тебя вытащу! Она аккуратно подхватила Варю на руки, стараясь не причинять ей лишней боли. Тело подруги было лёгким, почти невесомым. Алёнка поднялась, прижимая к себе единственную оставшуюся подругу. И в этот момент она почувствовала это. Холод. Сначала лёгкий, почти незаметный, он пробежал по её спине, заставляя мурашки пробегать по рукам. А затем он стал гуще, плотнее, будто кто-то стоял прямо у неё за спиной, дыша ей в затылок. Алёнка медленно обернулась. Там, на выжженной земле, стояла она сама. Точная копия Алёнки: те же рыжие волосы, тот же разрез глаз, то же лицо. Но это была не она. Существо было соткано из чистого, ослепительного пламени. От него исходил жар, такой сильный, что воздух вокруг начинал дрожать и искажаться. Одежда существа состояла из языков огня, а в глазах горела нечеловеческая сила. Аурелиус. В своём истинном обличье. И его обличье приняло лицо Алёнки. Алёнка застыла, прижимая к себе Варю. Внутри неё всё оборвалось. Она хотела закричать, хотела бежать, хотела сжечь это чудовище дотла. Но ноги приросли к земле, а язык отказывался повиноваться. Она смотрела в собственное лицо, искажённое чужой злой волей, и чувствовала, как страх парализует её. — Нет... — прошептала она, пятясь назад. — Только не сейчас... не после всего... Огненное существо сделало шаг вперёд. Оно двигалось медленно, плавно, беззвучно, будто паря над землёй. Алёнка отшатнулась, пытаясь защитить собой Варю. Она была готова драться, даже если знала, что проиграет. Она не могла позволить этому чудовищу забрать последнего друга. — Не подходи! — крикнула она, и голос её сорвался на визг. — Я убью тебя! Я сожгу тебя дотла! Но существо не остановилось. Оно подошло к ней вплотную, и Алёнка почувствовала невыносимый жар, исходящий от этого создания. Оно было горячим, настолько горячим, что слёзы на её щеках испарялись, не успев скатиться вниз. Огненная копия протянула руку. Алёнка зажмурилась, ожидая удара, ожидая боли. Но вместо этого яркое, пылающее прикосновение легло на её грудь, прямо туда, где билось её сердце. — Ты всегда будешь одна, — прошептало существо её собственным голосом. Тихим, почти ласковым. — Это твоё наказание. Алёнка открыла рот, чтобы что-то сказать, но слова застряли в горле. Она смотрела в глаза, которые были её глазами, и видела там лишь бездонную пустоту. А затем существо начало таять. Оно растворялось прямо перед ней, превращаясь в потоки света и тепла, которые впитывались в её тело, проникали под кожу, смешивались с её собственной магией. Это было странное, пугающее и в то же время невероятно сильное ощущение, будто огромная часть её самой, которую она потеряла много лет назад, наконец возвращалась домой. Аурелиус исчез. Впитался в неё, став единым целым с её огнём. Алёнка замерла, чувствуя, как по телу разливается невероятная мощь. Грудь обожгло жаром, по венам побежал огонь, и на мгновение ей показалось, что она может всё. Абсолютно всё. Она чувствовала себя сильной. Невероятно сильной. Словно весь мир лежал у её ног и она могла сдвинуть горы одной лишь мыслью. Она выдохнула. Долгий, прерывистый выдох, и жар внутри неё постепенно начал утихать, превращаясь в ровное, спокойное тепло. — Всё закончилось..? — прошептала она, глядя на свои руки. Она снова посмотрела на Варю, лежащую у неё на руках. Лицо подруги было бледным, дыхание поверхностным, но она была жива. Единственная, кто остался. Единственная, кого Алёнка ещё могла спасти. — Держись, Варечка, — прошептала она, поправляя её в своих руках. — Я отведу тебя во дворец. Там тебе помогут. Ты поправишься, слышишь? Она сделала шаг вперёд, уже собираясь идти, когда чья-то сильная рука схватила её за запястье. Алёнка вздрогнула и резко обернулась. Перед ней стоял Влад. Он выглядел ужасно: одежда была изодрана в клочья, лицо покрыто грязью и кровью, в волосах запутался пепел. Но глаза его – эти пронзительные голубые глаза – смотрели на неё с чем-то, чего она раньше никогда в них не видела. Непонимание. Страх. — Влад, — выдохнула Алёнка, чувствуя, как внутри поднимается волна облегчения. — Ты жив... Он не ответил. Его взгляд был прикован к её лицу, к её глазам, и в них читался первобытный ужас. — Что это было? — спросил он, и голос его звучал глухо, будто сквозь воду. — Почему... Что это было? — Я... — Алёнка замялась, не зная, с чего начать. — Это сложно объяснить. Аурелиус... он вовсе не демон. Он был частью моей магии... Ещё тогда с Сирином... Он.., но всё кончилось. Его больше нет. Влад молчал. Он смотрел на неё, и в его взгляде что-то начало меняться. Непонимание медленно уступало место чему-то другому. Чему-то тёмному и тяжёлому. — Частью тебя, — повторил он, и голос его дрогнул. — Значит... это всё была ты? — Влад, послушай, это не то, что ты думаешь... — А что я должен думать? — его голос сорвался, и Алёнка увидела, как его руки дрожат. — Я видел как все наши друзья умирали. Маша, Снежка, Алиса — они все мертвы! Я видел их смерть! А ты говоришь, что этот монстр, который убил их, был частью твоей магией? — Я ведь не знала! — закричала Алёнка в ответ, и слёзы хлынули из её глаз. — Я не хотела этого! Ты думаешь, я хотела, чтобы они погибли?! — Я не знаю, что я думаю! — он отшатнулся от неё, проведя рукой по лицу. — Я не знаю! Я просто... я не могу поверить, что это происходит. Что ты... что всё это из-за тебя... — Влад, пожалуйста... — прошептала она, чувствуя, как мир рушится вокруг неё. — Нет, Рыжая, — сказал он, и голос его дрожал от сдерживаемых эмоций. — Я видел их лица. Я слышал их крики. Я видел их смерть от его силы, а сейчас ты говоришь, что она была твоей... Он замолчал, тяжело дыша. В его глазах блестели слёзы, которые он отчаянно пытался сдержать. Алёнка видела, как он борется с собой, как его разрывает мысли от любви и потери. — Я просто... я не знаю, что делать... Я не знаю, как быть рядом с тобой, зная, что этот монстр часть тебя. — сказал он, и голос его был тихим и ломким. Он сделал шаг к ней, забирая Варю из её рук. Его пальцы коснулись её, и Алёнка почувствовала, как сильно он дрожит. — Мне было очень страшно. — сказал он, остановившись перед ней. — И страшно было не только мне. Он развернулся и пошёл прочь, унося Варю на руках. Не оглядываясь. И каждый его шаг был для Алёнки ударом ножом в самое сердце. — Влад! — закричала она, бросаясь за ним. — Не уходи! Пожалуйста, не оставляй меня одну! Он остановился. На мгновение его плечи напряглись, шаг замедлился, и Аленка уже была подумала, что он обернётся, вновь посмотрит на неё своим нежным взглядом, как раньше. Но он не обернулся. Он ушёл. Его силуэт становился всё меньше на горизонте, пока совсем не исчез. Алёнка осталась стоять на коленях посреди выжженной пустоши, глядя на то место, где только что стоял Влад. Она осталась одна. Абсолютно одна. Не было больше подруг, с которыми можно было бы разделить радость и горе. Не было Саши, который всегда мог её рассмешить. Не было Влада, который стоял за её спиной и защищал от всего мира. Только она и пустота. Она упала на колени, и слёзы хлынули из её глаз. Она плакала так, как не плакала никогда в жизни – навзрыд, содрогаясь всем телом, захлёбываясь слезами и словами, которые никто не слышал. — Простите меня... — шептала она. — Простите меня, девочки... Саша... я не хотела... я не знала... Она не знала, сколько времени прошло. Может, минуты. Может, часы. Но когда слёзы закончились, внутри неё осталась только пустота. Глубокая, давящая, ледяная пустота, которая заполнила всё её существо. Она поднесла руку к лицу и увидела, что в ладони всё ещё был зажат Камень Правды. Артефакт, что оказался бесполезным. Что так и не смог помочь ей. Она вытерла руками своё лицо от слёз и губы сами собой зашептали нужные слова. — Бабушка, как же я хочу домой... И перед ней открылся портал. Золотистое сияние разлилось в воздухе, тёплое и родное. Алёнка удивлённо замерла, не понимая, как это произошло. Она не знала, что камень может делать это. Она не знала, что он может создавать порталы. Но она не стала задавать вопросов. Она просто поднялась на ноги, сделала шаг вперёд и шагнула в свет. --- Три года. Три года прошло с того дня. Три года, как Алёнка живёт в Мышкине, помогая бабушке, работая в пекарне, пытаясь забыть. Три года она старалась не думать о прошлом, не вспоминать лица подруг, не слышать голос Влада, который звучал в её голове каждую ночь. Она не вернулась в сказочный мир. Не пыталась вернуться к родителям.Она просто осталась здесь, в маленьком городке, где началась её история. Где она была счастлива. Мышкин изменился за эти годы. Город отстроился заново, стал ещё красивее и уютнее. На улицах снова было людно, звучал смех, жизнь била ключом. Люди, казалось, забыли о той трагедии, которая произошла здесь несколько лет назад. Или просто старались не вспоминать. Алёнка шла по центральной улице, как делала это каждый день. Она старалась возвращаться домой до захода солнца, дабы не оставлять бабушку подолгу в одиночестве. Она улыбалась прохожим, кивала знакомым, но улыбка никогда не доходила до глаз. Внутри неё была пропасть. И она уже привыкла к ней. Она почти дошла до старого парка, когда краем глаза заметила знакомые фигуры в толпе. Две фигуры, идущие по другой стороне улицы. Сначала Алёнка не придала этому значения: просто двое прохожих, таких же, как все остальные. Но что-то заставило её замедлить шаг. Что-то внутри неё дрогнуло, сжалось и замерло. Она повернула голову. И в тот же момент Влад повернул голову тоже. Их взгляды встретились.. Одно мгновение, которое длилось вечность. В этом мгновении не было ни звуков, ни красок, ни мыслей. Только их глаза, встретившиеся через разделявшее их пространство. В глазах Влада мелькнуло узнавание, а затем, что-то такое, что Алёнка не могла понять. Боль? Удивление? Сожаление? Она не знала. И не хотела знать. Она не остановилась. Не замедлила шаг. Она просто продолжила идти, как будто ничего не произошло, как будто она не видела его. Но внутри неё всё кричало, всё разрывалось на части. Влад стоял на другой стороне улицы, глядя ей вслед. Рядом с ним была Варя – живая, здоровая, держащая его за руку. И Алёнка поняла, что он счастлив. Что он нашёл своё счастье без неё. И этого должно было быть достаточно. Это было то, чего она всегда желала для них. Она прошла мимо, не обернувшись. Но в тот момент, когда их взгляды встретились, она услышала, как Влад прошептал что-то. Что-то, что она не смогла разобрать. Но она знала, что это было. Её имя. Инстинктивно она поднесла руку к своей шее, где на тонкой цепочке висел камень. Она переделала его в подвеску три года назад, на всякий случай. На случай, если ей снова понадобится бежать. Она не знала, зачем сделала это. Просто чувствовала, что он должен быть рядом. Её пальцы дрожали, когда она сжала камень. — Девочки... — прошептала она, и голос её сорвался. Портал поглотил её за секунду – тот самый золотистый свет, который она так хорошо помнила. Он поглотил её, скрывая от всех, и в то же мгновение мир вокруг неё закружился, растворяясь в яркой вспышке. Она оказалась на крыше старого общежития. Того самого места, где когда-то, много лет назад, она впервые услышала о магии. Где она впервые встретила девочек. Где началась её история. Солнце уже садилось. Небо было окрашено в яркие оранжевые и розовые оттенки, облака переливались золотом. Закат в Мышкине всегда был красивым, особенно летом. Воздух был тёплым и лёгким, пахло летом и свободой. Алёнка вышла из портала и остановилась на краю крыши, глядя на закат. Слёзы текли по её щекам, но она не пыталась их вытереть. Внутри неё бушевала буря: и боль, и тоска, и бесконечная, глубокая печаль. Она снова увидела его. Снова почувствовала тот взгляд, и теперь это не отпускало её. Все эти годы она пыталась забыть, пыталась двигаться дальше, но один взгляд, один единственный взгляд, разрушил всё, что она пыталась построить. Она поднесла руки к лицу, закрывая глаза. И вдруг её схватили за руку. Сильная, крепкая рука сомкнулась на её запястье, и Алёнку резко развернули к себе. Она не успела даже вскрикнуть, как её прижали к чьей-то груди – крепко, почти до боли, как будто боялись, что она снова исчезнет. Запах. Тот самый запах, который она так хорошо помнила: смесь дождя, старой бумаги и чего-то терпкого, что всегда было только у него. Влад. — Нет! — закричала Алёнка, пытаясь вырваться. — Отпусти меня! Не трогай меня! — Алёнка, стой, — его голос дрожал. — Пожалуйста, послушай... — Нет! — она колотила его кулаками в грудь, но он даже не шелохнулся. — Ты не имеешь права! Ты оставил меня там! Ты ушёл! Ты сказал, что я убийца! Слова срывались с её губ, превращаясь в бессвязные крики. Она была в истерике, слишком много боли, слишком много невысказанных слов, слишком много лет одиночества. — Алёнка, прости меня, — прошептал Влад, и в его голосе было столько искреннего, сокрушительного раскаяния, что Алёнка на мгновение замерла. — Прости меня, пожалуйста. Он всё ещё держал её в своих объятьях, и она чувствовала, как его руки дрожат. Как он прижимает её к себе так крепко, будто она – его единственное спасение. — Я был идиотом, Алёнка, — продолжил он, и голос его ломался. — Я был напуган. Слишком напуган, что сорвался на тебе. Я не подумал, прежде чем говорить. Я обвинил тебя во всём, хотя знал, что ты не виновата. Я ненавидел себя за это. Каждый день. Каждый чёртов день. Алёнка перестала сопротивляться. Она просто стояла в его объятьях, чувствуя, как его сердце бьётся о её грудь, как его дыхание сбивается от волнения. — Я искал тебя, — сказал он, и Алёнка услышала слёзы в его голосе. — Сразу после того дня. Я отнёс Варю во дворец, убедился, что она в безопасности, и сразу же отправился на поиски. Но ты исчезла. Ты просто испарилась. Я обыскал всё: весь сказочный мир, весь Мышкин, все места, которые ты любила. И я не мог найти тебя целых три года, Рыжая. Три года я просыпался с мыслью о том, что я сделал. Три года я корил себя за каждое слово, которое сказал тебе в тот день. Он отстранился, взял её лицо в свои ладони и посмотрел ей прямо в глаза, пока его собственные были полны слёз. В них не было ни гнева, ни осуждения.Только искреннее, сокрушительное раскаяние. — Прости меня, Огонёк, — сказал он тихо. — Я обвинил тебя в том, чего ты не могла изменить. — А Варя... — начала было Алёнка, но Влад покачал головой. — С ней всё хорошо, — сказал он. — Она поправилась, и тоже искала тебя, Алёнка. Мы все искали тебя. Никто не винил тебя. Алёнка больше не могла сдерживаться. Она разрыдалась, уткнувшись лицом в его грудь. Всё, что она копила в себе все эти годы: боль, страх, одиночество, чувство вины – всё это вырвалось наружу. Влад обнял её, прижимая к себе и гладя по голове, шепча тихие слова утешения. — Я люблю тебя, Огонёк, — прошептал он. — Я любил тебя тогда, люблю сейчас и буду любить всегда. Я знаю, что я не заслуживаю твоего прощения. Я знаю, что причинил тебе такую боль, которую невозможно забыть. Но я буду пытаться каждый день, каждую секунду, чтобы заслужить его. Только дай мне шанс. Пожалуйста. Алёнка подняла голову. Её глаза стали красными от слёз, но в них уже не было той пустоты, что была раньше. В них появилась искра – маленькая, слабая, но такая живая. — Я думала, что ты наконец счастлив с Варей, — прошептала она. — Я видела вас вместе. Ты держал её за руку... Влад покачал головой, и на его лице появилась горькая улыбка. Вместо ответа Влад наклонился и поцеловал её. Мягко, нежно, со всей той любовью и болью, которые он копил в себе все эти годы. Это был поцелуй, в котором было всё – и обещание, и прощение, и надежда. И в этот момент Алёнка поняла, что всё будет хорошо. Что бы ни случилось, они справятся. Вместе. — Ты правда всё ещё так думаешь? — спросил Влад шёпотом останавливаясь на мгновение.