Дерево абрикоса

Я никогда не надеялся на то, что меня смогут полюбить. Каждый раз вступая в отношения, я уже знал, что скоро вновь останусь наедине с моим многолетним одиночеством. Но с тобой всё было по-другому. Да, наши отношения нельзя было назвать хорошими, но с тобой я чувствовал себя иначе, чем будучи в отношениях с другими воплощениями. Находись ты по близости, я расцветал, как изящная лилия, лишь бы ты обратил на меня внимание. Между нами были и войны. И каждая из них оставляла глубокие трещины на моём сердце. Но ты всегда возвращался ко мне и это меня утешало. Мы всегда находили выходы из разных ситуаций, всегда справлялись вместе. Я всегда любил тебя... *** Встречаясь под пышнойикроной молодого абрикоса, мы всё время болтали о чём-то. О родителях, не дававших достаточно свободы для нас – молодых авантюристов, ты обычно восторженно рассказывал о недавно начавшемся кораблестроении и о намеченных планах на будущее. — Мишель ? — Тихо зову я, поворачивая к тебе голову. Ох, как я любил это прозвище, ведь ты всегда смущался, когда я называл тебя так. — Да, Франциск ? — Отзываешься ты, не отвлекая прекрасных голубых глаз от чтение очередного романа. — Я тебя люблю. — Лепечу я, красный до кончиков ушей. Ты наконец-то отвлекаешься от книжных страниц и поворачиваешь голову ко мне. Твои щёки покраснели настолько, что их можно сравнить со спелыми испанскими томатами. Тихо хихикаю от ассоциации в голове, но взгляда не увожу. Ты поддаёшься вперёд и прикасаешься своими тонкими губами к моим пухлым губам. Это сложно назвать поцелуем, но тогда я чуть не задохнулся от смущения. Моё сердце билось так сильно и так часто, казалось, что оно вот-вот выпрыгнет из груди навстречу тебе – моей самой главной любви. Забавно, ведь тогда нам было всего по пятнадцать. *** Вторая коалиция далась мне тяжело. Когда и внутри и снаружи тебя идёт война, сложно оставаться на плаву. Слава Господу, что всё закончилось достаточно быстро. Хоть я и достаточно пострадал и потерял не мало территории. После окончания коалицим, мы вновь встретились под кроной уже старого абрикоса. Дерево окрепло, ствол стал более широким и дерево давало крупные плоды, видимо, в твоём саду за ним хорошо ухаживают. Прошло чуть меньше века, но ты ни капельки не поменялся: твои губы, как всегда, были украшены улыбкой, твои глаза, синие как океан, уткнулись в книгу, поглощая историю строчку за строчкой и блондинистые локоны небрежно спадали на плечи и завязаны в неаккуратный хвост белой атласной лентой. — Михаил, — Обращаюсь к тебе уже более серьёзно, чем тогда, в юности. Ты поднимаешь глаза и на мгновение улыбка сходит с твоего прекрасного лица. Я сажусь рядом, опираясь спиной о крепкий ствол. — Франциск, — Завороженно шепчешь ты, не сводя с меня взгляд. Закрываешь книгу и кладешь её рядом с собой. Поворачиваешься ко мне корпусом вновь инициативно поддаёшься вперёд, беря в ладони мои красные щёки, а я не смею тебе перечить. Наш поцелуй вновь кажется нелепым, но таким искренним, что я до сих пор вспоминаю его с теплотой в душе. Когда ты отстраняешься, я томно выдыхаю. Оба краснощёкие, смущённые, но счастливые. Твоя рубашка с вычурным воротником слегка спала, открывая вид на выпирающие ключицы. Нервно сглатываю, не сводя с тебя взгляд. С такой красоты невозможно свести глаз. *** Очередной вечерний бал в самом разгаре. Кружась в танце с очередной дочерью знатного помещика, глазами ищу тебя. Ты стоишь около двери, ведущей на балкон, а после и заходишь в неё, пропадая в лунном свете. Закончив с вальсом и попрощавшись с леди, я бросился к выходу на балкон. Очень хотел увидеть тебя. Ты стоишь, оперевшись руками о каменный поручень, вглядываясь в красоту ночного неба. Твои волосы вьются под слабыми порывами ветра, ты выглядишь так богоподобно, кажется, что одна из картин с твоим лицом должна висеть в Лувре наравне с мировыми шедеврами. Встаю наравне с тобой и чуть наклоняюсь вперёд, чтобы разглядеть твоё лицо. Через несколько секунд ты опускаешь взгляд и смотришь прямо на меня. Мне становится неловко, будто я побеспокоил тебя, отвлек от чего-то важного. — Здравствуй. — Шепчешь ты. Твой голос звучит так легко и звонко, кажется, что я всё отдам лишь бы слушать тебя вечно. — Здравствуй, рад тебя видеть здесь. — Смущённо тараторю я, взглядом обращаясь к звездам. Их свет обрамляет твое лицо, отчего ты становишься ещё прекраснее, ещё больше похож на сказочного принца. Спустя пару неловких реплик, ты предлагаешь спуститься в сад, чтобы как в старые добрые времена посидеть у ствола абрикоса. А я не хочу отказываться. Мы спускаемся вниз и отправляемся на улицу. Вечерняя свежесть здесь ощущается лучше, чем на балконе, потому я вдыхаю горячий воздух и иду за тобой. Садимся, опираясь о толстый ствол старого дерева и мечтательно устремляем взгляды на звёздное небо. — У меня завтра семейная фотосессия, — Неожиданно говоришь ты. — Один фотограф вызвался запечатлеть меня и моего сына. Я удивлённо вскидываю брови. — Очень рад за вас, — Улыбаюсь я. — А что за фотограф ? — Не знаю, впервые его увидел пару дней назад, но мне кажется, что он хороший человек. — Ты поворачиваешь голову ко мне, а после кладешь её на мое плечо, отчего я невольно раскраснелся. — Хочется, чтобы моему сыну после смерти досталась хоть одна семейная фотография. На память обо мне. Тема о смерти всегда вызывала во мне тревогу. Необъяснимое волнение в груди, щебечащее рядом с моим сердцем. Я нервно сглотнул и оставшееся время мы просидели молча. Смотрели на звёзды, растения в саду, на опавшие плоды абрикоса. Тем вечером мы разошлись даже не обнявшись, о чем я очень пожалел утром. Утром оказалось, что тебя не стало. Официальной причиной смерти стала болезнь сердца, но я до сих пор не верю, что это правда. По слухам тебя убил тот самый фотограф, который показался тебе добродушный человеком. Знал бы я только его имя – придушил бы на месте. Как только разошлись новости о твоей смерти, я приехал в твой дом. Так торопился, что даже не собрал чемодан, но он мне и не был нужен. Мне нужен был ты. В день твоих похорон крапал мелкий дождь. Это ангелы плакали о твоей погибели. В тот день я впервые увидел твоего сына... Таким. На нём не было лица, что естественно, я тоже чувствовал себя паршиво. Вернувшись в твой дом, мы долго разговаривали с Союзом. О далёком прошлом, о страшном будущем, о тебе. — Советы, — С предыханием обратился я, еле сдерживая слёзы. Мой голос дрожал и не слушался, становясь то слишком низким, то высоким. — Я уверен, что вы со всем справитесь. — Спасибо, Франция. — Сухо ответил он, не поднимая взгляда. А потом я уехал. Не смог больше оставаться здесь, будто мне сыпали соль на свежие раны. Но периодически я навещал Союза. Полная стремлений страна справлялась со всеми невзгодами, что стояли у неё на пути. Точная твоя копия. При последнем моем приезде, я познакомился с твоими внуками — БССР, РСФСР, УССР. И знаешь, что самое замечательное в них ? У всех троих твои глаза.