Когда сакура начинает цвести

Сакура в изнеможении прикрыла веки. Розовый локон,что совсем неряшливо выбился из всей копны волос, ниспадал на пунцовые щеки, легонько дотрагиваясь кончиков ресничек, пропуская волну раздражения. Одним движением руки девушка заправила его за ухо, томно вздыхая. День сегодня тянулся долго, словно сладкая нуга. За окном уже проглядывалась глубокая ночь, даже редкие кусочки отдаляющего света начинали гаснуть. Легкий, весенний ветерок колыхал верхушки деревьев, а луна была полная, освещала просторные улицы опустевшего городка. Подушечки пальцев прошлись по шершавому покрытию пожелтевшей бумаги, а буквы, что были написаны аккуратным каллиграфическим почерком, крутой волной начали плыть в слезящихся от усталости глазах. День был сложным. Его хотелось перелистнуть как страницу с затянувшимся текстом. А желательно сразу несколько страниц – следующие дни обещают быть такими же тяжелыми и изнуряющими. Тянувшаяся боль вдоль позвоночника снова дала о себе знать – ее сидячее положение затянулось на пару с лишним часов. Все стало ощущаться в несколько раз острее. Тканевая резинка, что стягивала мягкие короткие волосы, казалось, стягивала всю кожу ее головы, а кофта, наспех накинутая на плечи, была слишком тяжелой, колющейся и теплой. Щека горела и неприятно ныла от постоянного давления кулака на нее, поддерживающего клюющую носом голову. Спать хотелось безмерно, но дочитать замудрённый текст по медицине нужно было к спеху, уже до завтрашнего, такого же изнуряющего и интенсивного, дня. Девочка была совсем маленькая. Ее тоненькое тельце словно колыхалось на ветру. Совсем слабая и беспомощная. Она стояла, понурив головку, разглядывая носки своих легких весенних туфелек – лакированная обувь слегка поблескивала на еще утреннем ослепляющем солнце. Волосы цвета свежей соломы, аккуратно заплетенные в две косички, колыхнулись, когда она разразилась болезненным кашлем. Беленький, накрахмаленный, ровно сложенный платок был прижат к розоватым губам. На тонкой ткани выступили капельки крови. Ее снова окружили родители, поглаживая по голове, спрашивая, как ее самочувствие. Сакура сделала глубокий вдох, и, мягко оттолкнув взволнованную мать, присела перед девочкой на корточки, попутно натягивая тканевую маску на нижнюю часть лица. Девчонка была напугана, бела как мел, легкая дрожь пробивала ее еще совсем детские плечи. Она неловко потупила взгляд, когда Сакура начала проводить медицинский осмотр. Первые симптомы, казалось, были на лицо. Температура тела явно превышала норму, ее лимфоузлы были расширены, а само тельце бил озноб. Сакура очередной раз окинула девочку взглядом, погладила боком указательного пальца щечку, и легонько улыбнулась. - Все будет хорошо, малышка. Харуно устало выдохнула, переворачивая очередную страницу. Легкий шелест разрезал тишину мрачной комнаты, освещенную лишь теплым светом настольной лампы. Информация, такая важная для возобновления пробелов в памяти на тему туберкулез, стала потихоньку ускользать из-под чуткого внимания. Стоило уже заканчивать, шел второй час ночи. Веки, налившиеся свинцом, медленно прикрылись, давая всего мгновение расслабить воспаленные от долгого чтения глаза. Но оно ускользнуло, время потекло как тягучий мед, а сон завлекал все дальше, все глубже. Тяжелая голова опустилась на скрещенные на книге руки. Совсем на минутку все мысли вылетели в свободный полет, и дыхание пришло в более размеренный темп. И только Сакура успела вкусить частицу глубокого сна, как открывшееся от кофты плече обдало горячим дыханием. Две крепкие руки опустились по обе стороны от ее головы, а мягкие губы нежно прикоснулись к открытому участку кожи, оставляя невесомый поцелуй. Пунцовые щеки защекотали смоляные прядки, когда лицо парня опустилось ниже, одаривая ее новым поцелуем, что крыльями бабочки опустился на теплое местечко за ухом. Волна расслабления, такого трепетного и неуловимого, пробежала вдоль позвоночника, ниже, одаривая теплом все ее естество, наполняя ее любовью по самые кончики розовых волос. На губах заиграла улыбка – она была настоящая, само сердце посылало ей фибры своих чувств. Сакура легонько повернула голову, ловя своими губами его, сливаясь в таком, на тот момент лечебном, поцелуе. Его уста всегда были тверды – словно сталь, имели только одно выражение. Но они нежны, словно лепестки цветущей вишни, когда сминают ее в жарком пламени. Одной рукой зарылась в смоляные волосы, перебирая прядки пальцами. Носом провела по гладкой щеке, вдыхая столь домашний и любимый аромат. Мятная зубная паста, дорогой одеколон и ее ванильная гигиеническая помада, оставившая свой тонкий след на его ухмыляющихся губах. Саске завел руку под ее домашнюю футболку, охватывая талию, приподнимая на вверх. И Сакура поднялась, она поддалась, она отдала всю себя безвозвратно, без капли сожаления. Учиха аккуратно укладывает ее на их общую кровать, крепко прижимая к себе. Запускает руку за спину, вырисовывая свои замысловатые узоры, пока Сакура в благоговейном отдыхе закрывает глаза, прильнув к его груди. Затерявшись в этом мгновении поддержки, что, словно горячий чай, оставленный у кровати во время простуды, что опустившаяся на плечи куртка из-за неожиданного ветра, что нагретые на батарее носки ранним зимним утром, обволакивает чем-то до боли теплым и до ярких вспышек под веками родным.  Было тепло, ночь стояла глубокая и непроглядная. Но ей было хорошо.

***

Утро мартовского дня казалось еще слишком холодным и зябким, для того чтобы считаться по-настоящему весенним, но в воздухе витал запах просыпающейся природы, выводя из после зимнего транса спешащих на работу людей. Улицы пестрились яркими зонтиками, стаканчиками с бодрящим кофе, а так же глубоким чувством надежды. Пока человек умеет надеяться, он остается втянут в неутихающий темп жизни. Надеяться на весеннее тепло после леденящей душу зимы, надеяться на хорошую оценку в школе или хорошее повышение на работе. Надеяться на благополучие дорогого ему человека, когда тот борется за свою жизнь с болезнью, что, как всегда, нападает неожиданно и, конечно, не вовремя. Сакура спешила в больницу, мерно хлюпая своими ботинками по лужам. Она все думала о том, как жестоко судьба обходится даже с теми, кто теплит в себе чувство надежды каждый день. Кто молится за жизнь своих детей, родителей, друзей, кто просто хочет увидеться с ними еще раз, увидеть в их глазах всю ту же надежду, все то же: «Да, я верю, что смогу выкарабкаться из этой пучины болезни. Что я смогу пойти на поправку. Что смогу прожить с тобой еще не один день нашей жизни, поделенной на двоих». И тогда они улыбнутся самой замученной, самой счастливой улыбкой, и тогда они продолжат надеяться за них двоих, за всех.

***

Громкий топот маленьких ног разразился на весь восьмой этаж отделения детской педиатрии. Звонкий хлюп носом, тихий кашель и три стука в дверь, после чего в кабинет залетает маленькая девочка, оставляя возгласы родителей позади. Розовые щеки, покрытые здоровым румянцем, растянулись в радостной улыбке, когда девочка тихонько произнесла: «Здравствуйте, Сакура-сан!». Следом в кабинет зашли смущенные, но не менее счастливые родители. Их дочурка наконец то чувствует себя гораздо лучше, чем последние несколько месяцев, и все благодаря молодому врачу Харуно. В руках похорошевшей матери красовался букетик свежей сакуры, что только-только начала свое цветение по Японии. -Сакура-сан, спасибо Вам большое! Наша Акаруи чувствует себя намного лучше благодаря Вам! – нежные руки матери трепетно положили веточки рядом с записной книгой врача. Сладкий аромат распространился по теплому кабинету. И тогда Сакура поняла. Когда принимала благодарность от бедных родителей, когда гладила лепестки розовых цветов, когда вечером выходила из здания больницы. Когда ее встречал Саске с зонтиком, который она забыла в прихожей квартиры, когда она упала к нему в объятия, зарываясь носом в воротник дорогого пальто. И только тогда она поняла, что жизнь имеет смысл, когда есть, на что надеяться.