Искажение истины

      — Твой брат хочет убить тебя? — Уж такого Харуно услышать не ожидала. В доступных файлах можно было найти совсем мало информации о них, и сейчас любое слово Саске стало внезапно абсолютно ценным. Выгнув бровь, она пристально всмотрелась в лицо Учихи, но не нашла и капли намека на обман. — Они уже предпринимали попытки достать тебя?       — Случалось, да. У нас не все так гладко. — Саске повел плечом, тем самым разминая и шею. Очевидно, боль в мышцах обуславливалась постоянным напряжением, от которого избавиться в стенах тюрьмы было невозможно, как бы Учиха ни изображал уверенность. — Итачи никогда не разделял взглядов отца и был бы рад избавиться от его сторонников.       — А ты разделяешь? Взгляды отца. — Сакура достала из небольшой сумочки новую бутылку воды и протянула ее Саске. Вряд ли здесь следили за нормальным состоянием заключенных. Или же это касалось только его?       — Не во всем. Много нюансов. — Саске охотно отпил из бутылки, смачивая пересохшее горло. Он благодарно кивнул, облизнув губы, точно отговаривал себя от еще нескольких глотков, чтобы не показаться гораздо более жалким. Но Сакура скорее отметила для себя зачатки доверия в отношении нее. Она же запросто могла подмешать что-то в воду. — Его методы мне не нравятся, но мотивы иногда имеют смысл.       — Хорошо. Как я и сказала: организую тебе дополнительную защиту. — Отчего-то и впрямь некая жалость проснулась в ней, но… Скорее даже понимание его мотивов. Только этого еще не хватало — оправдывать преступника! — Смерть на руках мне не нужна. Сделаю немного хитрее, попрошу для себя охрану на твое сопровождение. В этом мне не откажут. Но… Я же помню, что ты в детстве не особо горел всей этой темой. Ох, да, Саске, я прекрасно тебя помню. Тебя больше интересовало внимание девочек.       — Мне очень жаль, что разбил тебе сердце. Признаю, я был ужасно глуп и слеп. — Губы Учихи дрогнули в улыбке, какой-то совсем доброй и невинной. Ребенком он был на редкость эгоистичным, но что-то и впрямь изменилось с того времени. Прибавилось харизмы, обаяния, теперь было недостаточно одного красивого взгляда для очарования всех вокруг, и Саске пришлось научиться пользоваться речевым аппаратом. — Можешь не верить, но, будь возможность вернуть время вспять, я бы вел себя совершенно иначе. Только идиот может игнорировать существование такой очаровательной и умной девочки.       — Я даже не пыталась к тебе подкатывать. — Она посмотрела на него так, словно он сморозил настоящую чушь, и закатила глаза. — У тебя хватало всегда тех, кто дарил внимание. Меня ты не интересовал, как и я тебя. Ну, видела со стороны… Так что, твои слова сейчас совершенно в пустоту, не распыляйся. В суде пригодятся.       — Не будь такой злой. — Он сипло рассмеялся, опуская голову. Словно в самом деле Сакура сейчас казалась ему милой и забавной, что сумела даже в такой ситуации поднять настроение. — Я действительно удивлен, как не разглядел твоей красоты еще в школе. Ты ведь всегда выделялась на фоне серой массы своих одноклассниц. Яркие волосы, большие глаза и такой нежный голосок. А сейчас и вовсе расцвела. Как цветок самой настоящей вишни.       — Все, достаточно. Прекрасно знаю, чего ты добиваешься. — Нервно поправив волосы, она нахмурилась. Раньше Сакура была бы счастлива услышать от него подобное, но только не сейчас. Как минимум — это непрофессионально. Он — преступник, чье место под стражей. Она — тот самый человек, который способствует этому. Что могло быть общего. И вообще зачем она об этом думала?! Ей хватало мужского внимания, не станет же нести симпатию к этому чертовому Учихе с самого детства! Глупости. — Впрочем, если так хочется — продолжай. Хоть что-то хорошее наконец говоришь. Так и быть, разрешу потренировать на себе твое красноречие, в камере, например, тоже пригодится… Но скажу сразу: звучишь ужасно банально.       — Все-таки ты жестока, Сакура. Но это отличает тебя от других девушек и даже от здешних работников. Острый язык и доброе сердце — самое удивительное сочетание, какое мне доводилось наблюдать. — Без игривых ухмылок, наигранно томного голоса и кривляний речь Саске с какой-то стороны могла показаться даже искренней. Будто в самом деле именно это думал о ней, а не только выбивал себе местечко под солнцем. — Ты действительно гораздо умнее, чем показалась мне сперва. Очень умело сыграла свою роль, я бы рад наградить тебя аплодисментами и букетиком полевых, но, увы, по твоему велению не имею возможности осуществить ни одной из задумок.       — Видишь, потому что я умна, я и не связала свою жизнь с тобой. — Фыркнув, она покачала головой. Все же стоило признать: слушать приятные вещи в свой адрес ей нравилось. — Завтра у тебя первое слушание в зале суда. В качестве бонуса могу поприсутствовать. Но, насколько я знаю, с твоими замороженными счетами твой адвокат еще думает — браться за дело или нет. Мне чуточку жаль тебя, Саске. Лишь крайнюю малость. Ты когда-то был милым, но оказался в заложниках деятельности твоей же семьи. И даже хорошо, что ты не замечал меня.       — Буду очень рад тебя видеть. — Учиха галантно склонил голову в знак благодарности, не отрывая взгляда от ее глаз. Игнорировал все негативные известия, будто и вовсе не слышал их, хотя наверняка к сведению принимал. — А если бы заметил раньше? Были у меня шансы покорить твое сердце, как думаешь? Я бы писал тебе стихи с кривой рифмой, помогал носить учебники и провожал до дома. Согласилась бы сходить со мной в кино?       — Будем реалистами. — Она усмехнулась, чуть не поджав губы, представляя невольно сколько бы зависти вызвал такой интерес со стороны Саске у девчонок. Но столько же повлек бы и проблем. Однако это льстило. — Ни одного шанса. Никогда. Мы бы не сошлись характерами, ведь ты рано или поздно стал бы тем, кто ты сейчас. А сейчас ты меня раздражаешь.       — Вдруг тебе бы удалось изменить меня? Я способен слушать, объясни, чем вызываю в тебе столько эмоций? — Уголки его губ поползли вверх, пока сам Саске подался к ней ближе. Словно намеревался создать комфортные условия, чтобы услышать секрет Сакуры. — Все дело в дурацких наручниках, да? Встреться мы где-нибудь в парке, ты бы и не догадалась о моем темном прошлом. Но я рассказал бы сам, просто не смог бы не открыть тебе душу.       — Твое лицо во всех имеющихся базах, уж поверь, я бы узнала тебя. — Закатив глаза, Сакура фыркнула. Может быть, при других обстоятельствах он и был бы в ее вкусе… Ведь нравился же когда-то, да и… Ох уж эти его уловки! Едва не попалась. — Находишь это романтичным? Та, кто помогает государственным органам, начинает отношения с очаровательным преступником. Не льсти себе, Саске, это бы значило проститься с карьерой. Ну а пользу если так хочешь принести и встать на путь исправления — вперед. Делись информацией, держи меня в курсе дел твоей семьи.       — Я бы принес гораздо больше пользы, если бы имел возможность узнавать обо всех ближайших планах Учих. Представь, как выгодно иметь своего человека в самом гнезде врага. — Он поднял взгляд к потолку, словно воображая себе картину идеального будущего, где играл бы роль тайного агента. — Столько преступлений удалось бы предотвратить, столько жизней спасти!.. А из этой комнаты едва ли я могу чем-то помочь.       — Ты на полном серьезе сейчас говоришь о том, что готов предать свою семью? — Верилось с трудом, но… Чем рисковала Сакура? Ведь все слова Саске в любом случае будут перепроверять на правдивость. Подойдя ближе, она присела на стол напротив него и склонила голову. И ведь, как на зло, ни одного повода для сомнений он не давал. Так хорошо играл? — Я могу заявить об этом на суде, тогда тебе будет объявлено послабление. Не боишься?       — Страх — удел слабых людей. — Он говорил без капли сомнений, смотря точно ей в глаза. Казалось, даже не моргал, настолько был сосредоточен в этот момент. — Нам ведь дана всего одна жизнь. Моя в твоих руках. И не скажу, что так уж недоволен этим положением. А чтобы обрести что-нибудь, всегда приходится чем-то жертвовать. Я к этому готов.       Рука Саске почти невесомо коснулась ее руки. Возможно, он и сам не планировал этого, поскольку жест был совсем мимолетным. И все-таки прибавлял красок ко всему озвученному: момент стал казаться куда более искренним и чувственным.       — После таких слов все девушки обычно тают, скажи честно? — Тяжело вздохнув, Харуно помедлила, но все же немного отстранилась. — Хорошо, я поверю тебе в этот раз. А еще озвучу твое решение на суде. На сегодня… думаю, мы закончили. Мне еще нужно будет договориться с охраной на завтра и подготовиться. Обещаешь без приключений?       — О каких приключениях речь? Ты разговариваешь с самым тихим и порядочным молодым человеком во всем этом гадюшнике. — Учиха коротко рассмеялся и сел ровнее, подготавливаясь к прощанию и смене локации. В какой-то миг их диалог стал походить на дружеский, что никак не вписывалось в общую картину. Серые стены, звенящая цепь наручников и усталый вид Саске позволяли оставаться в реальности. — Я никогда не озвучивал «таких слов» другим. Не могу сказать, тают ли все девушки. Наверное, да, но я уже понял, что ты совсем не так проста.       — Тебе бы еще понять пораньше различия между «хорошо» и «плохо». Тогда и поговорить могли бы дольше. — Сакура готова была уйти в любой момент. Все вещи собраны, камера стояла лишь для вида… Может, потом ее и отругают за это… Но все сгладится согласием Саске на сотрудничество. — Ты сейчас звучишь, будто тебе смертный приговор объявят. Но можешь расслабиться, в планах у стороны обвинения совсем другое. Они запрашивали что-то около ста лет заключения. Но если не обманешь меня, не подставишь, то можно будет поговорить и о пятидесяти с возможностью выйти раньше. За такое время даже я успею и очень высоко взобраться по карьерной лестнице, и обзавестись семьей.       Харуно усмехнулась скорее нервно, ведь пока что совсем не планировала ничего подобного. Ей куда важнее было добиться стабильности в жизни. Но почему-то стало немного грустно. Будто и впрямь обрекала вполне себе неплохого человека на такой большой срок. О, нет. Это чувство вины совсем не подходило ситуации. Он сам выбрал свой путь, она его не принуждала ни к чему. А значит, что и наказание его вполне закономерно и обосновано.       — Я обязательно заскочу на чай, как только освобожусь. Не упущу возможности взглянуть на твоих детишек, у них просто нет шансов родиться не очаровашками. — Его усмешка получилась какой-то напряженной, почти безрадостной. — И все-таки совсем не понимаю, к чему делить мир на черное и белое. Что для тебя «хорошо»? Помощь ближним, притянутая вежливость и походы в церковь по воскресеньям? Мне хочется знать больше о твоих принципах.       — Принципы? — Она удивилась, выгнула бровь и чуть откинула голову назад, задумываясь. — Могу сказать, что поступала я учиться с мыслью, чтобы… Сделать мир лучше? Например, для меня плохие люди — те, в результате чьих действий страдают, например, дети. Красть — плохо, как и убивать. Это же все элементарно. Бесспорно, есть и «серые» моменты, но это все — детали.       — Вот как. Значит, лучший мир — мир, где счастливы дети, взрослые умирают своей смертью, а деньги достаются только тем, кто заслужил их честным трудом? Благородно. — Он медленно кивнул, переосмысливая все сказанное ею. — А что скажешь насчет коррупции? Ваших ребят всегда было весьма просто купить. Или не знала об этом?       — Повторюсь, что я не наивная и глупая, не только вчера родилась, и прекрасно осознаю, что в нашем мире не все так однозначно, но… — Она нахмурилась, понимая, к чему вел Саске. Пытался донести, что если есть плохие среди хороших, то и среди плохих могло затаиться добро. — Неважно. Я одинаково не перевариваю всех нарушителей закона.       — Я не считаю тебя глупой. Ты добрая, это совсем другое. Добрые люди страдают чаще остальных. — Учиха снова откинулся на спинку стула, располагаясь поудобнее: дискуссия оказалась интересной ему и не близилась к завершению. — А как насчет детей-воришек? Сталкивалась когда-нибудь с малышами, которые воруют еду на рынках?       — Они выбрали не тот путь, вот и все, не повезло с семьей, обстоятельствами… Причин может быть миллион, но одни идут воровать, а другие — разносить те же газеты, чтобы получать деньги законным путем. — Сакура сощурилась, наблюдая за ним, и усмехнулась. — Ты хочешь подвести меня к тому, как тяжело тебе жилось? От меня сострадания все равно не дождешься. Я совсем не такая добрая, как ты думаешь.       — И в мыслях не было. Просто интересно, изменишь ли свое мнение в спорных ситуациях. — Его смех прозвучал так мягко и звонко, совсем как в школьные годы. Будто десятка прошедших лет и не было, а все его подколы — простая юношеская шалость. — И все-таки ты гораздо добрее, чем пытаешься казаться. Поверь, я знаю в этом толк.       — Как видишь, мое мнение остается при мне, я придерживаюсь именно такой позиции. И у тебя был выбор, он у каждого был и есть. Другое, что существует понятие доверия, репутация, сложившееся мнение… — Вздохнув, Сакура собрала оставшиеся документы, чтобы уже наконец уйти отсюда, пусть и хотелось еще немного задержаться. — С тобой приятно разговаривать, Саске.       — Мне с тобой тоже нравится. Твои мысли очень отличаются от тех, что я слышу обычно. В лучшую сторону. — Несмотря на обвинения, Саске не говорил ничего в свою защиту. Не оправдывался, не спорил. Словно признал ее правоту и покорно принимал наказание. — Правда хотелось бы встретиться при других обстоятельствах. Думаю, мы могли бы хотя бы подружиться.       — Гадать на прошлое — гиблое дело… — Сакура отвела взгляд и открыла дверь, опустив голову. — В любом случае — удачи тебе. Не помешает.       Покидать эту камеру стало как-то… не настолько просто, как в первый раз. Какова вероятность, что Саске и впрямь готов был изменить свою жизнь? Или же, как и все, будучи загнанным в угол, воспользовался выпавшим ему шансом? Информация о его семье стоила дорого, пусть и не дотягивала до оправдательного приговора. А если так? Если предложить ему свободу в обмен на сотрудничество? Если же он обманет, то все доказательства вновь всплывут, утянут Саске на дно, и тогда ему больше никто не поможет. Но вряд ли руководство согласится на подобную авантюру. Если только… Нет, Наруто хоть и работал здесь, но вряд ли согласится помочь. Или согласится? Сакура терялась в догадках. Намного проще, когда все очевидно: если человек плохой — его нужно посадить. Если хороший — дать свободу. Виновен или нет. Только два варианта. Но что, если от этого решения могло зависеть будущее человека? Вдруг Саске просто не ощущал доверия, никогда не чувствовал чего-то большего, чем… Харуно зажмурилась, торопливо следуя в направлении архива, где хранились материалы по делу Учихи. Она никогда не будет пытаться оправдать и обелить преступников! Никогда. Так или иначе, но он — убийца. Кроме суда, никто не вправе решать лишать или нет человека жизни. Так правильно. Саске уже переступил эту черту. Но отчего же тогда ноги сами принесли к архиву, а руки уже держали нужную коробку? Ей просто хотелось разобраться во всем более подробно. Самой. Не больше. Поэтому, осмотревшись, она достала некоторые бумаги и спешно засунула их в папку. Имеющийся доступ к делу позволял так поступить — никаких нарушений. А горящие щеки лучше всего игнорировать.       Договорившись насчет завтрашнего конвоя и личной охраны Харуно неторопливо шла по ночному городу. Из круглосуточного кафе все так же вкусно пахло. Пройти мимо просто не получилось. К счастью или нет — уже другой вопрос. Но, вернувшись в квартиру, Сакура едва ли могла уснуть. Она изучала все, что только было ей доступно, но так ничего и не находила. Уже… сегодня Саске вынесут приговор. Окончательный. Но что это изменит? Искоренит преступность или только увеличит количество жертв? Потерев ноющее плечо, она устало выдохнула, забираясь под одеяло с головой. Так мягко, удобно и тепло. Саске вряд ли сегодня выдали одеяло — обычно такие просьбы игнорировали. Наверняка пытался уснуть на тех неудобных подвесных нарах, которые давно следовало заменить. А ведь точно привык жить в лучших условиях. По нему это было видно. С самого детства купался в роскоши, ему были открыты любые дороги. Но выбрал вот только совсем не то. Или выбора не было? Может, он и не хотел всего, что получил? Может, действительно пытался вырваться, но не получилось? Это ведь как птенец, рожденный от заключенной в клетке птицы. Ему ничего не остается, как повторить судьбу родителей. Но если открыть дверцу? Что тогда? Если Саске и впрямь нужна была помощь?       Сакура накрыла голову подушкой и прорычала в матрас. Настоящий кошмар. Ей совсем не следовало влезать во все это. И спасать Саске она тоже не должна. Поэтому сделает на суде то, что обязана — не больше. И только в рамках закона. Такие мысли помогли немного расслабиться, и даже получилось поспать несколько часов, прежде чем вскочить и спешно начать собираться. Чуть не проспала!       Все шло не совсем по ее плану, начиная с того, что охранника выделили лишь одного. Но как бы Сакура ни пыталась доказать, что запрашивала минимум троих, — результат не менялся. Еще и фургон оказался каким-то слишком уж старым, будто все остальные внезапно отправились на более важные миссии. Так хотели показать, что Саске ничего не стоил? Кажется, немного так они перестарались. Нервы трещали, когда приходилось заполнять и подписывать необходимые бумаги. Все шло совсем не так, как должно было, и тревожное ощущение никак не отступало. Пока что Сакура связала это с тем, что поедет в одной машине с Саске. И ей придется смотреть, как сопровождающие сотрудники не станут упускать момента показать свое превосходство. Так было всегда. Можно было думать, что в ее присутствии ничего выходящего за рамки не произойдет.       — Сакура! — окликнула ее Ино, и пришлось повременить немного с желанием посмотреться в зеркало. — Слышала, что ты решила сопровождать Саске Учиху до суда. Ох, скажи, что эту глупость просто так разнесли по участку!       — С чего ты взяла? — Сощурившись, Харуно уловила странную интонацию в ее голосе. Неужели сама хотела поехать? Но пришлось обойтись без замечаний. — Я лишь выполняю свою работу. Слушай, сегодня правда не самое лучшее утро… Давай встретимся вечером и поболтаем?       — Ну… Хорошо. — Яманака обреченно вздохнула. Все же она действительно хотела и сама поучаствовать — сомнений не оставалось. — Удачной поездки! Я буду ждать звонка, как освободишься.       — Договорились. — Сакура натянула улыбку и поспешила уже пройти в специальную комнату, чтобы подготовиться к поездке, пройдя никому не нужный стандартный инструктаж.