Интересно, что думает он

Интересно, что думает Джотаро, когда я читаю ему сонеты Шекспира? Может, его разум представляет, что все эти строчки любви посвящены ему? Я бы очень хотел закричать о том, какую тайну скрывает мое сердце. О том, как я задерживаю дыхание, завороженно наблюдая за его задумчивыми густыми ресницами. Представляет ли он, что я говорю это, всецело отдаваясь приятным, вызывающим дрожь чувствам? Греется ли внутри него такое же чувство, как и у меня? Такое необъяснимое, иногда сковывающее движения, тягучее, словно мед… Сладкий, чуть липкий, таящий во рту мед всегда напоминает мне его губы. Правильной до невозможности формы, тонких очертаний, пухлые губы. Представляет ли, что я могу произнести что-то наизусть, глядя прямо в его глубокие синие глаза? Его сердце меняет свой ритм в этот момент? Мое точно. Мое сердце для одного только него и ускоряется, и замедляется, и замирает, и тоскливо ноет, когда я смотрю. Я часто рассматриваю его всего, почти не стесняясь. Он лишь только в моменты, когда мои ресницы опущены и пришиты к пожелтевшим от времени страницам. Представляет ли… А может, он вовсе считает меня скучным в такие вечера? Я пойму это. Он всегда безмолвно слушает, облокотив голову на согнутый кулак, или просто неотрывно смотрит, как я согнусь над книгой. Эти вечера для меня такие интимные. Они обволакивают нас своим теплом, даже если на улице льет холодный дождь. Изредка меня перебивают лишь потрескивания дощечек в камине, как бы говоря о том, что они тоже здесь, в этой комнате, что им тоже тепло, нет, жарко, что они тоже слушают, тоже чувствуют. Чувствует ли Джотаро? Нравится ли ему смотреть, как я, такой домашний, завернутый в плед, держу книгу и негромко нашептываю что-то о любви? Я часто ловлю этот немой взгляд, смущаюсь и поправляю челку, чтобы сохранить в голове идею, что я хорошо выгляжу перед этим строгим взглядом. Чувствует ли это Джотаро? Его глаза мне напоминают темное звездное небо, когда ты растянулся на приятной чуть холодной свежей траве и смотришь вверх. Легкие заполняет вечерний сладкий воздух… Но я, на самом деле, хотел бы вдыхать не его. Я хотел бы уткнуться в крепкое плечо моего молчаливого друга, вдохнуть его запах целиком и полностью. Чувствует ли это Джотаро? В моем маленьком сердце живет и греется эта никогда не иссякающаяся надежда. И она, действительно, умрет последней. После меня, после Джотаро. После всех людей на этом свете. Она живет там и радуется каждому короткому взгляду синих глаз, каждому незначительному прикосновению чуть погрубевших ладоней. Говорят, что глаза — это зеркало души. Он немногословен, я правда часто могу только догадываться. Но глаза ведь могут сказать мне? А может, мне лишь хочется увидеть в них желанное? Может я рисую в своем воображении то, что так хочется воплотить в жизнь? А что если это не воображение вовсе? Нет, я все-таки не могу знать наверняка. И все же мне очень хочется узнать. Чем заполнена его голова, когда он смотрит, еле заметно прикусывая нижнюю губу? Эти мысли тяжелые, упорные, отягощающие по ночам? Или же легкие, невесомые, словно облака, мирно плывущие и не мешающие жить? Интересно, что думает Джотаро, когда я читаю ему сонеты Шекспира? Шекспир «Я так тебя люблю». Признаюсь я, что двое мы с тобой, Хотя в любви мы существо одно. Я не хочу, чтоб мой порок любой На честь твою ложился, как пятно. Пусть нас в любви одна связует нить, Но в жизни горечь разная у нас. Она любовь не может изменить, Но у любви крадет за часом час. Как осужденный, права я лишен Тебя при всех открыто узнавать, И ты принять не можешь мой поклон, Чтоб не легла на честь твою печать. Ну что ж, пускай!.. Я так тебя люблю. Что весь я твой и честь твою делю!