Боль и осложнения

Хуа Чэн правда не понимал, что в последнее время происходит с его желудком. Такого раньше не случалось. Он вообще не болел даже обычной простудой дольше трех дней, а проблем с областью живота у него не было с рождения. Но недавно все изменилось. Странное чувство в области желудка преследовало его после еды и не проходило в течении часа. Но Хуа Чэн не обращал внимания, это не было проблемой и заставлять Се Ляня о себе волноваться ему точно не хотелось. Пару недель ничего кроме неприятных ощущений его не беспокоило. Но через некоторое время его начало тошнить, а изжога не отступала практически никогда. Но даже это не должно было стать причиной для беспокойства. Единственное, что приносило хоть какие-то неудобства... Хуа Чэн начал уставать намного быстрее обычного, это мешало работать. А рвотные позывы иногда настораживали, но дальше их никогда не заходило. Он бы никогда и не понял, в чем проблема, если бы однажды на работе, во время обсуждения важных тем вместе с Инь Юем и Черноводом, не загнулся бы от приступа резкой боли в области эпигастрия. Это вряд ли должно было довести до скорой, но Хуа Чэну не становилось лучше даже спустя десять минут, и даже обезболивающие из аптечки ему не помогло. В скоре он уже не был не в силах разогнуться, зато силы для того, чтобы командовать у него остались. По этому обсуждение по его просьбе продолжилось, пусть и в слегка неудобной позе. Но Хэ Сюань действительно впал в ступор, когда его "кредитор" начал бледнеть и цветом походить на лист с договором в его руках. Не в силах больше терпеть выражение чужого лица, он вызвал скорую. Хуа Чэн повысил ему долг, но терять все равно было уже нечего, в таком состоянии "начальник" его явно не задушит, а потом может еще и спасибо скажет. Инь Юй идею со скорой и предлагал, но постоянно получал отказ, а пойти против воли главы организации не мог. Духу не хватало. Скорая не заставила себя ждать слишком долго, больной попал в больницу. И под обеспокоенный взгляд Инь Юя и слегка удивленный взгляд Хэ Сюаня, Хуа Чэн получает диагноз. Ему ставят острый гастрит, перешедший в хроническую форму. Ему выписывают метод лечения, и напичкав таблетками, отпускают. Боль тоже проходит, так что тот облегченно вздыхает, а после, уверенной походкой и с прямой спиной возвращается на работу. Обсуждения и споры по поводу дальнейших действий по борьбе с конкурентами продолжаются, а боль в расплох больше его не заставала. Хуа Чэн правда пытался лечится. Первую неделю уж точно. Он пил все лекарства, которые ему прописал врач. Но разве можно вылечится, совсем не соблюдая диету? А соблюдать диету когда твой муж не в курсе, а оттого готовит пищу совсем не ту, что ему разрешено... мягко говоря, невозможно. Но Хуа Чэн все равно не скажет Се Ляню, он не откажется от своей идеи "скрывать это от него" так просто. Его состояние медленно, но ухудшается. Сначала желудок просто сильнее обычного болел после еды. Се Лянь начал о чем-то подозревать, но его быстро убеждали в том, что он слишком устал после работы и ему хотелось бы немного полежать. Се Лянь всегда без вопросов ложился рядом, обнимая супруга за талию и утыкаясь носом ему в плечо. Рядом с объектом своего обожания Хуа Чэн ненадолго забывал о боли, обнимая любимого в ответ. Боль была терпимой, тупой, но ее постоянно сопровождала неприятная тошнота. Через несколько часов после еды симптомы сходили на нет и Хуа Чэн наконец-то мог посвятить время своему мужу не лежа в кровати. Они могли вместе выйти на улицу, пособирать любимые пазлы Се Ляня, посмотреть фильм, и оба были предельно счастливы. Иногда Се Ляня все же сильно тревожило то, что после каждого приема пищи его супруг сразу ложится на кровать, а не ведет подвижный образ жизни, как это было раньше. Но Хуа Чэн старался развеять чужие волнения, отмахиваясь тем, что у него завал на работе и он устает быстрее обычного. Не поверить этим очаровательным, но хитрым лисьим глазкам было невозможно. Се Лянь был уверен, что его муж не станет его обманывать. Они ведь договорились, ничего друг от друга не скрывать. Но время шло, и желудок начало сжимать на постоянной основе. Хуа Чэну уже не нужно было есть, чтобы у него разболелся живот. Он болел постоянно. После еды боль усиливалась в несколько раз и скрывать что-то было тяжело. Хуа Чэн просыпался ночью от боли, которая была намного сильнее, чем днем. Он долго не мог заснуть и ему хотелось опустошить желудок, в котором и так ничего не было. Однажды он даже случайно разбудил Се Ляня. — Саньлан? Ты в порядке? - Голос из темноты был донельзя обеспокоенным, это заставило сердце Хуа Чэна сжаться. Это он виноват, это он заставил супруга волноваться. Чужая рука осторожно коснулась черных волос. Се Лянь уже принял положение "сидя" — Гэгэ, прости, мне немного нехорошо. Тебе не стоит волноваться, ложись спать. - Его же голос наоборот, звучал черезчур грустно, а сам он выглядел болезненно. — Саньлан, тебе нужна помощь? Что у тебя болит? - Хотя по позе, которую принял супруг, Се Лянь быстро понял, что его мучает желудок. Это было весьма странно, потому что за пять лет совместного проживания с ним такого не случалось. Это заставило сердце Се Ляня забится чуть быстрее. — Нет, все хорошо, этот ничтожный будет в порядке уже утром. Гэгэ не стоит волноваться. — Саньлан не ничтожный, не говори так о себе! Я принесу тебе таблеток... — Не стоит, я уже выпил одну. - после нескольких проблемных ночей, Хуа Чен взял в привычку хранить лекарства, которые давал ему врач около двух месяцев назад, под подушкой. Они всегда ему помогали. Пусть, с каждым разом и нужно было все больше времени. Но сегодня все было иначе. Лекарство не торопилось действовать и мужчина сжимался от каждого резкого приступа боли. Помимо этого, тошнота подступала к горлу, сжимая его, а после отступая назад. Дойти до туалета и опустошить желудок Хуа Чэн не мог. Он вряд ли смог бы сейчас самостоятельно встать. — Милый, тебя тошнит? Мне помочь тебе дойти до ванны? - Се Лянь был слишком проницательным и отнекиваться от столь очевидного факта было невозможно. Но найдя состояние мужа слишком печальным, тот без вопросов принес таз, поставив его под кровать, на всякий случай. Се Лянь и не думал засыпать, это было бы как минимум не честно. Когда у него что-то болит, Саньлан всегда рядом. Он должен отплатить тем же. Еще минут десять Хуа Чэну не становилось лучше. Се Лянь лежал обнимая его со спины и мягкими движениями гладил живот, пока его наконец, не стошнило. Его несколько раз вырвало желчью, а потом он уснул. После этого приступа желудок не болел около недели и ему наконец стало казаться, что он здоров. Се Лянь волновался первые три дня, но заметив в каком оживленном состоянии его супруг, волнение его отпустило. Но "затишье" наступило перед "бурей" и через эту неделю боль вернулась, начав атаковать с новой силой. Она снова была постоянной, не проходила не утром, ни днем, ни вечером, ни после еды, ему не помогали таблетки и тошнота не приносила облегчения. Но сегодня желудок болел особенно сильно. Только в этот раз боль не была похожа на все прошлые разы. Она больше походила на то, что живот несколько раз протыкают кинжалом. Сначала это не было очень сильно, но в конце рабочего дня было уже совсем не до шуток. Хэ Сюань устал смотреть на чужое покрасневшее лицо и в итоге выгнал Хуа Чэна домой, пригрозив, что если тот сам не расскажет все Се Ляню, это сделает Ши Цинсюань. Хуа Чен фыркнул, но домой все же пошел, достаточно гордой походкой для больного. По пути тот зашел в цветочный, купил сто одну розу и пошел домой, надеясь, что подарок отвлечет внимание Се Ляня. Внимание правда было отвлечено и вскоре парочка приступила к ужину. Они ели _слегка_ пережаренные котлеты, от которых любой гастроэнтеролог был бы в шоке. Но Хуа Чэн ел кулинарный шедевр своего мужа не думая о своем гастрите. Еда была правда вкусной, она действительно ему нравилась и причиной его гастрита была не она, так почему нет? И главное, она была приготовлена любимым. Разве остальное было важно? На удивление, после еды желудок прошел и не начал болеть сильнее, как это было обычно. Тогда Хуа Чэн спихнул свое плохое самочувствие на голод. Все правда было хорошо и он здорово проводил время с Се Лянем. Однако через два часа у него начала кружится голова, а живот заболел так, что тот не мог не то что встать, ему сложно было пошевелиться. Испугавшись того, как резко сжался его супруг, Се Лянь уложил того на кровать. Его голова лежала на чужих коленках , а ноги были как можно плотнее прижаты к животу. Он был весь мокрый, пульс участился, а дыхание стало поверхностным. Его переодически сжимало от резкой боли, отчего время от времени было слышно тихие, болезненнные стоны, которые пытались заглушить рукой. Это слишком сильно напугало Се Ляня, тот вызвал скорую почти сразу. — Саньлан, ты дурачок! Ты должен был сразу сказать мне о том, что плохо себя чувствуешь. — Этот ничтожный не хотел отвлекать гэгэ... И вообще, может быть это случилось от того, что гэгэ так красив, отчего все мои органы отказывают рядом с ним? — Саньлан, не придумывай! Ты никогда меня не отвлечешь. Я люблю тебя! — Я тоже люблю тебя... - Хуа Чэн пытается ластится к чужим рукам, но резкий приступ кинжалообразной боли заставляет его присмирить свой пыл и вернуться на место, издав звук умирающего животного. — Осторожнее! Гэгэ не хочет, чтобы состояние Саньлана усугубилось. Полежи спокойнее, пожалуйста. — Только за маленький поцелуйчик. — хрипит мужчина, стараясь посильнее прижать колени к животу. Се Лянь смущается от такой просьбы, но все же оставляет невесомый поцелуй на чужой щеке. — В губы получишь когда поправишься. Потерпи еще немного, врачи приедут с минуты на минуту. — И все равно не понимаю, зачем ты их вызвал! Никто не сможет облегчить мое состояние так, как это сделает Гэгэ! — Знаю, но я очень о тебе волнуюсь, так будет лучше. — Только если ты так считаешь... Живот Хуа Чэна по ощущениям был деревянным. Это так же послужило причиной, почему Се Лянь вызвал неотложку. Хуа Чэн был в хорошей физической форме, у него было видно пресс, но раньше он ощущался по другому. Причина была явно не в этом. — Саньлан поэтому пришел домой раньше? — Может быть... — И почему же Саньлан ничего не сказал? Он не доверяет своему Гэгэ? — Этот ничтожный совершил ошибку... Хуа Чэн снова сжался в приступе нестерпимой боли, зажмурив глаза. Сейчас его состояние походило на полуобморочное. Но врачи приехали раньше, чем случился следующий приступ. Из плохих новостей - Хуа Чэна забрали в больницу. Се Ляня с ним не взяли, но позвонив Му Цину с Фэн Синем, получил порцию мата, и выслушав причину, друзья приехали за ним почти сразу и они втроем отправились в больницу. Не то чтобы они волновались за Хуа Чэна, но состояние Се Ляня их беспокоило. По пути успели позвонить Цинсюаню, Хэ Сюаню и даже дозвонились до Инь Юя. В итоге о том, что глава казино "призрачный город" фактически присмерти узнали все подчиненные. Телефон Се Ляня которого ласково звали дядюшкой, пусть он и был против, разрывался от звонков. Но трубку он не брал, ведь сам пока ничего не знал. В конечном счете трое друзей до утра просидели в больнице, дожидаясь результатов... Неизвестно чего. Никто пока не знал, что именно случилось с "господином Хуа". Еще через два часа, в восемь часов утра, когда Фэн Синь и Му Цин спали облокотившись друг на друга, к Се Ляню подошел врач. Они еще не были знакомы. — Вы супруг господина Хуа? - добрая на вид девушка серьезно посмотрела на Се Ляня, а ее голос разбудил спящих людей. — Да! Что с Саньланом? Он в порядке? - Взгляд доктора заставил его насторожится. — С вашим супругом все будет в порядке. Началась перфорация желудка. Вы вовремя обратились к врачу. Была проведена операция, все прошло успешно. Его выпишут через две недели. Я выпишу вам лекарства и диету, которую он должен будет соблюдать какое-то время. Ваш муж выглядит достаточно крепко, думаю через год болезнь отступит. - Му Цин слушал, нахмурив брови, а Фэн Синь ничего не понимал. Се Лянь же, записывал почти каждое слово врача. — Когда у молодого господина началась язва? Это довольно длительный процесс обострения гастрита и получить ее перфорацию за такой короткий период в двадцать четыре года достаточно удивительно. Он пару раз попадал в больницу, но интервалы слишком большие, невозможно понять, когда все зашло достаточно далеко. Но вам не стоит переживать, угрозы для жизни больше нет. - Се Лянь после такой речи неосознано посмотрел на Фэн Синя. Тот с надеждой посмотрел на Му Цина, не понимая, чего от него хотят. Тот цыкнул, закатив глаза. — Мы не знали даже о гастрите. Молодые люди перекинулись еще парой фраз и в конечном итоге врач ушла, указав номер палаты Саньлана и дав добро на посещение. Троица сразу направилась туда. Не зря же ждали? Зайдя в палату номер семь... Они никого не увидели на кровати. Хуа Чэн сидел на подоконнике и смотрел в окно. В больничной одежде он выглядел донельзя привлекательно, но при этом довольно плохо, в области живота была завязана тугая повязка, которая время от времени все больше пропитывалась кровью. Видимо, тот слишком рано встал, перетрудив мышцы живота. — Цыган разукрашенный, тебе кто вставать разрешил?! - не выдержав, выкрикнул Му Цин, имевший базовые медицинские знания. Хуа Чэн невозмутимо повернулся, невинно улыбаясь. — Мне никто и не запрещал. Гэгэээ, забери меня отсюда, здесь скучно! - увидев такого игривого супруга сердце Се Ляня наконец успокоилось. — Му Цин прав. Саньлан, ложись обратно! — Но Гэгэ... — Саньлан. — Мммм... - Осторожно слезая с подоконника, он медленно подходит к кровати, держась одной рукой за стенку. Фэн Синь не выдерживает первым и в итоге, на всеобщее удивление, осторожно помогает Хуа Чэну дойти до койки. Се Лянь помогает супругу улечься, и мило улыбается, когда тот недовольно смотрит на него, видимо потому что его потрогал Фэн Синь, или возможно это был немой вопрос "что они тут делают?" Му Цин вставляет иглу от капельницы в катетер, которую, видимо, Хуа Чэн выдернул самостоятельно. Дальше первые три минуты проходят в молчании. Первым взрывается Фэн Синь. — Собиратель цветов, какого хуя?! — Ты сдохнуть решил первее всех нас? Не то чтобы я был против, но просыпаться ночью от звонков я не хочу. — Саньлан! Почему ты ничего не сказал?.. - Хуа Чэн внаглую воспользовался тем, что рука Се Ляня была в невероятной близости даже для лежачего, а потому мягко взял ее в свою и начал ластится. К слову, получалась это у него просто прекрасно, он выглядел как котенок, который наконец встретился со своим хозяином. По ощущениям тому явно стало намного лучше, он был бледен, даже немного отливал серым, но это был нормальный цвет кожи для него. — Саньлан. — Ну... Гэгэ не должен был волноваться об этом ничтожестве, ничего страшного ведь не случилось. Я бы сам расправился с этой проблемой, но Гэгэ справился с этим намного лучше меня. - Хуа Чэн будто бы мурлыкал каждое слово, бережно потираясь о руку Се Ляня. — Видим, как ты справился. — Чувак, тебе могли вырезать желудок. — Вот-вот. А если бы тебя на улице скрутило? — Собиратель цветов, ты же вроде умный человек! — Не хотел заставлять Се Ляня волноваться, зато в итоге заставил всех, и Цинсюаня, и Инь Юя и... Ты головой вообще думаешь? — Саньлан, ты не ничтожество! — Всё-всё, я всё понял. - грустно выдохнув, Хуа Чэн наконец-то отлип от руки Се Ляня, сложив руки на груди. Его волосы растрепались и он больше не выглядел настолько опасно, да и говорил вещи намного мягче чем раньше. Но все понимали, что это не надолго. Как только Хуа Чэна выпишут из больницы, тот сразу начнет ехидничать как раньше. — Не обижайся, Саньлан... — Я не обижаюсь на тебя. Гэгэ, прогони их. — Но они ведь правы! — Ладно. Я признаю их правоту ради тебя. И так мало-помалу и прошли две недели "заключения". Се Лянь приходил к нему каждый день, иногда заглядывал Хэ Сюань с которым они играли в карты на деньги, и в итоге Черная вода всегда проигрывал. Инь Юй, который к слову, и организовал для начальника отдельную вип-палату сразу, как только узнал о ситуации. Приходили и другие "слуги" Хуа Чэна, спрашивая о состоянии "хозяина", видимо они действительно сильно любили его. Вскоре он наконец-то оказался дома. Где был еще капризнее, чем в больнице. Когда Саньлан болеет не ощущая симптомов и последствий, он всегда капризничает. Первой проблемой стал первый прием пищи вне больницы. — Это приготовил не Гэгэ. - противился Хуа Чэн, с отвращением смотря на куриный бульон. — Ну Саньлан! Да, это приготовил Му Цин, но он готовит просто прекрасно! Тебе нужно съесть всего три ложечки сейчас. Пожалуйста. Я тебя покормлю. - Только если Гэгэ покормит... Хуа Чэну нужно есть пять раз в сутки и только определенную пищу. Му Цин специально узнавал рецепт блюд из больницы, в которой содержали больного, чтобы не сделать ему еще хуже. Он делал это только ради Се Ляня. Но Хуа Чэн был настолько упрям, что заставить его поесть хоть раз в день было сложно. Он придумывал самые разные отговорки, но Се Лянь был непреклонен. — Гэгэ, я не хочу это есть. — Скоро я буду тебе готовить, а не Му Цин. — У меня желудок болит, Гэгэ, пощади меня. — Саньлан, ты притворщик! Пожалуйста. Последнее усилие на сегодня. И так проходили день за днем месячного отпуска "градоначальника" Хуа, хотя из дома ему приходилось посещать совещания через скайп, это все равно было неплохо. Второй трудностью было то, что после последнего приема пищи, примерно раз или два в месяц Хуа Чэна мучали либо спазмы, либо боли, оттого Се Лянь волновался, пусть его и убеждали, что все нормально. Се Лянь конечно написал врачу, снова отвез Саньлана в больницу, но осмотрев чужой живот доктор пояснил, что это пройдет в течении пары месяцев, тогда он наконец успокоился. — Гэгэ, пойдем приляжем? - неожиданно произнес Хуа Чэн, прямо посреди сбора пазлов. Выглядел он при этом черезчур несчастно. — У Саньлана что-то болит? — У меня разболелась голова. И живот. Се Лянь без вопросов уложил мужа себе на грудь, укрыв одеялом. Одной рукой он гладил поочереди голову, а затем переходил к животу. Через полчаса боль утихала и тот наконец засыпал. Но через год с болезнью что-то случилось. Она полностью прошла, не оставив от себя и следа. Вообще, ничего не свидетельствовало о том, что Саньлан вообще чем-то болел. Такое редко случается... Если вообще случается. Но тем не менее, Се Лянь больше не позволял мужу пить крепкий кофе натощак, пропускать приемы пищи или есть уж слишком пережаренную еду. Больше никаких проблем со здоровьем ни у кого не возникало.