Там, где воздух свежее

Стоило ступить на платформу, как повеяло чистым, природным ветерком, который, игрался с прядями волос. Коля поставил сумку на асфальт, потягиваясь и разминая затёкшие мышцы за время поездки. - Наконец-то мы здесь, - Он оглянулся по сторонам, подхватил сумку и взял Достоевского за руку, уводя со станции, желая скорее оказаться на месте. Как бы сильно не был любим ими Санкт-Петербург, в сердце всегда оставалось огромное место для тихой деревушки, которая не отмечена на картах. Они шли по маленькой тропинке, которая уводила в лес. Преодолев и его, юноши оказались на огромной поляне. Чуть ниже расположилось озеро, в котором можно было искупаться. Пройдя совсем чуть-чуть, на их пути встретился первый домик, крохотный и дряхлый. Именно с него начинается деревня. Дача Яновского находилась на самой окраине, так что пройдя пару метров от дома, лес начинает редеть, а вскоре открывается бескрайнее поле. Как только они оказались в доме, Коля стянул с себя сумки и с блаженным видом уселся в мягкое кресло. - Надо бы тёть Зине показаться, - озвучил он мысль. - Она вроде бы просила сделать ей там что-то... Фёдор, который в это время доставал вещи из сумки, перевёл взгляд на Колю. - И когда ты успел в рабочие силы заделаться? - уложив последнюю футболку в ящик, он сел рядом. - А, вот так. Там и гляди, халявные пирожки.. - Достоевский усмехнулся и согласно кивнул.- Да, лишним не будет. Прошло достаточно времени, прежде чем белая макушка Гоголя появилась на кухне. - Феденька, я пойду прогуляюсь, ты как? Со мной? - Фёдор, который в это время читал книгу, перевёл взгляд на Яновского и кивнул. - Мгм, только подожди немного. Закатное солнце светило в глаза, но красоты не портило. Вместе они шли мимо рядов пшеницы. Гоголь, активно жестикулируя, вещал о несправедливо поставленной оценке их препода. - Вот какая, нахуй, мотивация, Федь? Это ведь вообще всё желание учиться отбивает, - обречённо вздыхает тот. Достоевский на это лишь улыбнулся. - Но в итоге ты сессию на что сдал? - поймав на себе чужой взгляд, он продолжил, - правильно. И стоит сейчас беспокоиться о той несчастной тройке? Гоголь фыркнул и перевёл взгляд на цветы, которые попались им на пути. Он остановился, смотря сначала на них, а затем на Фёдора. Через пару минут на голове последнего красовался чудесный венок, который был трепетно сплетён Яновским. Который, к слову, сейчас направил на Федю камеру телефона. - Коль, убери камеру, - Достоевский недовольно сложил руки на груди. - Да я сфоткаю только чтобы ты посмотрел на венок, - Фёдор вздохнул. - Я уверен, что он просто чудесный.. - раздался щелчок, а затем вновь вздох Достоевского. Увидев фото, Дост спросить не стал, венок в самом деле чудесный. Он перевёл взгляд на Гоголя, который щурясь, пытался напечатать что-то в телефоне. Он, Коля, такой же чудесный, как этот венок. Хотя, нет, Достоевский не знает, с чем можно сравнить прекрасного юношу. Наверное, ни с чем и ни с кем. Коля - он единственный, особенный, он любимый, он его любимый. Николай наконец то убрал телефон, поднимая глаза на Фёдора. Солнце скрылось за горизонт, остались лишь красноватые полоски на небе. Нежно накрывая поцелуем родные губы, Фёдор перебирал не менее родные, непослушные, белые волосы. На его затылке чувствовалось тепло Колиных рук. Почему-то именно этот момент хотелось запечатлеть у себя в памяти до конца жизни. Кругом была тишина и спокойствие, по близости блестит водная гладь, тихо было настолько, что не слышно было даже насекомых. Рядом стоит любимый человек, сжимая в своей руке твою. Нет, Фёдор определённо счастлив.