*
15 июля 2024 г., 23:12
На стенах висит много фотографий. Вот снимок со школьных времен Мирио, сделанный в агентстве у Сэра Ночноглаза, на котором он с ныне покойным Мираи и Бабл Герл. Она не смогла узнать Ночноглаза лично, и иногда Тогата говорил, что ему очень жаль, ведь он был уверен, что они бы понравились друг другу. Эри смотрела на серьезное лицо, черты которого напоминали хищную птицу, и думала о том, почему рассказы Мирио и дяди Тошинори так отличаются от того, какое впечатление производит Ночноглаз на фотографиях.
Вот его фото с выпускной церемонии, с вытирающим слезу Тамаки и улыбающейся коротко подстриженной Нэджиро, а если опустить взгляд немного ниже, то можно наткнуться на фото с их же свадьбы, где Мирио был шафером лучшего друга, и на ней Тамаки тоже пускает слезу, глядя на свою новоиспеченную жену. Нэджиро выглядела особенно прекрасной и счастливой. Да и Мирио здесь был какой-то по-особенному радостный — он, наверное, больше всех ждал этой свадьбы и был очень рад за них. Нужно не забыть купить подарок ко Дню Рождения их сынишки…
Вот фотография с А-классом, в котором учился Деку — они пригласили Лемиллиона на свою вечеринку после выпуска. Здесь Уравити, Фроппи, Тенья… Большинство из них взяли новые имена, получив геройские лицензии, но Эри быстро запомнила и новые прозвища, потому что каждый из них был для нее чем-то большим. Может она и не была такой преданной фанаткой для них, как для Деку, но она все равно считала их частью семьи. Сотриголова, кстати, тоже был на этом снимке, хоть тогда уже и не являлся их классным руководителем. Папаша гордился этими ребятами больше, чем кем-либо из своих подопечных.
А рядом фото только с Мидорией у статуи Всемогущего, но здесь они оба уже взрослые, возмужавшие, и в лице широкоплечего молодого мужчины, догнавшего и перегнавшего Мирио в росте, нового Символа Мира, совсем не угадывается тот круглолицый мальчишка с большими наивными глазами. Мирио шутил, что он его самый большой и преданный поклонник, хотя, наверное, это были и не шутки: в офисе Лемиллиона можно было найти такое количество фанатской атрибутики, что даже у самой Эри, наверное, ее было поменьше. Они вполне могли соревноваться, кто же из них любит Деку больше.
Так много фотографий… У Мирио их действительно очень много. Кажется, в их семейном архиве на двоих с папашей не наберется столько запечатленных воспоминаний, а ведь лучший друг семьи, дядя Хизаши, зачастую не выпускает мобильник из рук. Хотя Эри чаще кажется, что Ямада просто собирает компромат на Айзаву…
Мирио говорил, что для него очень важны эти моменты, и он рад, что живет в то время, когда есть такая возможность их сохранить.
Много фотографий с ней. Фото со школьного фестиваля, где она, семилетняя девочка, чьи руки, ноги и душа все еще не зажили от нанесенных Каем Чисаки травм, у Мирио на плече ест яблоко в карамели, а свободной рукой Тогата обнимает смеющегося Мидорию за шею. Уже тогда Эри казалось, что Мирио совершенно невероятный человек. Он потерял свою причуду, потерял наставника, и тогда ей казалось, что он потерял и смысл жизни, потому что она не верила, что сможет вернуть ему его силы. Но Лемиллион продолжал улыбаться такой искренней и светлой улыбкой, что все вокруг не могли не улыбаться ему в ответ.
Снимок с ее двенадцатого дня рождения. Она поступила в среднюю школу, стала делать первые успехи в изучении и освоении своей причуды, начала полноценные тренировки с героями. Конечно, они все щадили ее, и Эри это раздражало, ведь она считала, что может намного больше. Лемиллион открыл свое агентство, а Деку впервые попал в топовую десятку. Она очень радовалась их успехам, и очень хотела, чтобы они оба смогли исполнить свои мечты.
А еще она тогда впервые влюбилась и помнила, как плакала в объятиях Мирио, когда ее отвергли ради самой популярной девчонки в классе. Сейчас она ловила себя на том, что он тогда действительно очень серьезно отнесся, ну или изобразил, что отнесся серьезно к ее проблеме, ведь даже ей самой теперь казалось это такой ужасной глупость. Но тогда все глаза себе выплакала и всю рубашку ему промочила своими слезами.
Он всегда серьезно воспринимал все, что с ней происходило, всегда поддерживал и помогал советом, но даже если не мог помочь, то просто был рядом. В прессе тогда появился слух, что она его младшая сестра, и Мирио не спешил опровергать это.
Фотография с ее первого дня в UA как ученицы. Он снова посадил ее к себе на плечо, и она счастлива, что он пришел поддержать ее. У нее тогда было море и маленькое ведерко комплексов по поводу внешности, ведь все ровесницы уже оформились и расцвели, а она оставалась андрогинным подростком, да к тому же появились синяки под глазами, с которыми ничего не удавалось сделать. Она начала носить высокие каблуки даже несмотря на отцовские протесты, начала ярко краситься, делала все, чтобы казаться взрослее, от части ради того, чтобы Мирио заметил, что она выросла, впервые тогда почувствовав к нему нечто большее.
Фото с выпускного. Они здесь очень похожи на пару. Фотограф сделал снимок, пока они не видели. Мирио, такой статный и красивый в черном смокинге, слегка придерживал ее за талию, глядя на нее как-то по-особенному нежно, а она смотрела в сторону. Уже и не могла вспомнить, что тогда привлекло ее внимание.
После вручения дипломов Тогата признался, что не знает, что подарить ей по такому поводу. Эри попросила его пойти с ней на выпускной бал. Все внимание в тот вечер было приковано к ним. Конечно, ее одноклассники и так знали, что у Эри Айзавы огромная группа поддержки среди профгероев, но никто не ожидал такого поворота.
Но самое запоминающееся случилось после, когда он провожал ее домой. Он набросил на ее плечи свой пиджак, как в самых красивых фильмах, и они не торопясь брели по набережной. Остановились полюбоваться на пейзаж, Эри набралась смелости и попросила Мирио об еще одном подарке. Она очень хотела, чтобы в тот вечер он подарил ей поцелуй. И это ее желание тоже было исполнено, правда, потом он все равно еще долго делал вид, что ничего не было.
У нее под ногами замяукала Персик, и потерлась пушистым лбом о ее лодыжку. Рыжую кроху Эри нашла на улице. Папаша разрешил ее оставить, только вот она не смогла подружиться с уже живущими у них двумя котами, поэтому пришлось искать добрые руки, которые бы приютили ее. Мирио согласился взять ее на первое время, но уже через неделю сказал, что Эри может больше не искать ей хозяина.
Девушка взяла котенка на руки, поглаживая по лбу, вновь окидывая взглядом многочисленные рамки с фотографиями.
— Думаю, скоро и ты тут где-нибудь появишься, Персик, — она приподняла котенка над собой, а затем опустила к себе, соприкасаясь с ней носами. — Тоже станешь частью истории героя Лемиллиона, который спасет миллион. Ты рада, что у тебя такой крутой хозяин?
— Думаю, ей все равно, сколько людей я спасу, — Мирио усмехнулся. — Главное, чтобы не забывал миску наполнять.
Эри обернулась, недовольно глядя на мужчину. Он часто так делал: использовал причуду, чтобы появиться без лишнего шума и застать ее врасплох. В каких только неловких положениях он ее не ловил подобным образом с тех пор, как у нее появились ключи от его квартиры. Впрочем, чем больше неловких ситуаций в настоящем, тем их меньше в будущем. Например, ее уже вряд ли смутит его появление, пока она мастурбирует в душе или в спальне. Хотя это изначально смущало больше самого Мирио, чем ее.
— Сотриголова в патруле? — спросил Тогата, снимая кофту.
— Да, — опуская Персик на пол ответила Айзава.
— А ты где?
— Я на вечеринке с ночевой у Коты.
Девушка поджала губы. На лице Мирио было несколько ссадин, на щеке — кровоподтек, на левом плече была повязка с небольшим кровавым пятном. Эри подошла к нему, заключила его лицо в рамочку своих ладоней и наклонила к себе, соприкасаясь своим лбом с его. Она почувствовала, как горячая, вязкая энергия потянулась вверх, стекаясь к груди и поднимаясь выше, к шее, к голове, концентрируясь в небольшого сейчас размера роге, прикрытом волосами. Эри закрыла глаза, отпуская часть этой силы, передавая ее Мирио.
Когда она вновь открыла глаза и посмотрела на мужчину, ссадин и синяков на нем уже не было. Девушка развязала бинт на его плече, под которым оказалась совершенно здоровая кожа.
— Спасибо, — он улыбнулся, кладя ладонь на ее шею, другой рукой приподнимая ее лицо за подбородок.
Мирио накрыл ее губы своими губами, и Эри с тихим стоном выдохнула, обнимая его за талию. Несколько продолжительных мгновений они целовались, медленно, мягко, нежно. Эри чувствовала, как подкосились коленки, как потянуло сладким спазмом внизу живота, когда его язык скользнул к ней в рот. Он отстранился, глядя на нее, большим пальцем поглаживая ее щеку.
— Почему ты опять врешь отцу? — спросил Тогата.
— Я боюсь, что папаша нас не поймет. Это для тебя я уже взрослая девочка, а для него все еще кошечка-крошечка в красных сандаликах, хоть и буду через год уже совершеннолетняя, — Эри улыбнулась.
— Его можно понять. Я и сам забыл в какой-то момент, что кошечки-крошечки имеют свойство вырастать, — он усмехнулся. — Думаешь, он все еще ничего не подозревает? — Мирио выгнул светлую бровь, наклонив голову. — Мне кажется, от Сотриголовы сложно что-то скрывать.
— Ну… думаю, он уже понял, что я с кем-то встречаюсь. Но мы достаточно хорошо шифруемся. Не знаю… — она тяжело вздохнула.
Эри знала, что для Мирио признание этих чувств стало настоящим испытанием. Он спас ее из того кошмара, она росла на его глазах, он водил ее в школу, тренировал, обучал и помогал с уроками, давал советы, радовался ее успехам и поддерживал в неудачах. Фактически он растил ее вместе с приемным отцом и Деку как старший брат. Но время шло и они становились все ближе. Сперва Мирио стойко сопротивлялся, и до ее восемнадцати лет тот поцелуй после выпускного был единственным проявлением романтического чувства, в остальном же он держался с ней как и прежде, ведь понимал, что это просто неправильно.
— А когда ты впервые понял, что любишь меня? — спросила девушка, обнимая Мирио за шею и заглядывая в его синие глаза.
— Не знаю… Помнишь твою стажировку после получения временной лицензии? Я тогда впервые, кажется, заметил, какая ты стала взрослая. Такая сильная, волевая, умная, такая красивая… Смотрел и не мог поверить, что эта моя Эри, — мужчина погладил ее по голубым волосам, смотря на нее взглядом, полным нежности и обожания. — Но я даже подумать не мог о том, что я влюблюсь в тебя, — Мирио поцеловал ее в щеку, в висок, в нос, и принялся покрывать все ее лицо маленькими легкими поцелуями.
Лемиллион никогда не сдавался. Никогда, кроме одного раза. Когда Эри призналась ему в любви. Она помнила, как очнулась на больничной койке в тот вечер, как спешила через весь коридор к нему в палату, не задумываясь ни на мгновение, что у нее могут разойтись швы на ранах, ведь восстановиться Эри не могла, полностью истощив себя. Мирио был тяжело травмирован в бою, и она боялась, что эти травмы окажутся слишком серьезными, билась тогда до последнего, защищая его, и когда пришла в себя в больнице, думала лишь о том, сделала ли она достаточно, ведь под конец, когда прибыло подкрепление, она уже не могла ни использовать причуду, ни просто стоять на ногах.
Помнила, как на его глазах выступили слезы — он тоже боялся, что Эри уже не очнется. И она плакала у него на груди, шепча без остановки, что он не имеет права умирать, не имеет права оставлять ее, ведь она так сильно любит его, что готова отдать собственную жизнь, лишь бы только ее герой жил дальше. Мирио обнимал ее, гладил по голове и тоже плакал, уткнувшись носом в ее волосы, и говорил, что если умрет она, то и он отправится следом, ведь жить ему будет больше незачем.
Его поцелуи спустились на шею и девушка запрокинула голову назад, подставляясь под прикосновения. Она действительно не представляла своей жизни без него с того самого дня, как он в ней впервые появился. Мирио взял ее на руки.
— Значит, ты моя на всю ночь, кошечка-крошечка? — спросил он, улыбаясь.
— Я всегда только твоя, — Эри обняла его за шею, прижимаясь крепче.
