Кровавые воды реки Нут

Она прекрасна. Она стройна, легка, весела. Она его вдохновение. Её улыбка пленила его с первых секунд встречи на рынке, когда матушка отправила за овощами. «К черту овощи», подумалось ему в то утро и он, бросив корзинку, устремился вслед за девушкой, что аккуратно проходила мимо прилавков с продуктами. «Молодой человек!», «Безобразие!», «Что же творится, люди добрые!» — слышал он вслед, проносясь мимо людей, толкая старушек с зеленью и сшибая детей. Яков не обращал внимания, он думал об одном. О ней. Сегодня три года с их встречи. Вот уже третий год он приходит в её избушку у реки Нут. И уже три года он не может налюбоваться ею. — Почему бы тебе не присесть, а я накрою на стол? — мужчина участливо обратился к девушке, восхищаясь её неизменно притягательными чертами. Ему казалось, что он никогда не видел её в другом платье, но эта мысль быстро уходила на второй план. Лисан была прекрасна и ни одно платье этого не скроет. — Что ты! Ты у меня в гостях, я забочусь о тебе и это моя обязанность, — она улыбнулась ему и поставила пирог в середину стола, придерживая горячие края блюда. — Я уже третий год у тебя в гостях. Не хочешь ничего поменять? — Яков оживился, обхватывая талию Лисан и притягивая к себе, так, что девушка слегка присела ему на колени. Комнату озарил яркий смех девушки, от чего Яков заулыбался еще шире. — Третий год, три месяца и три дня, — исправила она мужчину, продолжая сверкать лучезарной улыбкой. — Что? Не может быть! — Якоб аккуратно пересадил девушку на лавку с колен и вскочил. — Как я мог забыть дату?! Я же все помнил! До единого момента все помнил. Мужчина схватился за голову, а Лисан продолжала смеяться. — Прости меня! Прости меня, милая, родная! — Яков упал на колени, целуя обнаженные ноги девушки. — Прости меня, я ведь помнил. Я правда помнил! — Любовь моя, посмотри на меня, — девушка обхватила его лицо руками, приподняла за подбородок и улыбнулась: по-доброму, ласково, как умеет только она. — Это просто дата. Она никогда не измерит того времени что у нас есть в полной мере. Мне не важно, сколько прошло и какой год сейчас, это значит лишь, что я люблю тебя сильнее с каждым днем. Мужчина опустил голову ей на колени и обнял ее ноги. Он не понимал, как мог забыть дату их встреии и почему это так его волнует. Беспокойство, тревога, страх окутывали его сердце. Но теплота любви Лисан делала их незримыми. — Милый, я воды забыла принести… — Конечно, сейчас схожу. Мужчина выскочил из избы, на ходу накидывая алый плащ, отец в таком руководил армией, где и пал смертью храбрых. Плащ Яков хранил с чувством гордости, вспоминая своего отца, а мать утирала слезы украдкой, каждый раз, видя сына в нём. Очень уж он походил на любимого мужа. Колодец был не так далеко от дома Лисан, но от глаз закрывали его кроны Ламарка — невысокие деревья кустами обросшие пол леса. Издали они напоминали снеговые тучи: белые мелкие цветы так и привлекали к себе взор. Яков хорошо ориентировался в лесу, где жила девушка, так сильно покорившая его сердце. И ему даже нравился её лес, но он не терял надежды перевезти Лисан в город и познакомить с матерью. Набрав воды в колодце, мужчина двинулся обратно к дому, но сердце сщемило сильным чувством тревоги. Каждый шаг давался с трудом, руки тяжелели, а вода в ведре казалась неподъемной. Дверь в дом была открыта, а штора, висевшая перед ней, колыхалась от сильного ветра. Яков обернулся: листья деревьев были неподвижны, ветра не было. Мужчина одним шагом предотвратил расстояние между улицей и домом, ступая на резко похолодевшие брусья пола. Комната уже не выглядела светлой и уютной, а перед ним на лавке сидела высокая женщина. Волосы её были черными как смоль, спускаясь длинной косой под лавку. Черное платье скрывало каждую часть тела, оголяя лишь кисти рук. На лице у женщины блистала яркая ехидная улыбка, а длинными ногтями она выстукивала по дереву мелодию, кажется, когда-то страшной детской истории про мать, оплакивающую свою дочь. — Кто Вы такая? — Яков осмотрелся в поисках Лисан, но её в комнате не было. Ни её, ни ужина, что она готовила, ни стола, что девушка так долго накрывала. — Твоя смерть! — женщина одним лишь шагом сократила расстояние между ними и воткнула черный кинжал в грудь мужчины. В то сердце, которое так трепетно и с содроганием любило Лисан. Падая на холодный и жесткий пол, Яков увидел на стене, за печью, под белоснежной салфеткой, портрет своей ненаглядной. Увидел он и черную ленту, в углу её плеча. Женщина стояла у берега реки Нут, воды которой уже 27 лет омывают носы её туфель так же тщательно, как смывают кровь с её кинжала все те же 27 лет. Женщина смотрела в даль и запоминала как далеко уплывает алый плащ, так же далеко как и тело её, когда-то безмерно любимой дочери.