Королевская стража. Ну очень романтичная история

Ранний вечер в отделе дознания при управлении городской стражи ничем не отличался от всех прочих: заливавшее все лучами солнце, упрямо не сдававшее позиций; шелест бумаг, негромкие голоса и жалобы на работу и жалование. Атмосфера в целом царила вполне рабочая, особенно в кабинете дар-стражника Тарса Ивелона, одного из лучших королевских детективов. Отдельный кабинет, конечно, больше напоминал каморку, куда впихнули два стола, стулья, ледяной шкафчик и шкаф для одежды, однако обитатели кабинета не жаловались. Во-первых, потому что старинные толстые стены здания отлично скрывали все звуки, не позволяя им проникать в комнату и вылетать оттуда, во-вторых, это было их личное пространство, в-третьих, их тут было двое: дар-стражник и маг-дознаватель, идеальная пара как для раскрытия преступлений, так и в самом прямом смысле. — Устал, — вяло сказал Ларис и чуть пошевелился. — Обработал за сегодня семь мест преступлений, считал кучу образов, в голове какая-то каша, хочу вытащить мозг, помыть и почистить жесткой щеткой. — Сочувствую, — меланхолично откликнулись с другого конца кабинета. — Давай меняться, я буду мучиться от обрывков видений, а ты — писать отчеты? Стопка бумаг, возвышавшаяся над столом Тарса, Лариса заставила содрогнуться. Все-таки работа мага-дознавателя была в чем-то полегче, если измерять ее в количестве бумаги для отчетов и в физическом напряжении. Отчеты писать не требовалось, для этого существовали кристаллы памяти, которые бережно запечатлевали все, что маг изволил считать с трупа или улики. А вот обычным стражникам приходилось не так легко, на каждое преступление требовалось заполнить пусть по паре форм, но непременно. Тарс обычно предпочитал этим формам любовника, что и выливалось в непременное выделение раз в месяц дня на заполнение всех бумаг. — Я передумал, — быстро сказал Ларис. — Согласен страдать от лишних мыслей, зато, — он все-таки поднялся, подошел к ледяному шкафчику и извлек оттуда серебряную бутылку, украшенную растительным орнаментом, — в покое. Травяной сбор с кусочками льда быстро прогнал жажду и немного успокоил круговорот образов. Ларис сделал еще пару глотков, вернул на место бутылку и стал кошачьим шагом подкрадываться к Тарсу. — Я тебя все равно вижу, — насмешливо напомнил тот. — Это же отлично… Ларис бесцеремонно плюхнулся на колени к Тарсу, обвил шею того руками и игриво прикусил шею. — Я знаю один отличный способ отвлекаться от рутины, — промурлыкал он. — Я бы только за, — рука Тарса поползла под рубашку Лариса, но тут же вернулась, — но у нас конец месяца. И все эти отчеты должны быть дописаны и сданы в лучшем виде, так что, — он шутливо шлепнул мага-дознавателя по голове стопкой форм, — шел бы ты дальше валяться как ленивый кот. Я тебе говорил, что расплата за твои «давай пораньше домой» и «да тут всего пара листов, заполнишь попозже» превращаются вот в это. Ларис недовольно хмыкнул, но все-таки отвлекать любовника перестал, чувствуя легкий укол вины: все-таки это он отвлекал Тарса от своевременного заполнения отчетов. С другой стороны, зато они успевали пройтись по всем лавкам и прикупить славный ужин домой. — Тебе налить веселой травки? — Мне бы лучше просто льда, возьми пару кусков и положи мне на голову, — Тарс глубоко вздохнул, потом потянулся, размял затекшую шею и вернулся к отчетам. — Мозги закипают уже. К счастью, не буквально. Так, а там у нас еще что такое? Из коридора долетел шум, в общем-то, привычный для городской стражи — недовольные выкрики, бубнеж и высокий нервный голос, приказывающий поторопиться и перестать выделываться. Необычным было то, что он приближался именно к кабинету Тарса, который неосмотрительно оставил дверь открытой. И закрыть уже не успел. — Вот, разбирайтесь! В кабинет, еле успевая переставлять ноги, закованные в кандалы, вошел высоченный широкоплечий громила, по виду которого было сразу ясно — требуется отправка его на каторгу сию же секунду, добропорядочные обыватели с такими харями по улицам не разгуливают: лысая голова, посаженная на мощные плечи, бугрящиеся мышцы, маленькие глазки, не блещущие наличием интеллекта. — Кабан, — Тарс отодвинул подальше бумаги, кивнул на стул. — Ну, присаживайся и рассказывай, что опять натворил? Сверчок, тот самый визгливый и нервный стражник, молча сунул наспех заполненную кривым почерком форму. Тарс пробежал ее глазами. — Поджог складов, понятно. Ладно, оставьте нас. Стражники с нескрываемым облегчением убрались подальше, с Кабаном в одном помещении им находиться было неуютно, а теперь это уже пускай у дар-стражника Ивелона голова болит, как справляться, если вдруг громила решит кинуться. — Рассказывай, — Тарс сложил пальцы домиком и внимательно посмотрел на Кабана. Тот издал сопяще-хрюкающий звук и пошевелился. Кандалы опасно затрещали. — Дык, девка того, ну я и того, — пробубнил он. — А то он того, ну я и этого его, чтобы девку не того. Ларис ощутил, как его брови вздымаются выше роста линии волос, покидая предначертанное природой место. — Понятно, — невозмутимо сказал Тарс. — Тогда мы с тобой поиграем в игру, как тогда. Кабан снова хрюкнул и уставился на дар-стражника. — Девушка… — Тарс выжидательно посмотрел на собеседника. — Ревет, — достаточно связно сказал Кабан. — Потому что… Кабан немного поворочал мозгами, скрип которых оглушал вполне явственно, потом хрюкнул. — Свадьба. — Девушка плачет из-за свадьбы, потому что… — Тарс не менял участливой улыбки и ровного теплого тона голоса. — Жених, — Кабан обрадовался быстро найденному слову. — Жених? — Бросил. — Жених бросил девушку перед свадьбой, потому что… — подхватил Ларис, уловив суть игры и заслужив благодарный взгляд Тарса. — Бедная. Этим словом Кабан был явно недоволен, сморщил харю и захрюкал от расстройства, что не может внятно объяснить, потом еще раз попробовал. — Она того, дочка этого, лавка которого, я ее не того, а оно горит, а это не я. Тарс откинулся на спинку стула и рассмеялся. — Все, я понял. Дочку торговца маслом, который разорился из-за пожара, бросил жених? Потому что она теперь бедная. — Позорная? — с надеждой спросил Кабан. — Ра-зо-рен-на-я, — отчеканил Тарс. Кабан часто закивал. — Ну и я того, чтобы не того, а то чо он того, а она ревет. Тарс придвинул к себе формы и вчитался в доклад. — То есть, жених бросил девушку, а ты в отместку сжег склады его семьи? От довольной улыбки Кабана в кабинете воссияло десять тысяч солнц, ослепляя. На Тарса он смотрел с таким благоговейным восторгом, с каким не каждый глубоко верующий жрец смотрит на статую своего божества. — Он того, распозорный теперь, — похвастался Кабан. Тарс принялся потирать виски, в углах губ дрожал смех, который он давил усилием всей своей могучей воли. Ларис отвернулся к своему столу, делая вид, что очень занят перебиранием на нем кристаллов, и отчаянно кусал губы, пытаясь не расхохотаться на все управление. — Дар-стражник, можно вас на пару слов наедине? — наконец, выдавил он. И вывалился из кабинета с такой скоростью, словно штаны горели. Тарс поспешно вышел следом. Уже там, завалившись в ближайшую стенную нишу, они оба дали волю хохоту. — Я не могу, — всхлипывал Ларис, — народный…. ха-ха… мститель, романтик с большой дороги, рыцарь топора и виселицы. Что делать будем? Тарс отсмеялся, вытер глаза подолом рубашки любовника и несколько раз глубоко вздохнул. — А что тут сделаешь? Отправим Кабана на рудничное поселение, чтобы за добычу какие-то медяки получал там. Похлопочу перед судьей насчет Варсова леса, оттуда и сбежать нельзя, и жизнь попривольнее. Из города надо Кабана убрать, а в тюрьме его быстро затопчут, слабоумного. Ларис кивнул. — Я тоже напишу несколько слов судье, заступлюсь за парня. Может, выгорит что с Варсовым лесом. — А кого туда отправляем? — длинный нос Сверчка тут же залез в нишу. Ларис коротко обрисовал ему ситуацию. Сверчок, при всей своей вредной натуре, помешанной на законности и буквоедстве, все-таки имел одну слабость: почитывал любовные романчики в розовых обложках, представляя себя на месте главного героя. Или героини, тут никто в подробности не вдавался, да и относились все к этой причуде коллеги снисходительно: пусть себе мечтает, что он весь такой слабый и хрупкий, а его так на руках уносят в закат. Дело свое Сверчок знал, рапорты исправно писал полные, а то что голос такой, как несмазаная дверь, ну так, как подшучивала Лира «можно при нужде лицом в подушку уткнуть». — И я тоже подпишусь под письмом судье, — тут же проверещал Сверчок. — А что пишем? — азартно поинтересовалась Лира. — Я тоже могу подписать, если будут подробности. Сверчок подхватил ее под локоть и увлек вдоль по коридору, уже готовый рассказать целый любовный роман про дочку торговца, добросердечного бандита и негодяя-жениха. Ларис проводил их взглядом и покачал головой. — Согласен. — сказал Тарс. — Не стража, а литературный кружок «Кружевные чулки». Ладно, идем, надо пока что Кабана отправить в камеру при управлении и составить письмо судье насчет поселения. И он, все еще выдавливая остатки смешинок, пошагал к кабинету, провожаемый пылающим от любви взглядом Лариса, который уже твердо решил, что сегодня от толики разврата прямо на отчетах Тарс не увернется.