Ты и Пристань Лотоса

Полёт прошёл удивительно спокойно. Ну, не считая удивительно радостного Цзян Чэна — тот едва ли не спрыгнул с меча, как только мужчины достигли места назначения. Лань Сичэнь умудрился искренне перепугаться, когда тот приготовился к прыжку с высоты, и уже потянулся схватить приятеля, прежде чем тот спланировал на землю и ловко приземлился на ноги. В серых глазах светилась гордость. — Добро пожаловать в Пристань Лотоса, глава ордена Лань, — Цзян Чэн довольно наблюдает за тем, как Сичэнь осторожно спускается на пирс и изучает местность с лёгкой улыбкой на лице. — Вы так гостеприимны, глава ордена Цзян, — Хуань усмехается, покачивая головой и осторожно склоняясь к воде, дабы прикоснуться к нежным лепесткам лотоса. Ваньинь внимательно изучает его движения, в какой-то момент ощущая, как растягиваются губы в улыбке. Цзян мгновенно расслабляется, внимая приятному, словно журчание реки, голосу: — Дочь говорила о том, что здесь очень красиво, и я просто обязан съездить сюда вместе с ней в этот раз, чтобы она показала мне потаённые улочки Пристани Лотоса. Я вновь отказал ей, но, как оказалось, обманул её, приехав вместе с тобой, — мужчина встаёт, медленно прокручивая цветок между пальцев. — Ей здесь очень нравится. Думаю, понравится и мне. Цзян Чэн кивает, жестом подзывая Лань Сичэня. Мужчины медленно бредут в сторону ворот, наслаждаясь спокойствием вод. — Хэ Юнь очень интересная личность. Она словно буря — проносится по всем улочкам Пристани, только её и видели, но стоит ей встретить меня, насколько бы запыхавшейся она не была, тут же становится кроткой и милой, — Ваньинь покачивает головой, слегка оглядываясь на Сичэня. — Не уверен, что в Облачных Глубинах она ведёт себя точно также, как и здесь. — Она была такой, когда я встретил её впервые, — мужчины привычно улыбается, вспоминая о моментах шестилетней давности. — Яркая девчушка девяти лет, помогавшая в организации Праздника Фонарей. Она рассказывала, что воспитанникам её детского дома разрешили оккупировать сладкий стол взамен на помощь. — Ты тогда и приметил её, как я понимаю. Цзян Чэн невольно касается ворот родной Пристани, как делает каждый раз в момент приезда. Словно боится забыть, что его дом в безопасности. — Верно. Уже тогда дядя постоянно твердил мне о том, что я должен жениться, но… Я вообще не думал об этом, — сердце Ваньиня невольно пропускает удар, пока Сичэнь замолкает, внимательно разглядывая здания. — Но насчёт преемника действительно думал. Ванцзи и спрашивать не стоит — он откажется сразу же, как только я предложу ему занять место главы ордена, из-за чего мне пришлось искать альтернативное решение. Сичэнь шёл следом за Цзян Чэном, внимательно разглядывая разворачивающийся перед глазами пейзаж. В воспоминаниях смутно появлялись картины из прошлого, что бросали в дрожь — ведь именно после первого прибытия мужчины в это место стала известна ужасная правда о Ляньфан-цзуне. Повсюду слышны какие-то звуки — голоса торговцев, детский хохот, простые разговоры. Лучи солнца приятно грели бледную кожу старшего Лань, заставляя слегка щуриться. То, как уютно было в этом месте, вызывало почти детский восторг. Цзян Чэн подходит к одному из торговцев и оплачивает две лепёшки, с неожиданно мягким выражением лица протянуть одну Сичэню. — Угощайся, — глава ордена Цзян уже откусывает своё угощение, из-за чего говорит слегка невнятно. Цзэу-цзюнь покачивает головой, слабо усмехаясь, но лепёшку принимает — разворачивает осторожно, словно боится порвать бумагу. — Не стоит говорить за едой. Можешь подавиться. Он осторожно кусает, и лицо мужчины мгновенно светлеет. Ему явно нравится, но он придерживается своих правил — Цзян Чэн даже немного разозлился — и молчит, старательно пережёвывая своё угощение. Ваньинь же наблюдает за Сичэнем почти заворожённо, полностью забывая о лепёшке в руках. Он зациклен на изящных руках, тонких белых пальцах и светящемуся выражению лица — похоже, Лань Хуань более чем доволен вкусом лепёшки. Насколько же сильно он влип?