Что делать, если твой парень не человек?

      Самым сложным оказалось, как и думал Федя, объяснить всё родителям. Крис с Эдиком, как могли, поведали им всё, но пока они не увидели это своими глазами, не верили. Федя никогда не видел их такими испуганными и расстроенными, мама вообще плакала. Пришлось долго их успокаивать и уговаривать, благо Илдан вёл себя потрясающе скромно и покладисто, желая угодить Феде. Удивительно, но у такого пугающего существа тоже были родители, не просто родившие его, а заботящиеся о нём, поэтому он понимал, что значат родственные чувства.       На горе Феде пришлось пожить ещё целую неделю, и если бы не близость соула, он бы с ума сошёл без благ цивилизации, особенно без нормального душа. Их видения совсем прекратились, зато сны их перемешались, теперь Феде снились то свои сны, то сны Илдана, правда теперь они казались ему не пугающими, а волнующими и причудливыми.       Спустя эту неделю, наконец, родители приобрели за достаточно небольшую сумму маленький домик в станице, там было и электричество, и газ, даже интернет хорошо ловил, там только очень не хватало свежего ремонта. Но главное, что домик был на отшибе и с высоким забором, а за задним двором сразу начинался лес. У Феди по-прежнему внутри жила тоска по городу, но в тишине и свежем воздухе он тоже находил свою прелесть, к тому же Илдан сильно скрашивал его дни.       Соулу очень понравилось жить в доме, он быстро облюбовал двуспальную кровать, и человеческой едой вовсе не брезговал, особенно полюбив шоколадные печеньки. Но Федя знал, что в основном он питается свежепойманной живностью из леса. Федя очень доходчиво объяснил соулу, что нападать на людей нельзя, даже если они не родственники Феди и не его друзья, и тот был вовсе не против.       Пока Федя прилежно учился, Илдан иногда пропадал где-то в лесу, просто гуляя или охотясь, при этом никогда не уходя далеко, а иногда соул с любопытством наблюдал за занятиями. Утром Федя в обязательном порядке обучал Илдана русскому языку, соул очень быстро учился, хотя его акцент порой так коверкал слова, что Федя едва понимал, что тот говорит. Язык Илдана давался Феде с куда большим трудом, и кроме пары слов он так пока ничего и не выучил. После ужина же соул всегда подхватывал Федю передними лапами и относил в спальню, тихо урча от нетерпения. Насытиться своим соулом не мог никто, но Феде казалось, что у них и это было как-то по-особенному. Возможно потому что животная страсть Илдана каким-то образом передавалась и ему?       И в этот раз Федя едва успел домыть посуду, когда Илдан притянул его к себе, утыкаясь мордой в его волосы.       — Дор, — узкие тёмные губы коснулись его шеи, сильные лапы сжали в объятиях предельно нежно, — Спасипо, вукусно.       Федины кулинарные таланты были довольно скудны, но он старался, как мог, и ему показалось, что в этот раз макароны по-флотски получились и правда очень даже ничего. Жалко, что соул наотрез отказывался даже пытаться пользоваться столовыми приборами и попросту ел, как дикий зверь, держа тарелку возле морды, хотя его пальцы были достаточно ловкие почти для чего угодно.       — Всегда пожалуйста, — Федя довольно улыбнулся, обнимая Илдана в ответ и зарываясь пальцами в густую гриву. В тот же миг соул встал на задние лапы, по-прежнему крепко держа Федю в объятиях, и понёс из крохотной кухни, наклонившись, чтобы пробраться через дверной проём. Соулу определённо было здесь тесно, но он ни разу не жаловался. Федя мечтал в будущем построить на участке большой просторный дом, подходящий для двухметрового мускулистого монстра, но до этого нужно было сначала отучиться и найти работу. Но он не расстраивался, даже в маленьком домике им было хорошо вдвоём.       Илдан осторожно уложил Федю на постель, а сам прилёг рядом, каркас, как всегда, жалобно скрипнул. Не будь он сделан из стали, их постель давно бы уже развалилась, если не под приличным весом соула, то уж точно от их активных ласк.       Федя любил, когда Илдан сам раздевал его, так аккуратно, что одежда не рвалась ни от когтей, ни от его неуёмной силы. Правда складывать её он ещё не умел, сбрасывая на пол бесформенным комом, но это были такие мелочи. Федя прильнул обнажённым телом к Илдану, его серая кожа, как ни странно, не была грубой, она была гладкая, тёплая, ему бесконечно нравилось гладить её, чувствуя как под ней перекатываются мышцы, вдыхать её упоительный мускусный аромат, перебирать пальцами густой мех, поглаживать длинные уши, заглядывать в удивительно добрые глаза. И это морда существа, которое он не так давно испугался до полного ступора? Теперь Федя не мог представить своей жизни без него.       — Дор, — Илдан прижал его чуть ближе, Феде в живот упёрся возбуждённый член, жёлтые глаза озорно блеснули в полумраке, — Буд' в… В мен’а? Туда, — лапа осторожно взяла его руку, соул положил её на складку, обрамляющую его член.       — В тебя? Внутрь? — Федя погладил пальцами нежную кожу, не совсем понимая, что Илдан от него хочет.       — Да, — соул направил его пальцы, Федя проник ими прямо под складку, туда, где скрывалось основание члена, там оказалось так горячо и влажно, Илдан тихо вздохнул, прикрыв глаза, — Туда, šuršu.       — Понял, — Федя поцеловал костяной лоб, Илдан громко заурчал, потом подхватил его под колено, положил ногу себе на бок и прижал свой член между Фединых ягодиц и немного продвинулся вглубь, как всегда мышцы податливо приняли крупную головку без малейшей подготовки.       — Вместе, — Илдан погладил Федю подушечками пальцев по лицу, Федя в ответ мягко провёл по костяной скуле, цепляя кончиками пальцев зазубринки, потом с трепетом направил свой член туда, где только что побывали его пальцы, головка погрузилась во влажную тесноту, при этом Илдан притянул его за ягодицы, плавно насаживая на свой член. У Феди перехватило дыхание, всё тело напряглось от столь ярких ощущений: член Илдана распирал его изнутри, в то время как его собственный член в один миг оказался внутри соула, тесно сжатый со всех сторон мягкой тёплой плотью, пульсирующей и подрагивающей. Федя вцепился в гриву на спине Илдана и прижался лицом к его груди, боясь пошевелиться, ему показалось, что сделав лишь одно движение, он тут же кончит. Илдан прикоснулся губами к его затылку, и когда Федя поднял на него взгляд, спустился к шее, влажно лизнул у ключицы, тоже замерев. Его лапы поглаживали Федю по спине и ягодицам, едва прикасаясь когтями, разгоняя по телу искрящиеся мурашки.       — Дор… Мой, — Илдан снова приблизил морду к лицу Феди, их губы мягко прижались друг к другу. Феде пришлось потратить немалое количество времени, чтобы соул понял, что поцелуи не менее приятны, чем вылизывания, хотя из-за острых зубов и нечеловеческих губ целоваться во всю силу всё ещё не получалось.       Федя не выдержал первым, слегка подавшись назад, чтобы сразу двинуться обратно, разрывая поцелуй и утыкаясь в упругое плечо лицом, с его губ сорвался жалобный всхлип, Илдан горячо простонал около его уха и начал неспешно двигаться, заставляя Федю дрожать и стонать всё громче. Испытывать сразу столько ощущений было слишком непривычно, Федя выгнулся, удерживаемый в объятиях, влажный язык Илдана прошёлся ему по шее. В какой-то момент Илдан перевернулся, Федя оказался лежащим на спине, его ноги крепко сжались вокруг тела соула, пальцы грубо вцепились в гриву. Соул стал двигаться быстрее, удерживая Федю под поясницу, тот больше не мог этого выносить. Сразу быть и внутри своего соула, из раза в раз проникая в пульсирующий жар, и ощущать, как он скользит внутри, разгоняя по телу волны удовольствия… Федю пробила сладостная дрожь, дыхание сбилось.       — Ах, Илдан… — с вымученным стоном он излился внутрь, чувствуя как и член Илдана вздрагивает внутри него, и даже кожей ощущая низкий вибрирующий клёкот. Соул напоследок слегка сомкнул клыки на плече Феди, неразборчиво простонав что-то на своём языке.       — Л’убл’у теб’а, — Илдан перевернулся на спину, по-прежнему держа Федю в лапах, тот развалился на нём, совсем расслабившись.       — И я тебя люблю, — Федя передвинулся чуть выше, уперев подбородок в скрещенные на груди Илдана руки, и заглянул в сверкающие глаза, — Ты невероятный… Буквально во всём.       — Не-ве-ро-аты? — Илдан невесомо погладил его по спине, его пасть оскалилась в подобии улыбки, которая испугала бы кого угодно, но только не Федю.       — Самый невероятный, — Федя сжал мех за длинными ушами и наклонился к соулу за поцелуем.