Очень странное происшествие

Марк тяжело вздохнул на очередной выкрик жены, обвиняющей его в безразличии, и зашёл в гараж. Счастье есть! Захлопнув за собой ворота гаража, он, не включая света и постоянно спотыкаясь о разбросанные тут и там инструменты, подошёл к рабочему столу, на котором стояла незаконченная деревянная модель самолёта и несколько бутылок. Сделав глоток из одной из них, Марк включил настольную лампу, достал из одного из ящиков новую доску, подсоединил телефон с музыкой к колонке, неторопливо заправил свитер в джинсы, чтобы не испортить, надел защитную маску и, наконец, вставил провод от напольной пилы в розетку. Наслаждаясь любимой музыкой и приятным делом, Марк не заметил, как пролетело время. Вдруг сквозь басы и шум пилы прорвался какой-то посторонний звук. Упало что-то? Мужчина выключил инструмент и осмотрел гараж. Кажется, всё было как обычно, но всё же… Была какая-то странность. Что-то было не так. Он принюхался. Пахло… тиной? Фу. Марк ненавидел запах тины. Его передёрнуло. Мужчина вновь повернулся к столу и продолжил своё занятие, но весь запал, кажется, уже прошёл. Водоросли, рыба, гниение мёртвых растений и животных… Именно так пахло озеро, в котором утонул жуткий старик, живший по соседству, когда Марку было десять лет. О, кажется, он помнит тот день, как будто это было вчера! Стояла жуткая жара и духота, воздух был тяжёлым и влажным, а его братья и сестры, как и всегда, громкими и надоедливыми. Никто тогда так и не узнал, зачем этот местный сумасшедший зашёл в воду, но Марк видел, как он утонул, а потом — как вылавливали из озера его труп. Мужчину передёрнуло. И почему он вдруг вспомнил о том дне? Его жена обожала рыбу, и потому запах этот ему приходилось чувствовать нередко, но обычно в голову ничего подобного не лезло. Марк хмыкнул, пожал плечами и снова включил пилу. Если он ускорится, то уже сегодня успеет выпилить все детальки для своей модели. Мурлыкая себе под нос какую-то популярную песню с радио, он продолжал работать. Вдруг его шеи коснулось чьё-то дыхание. Марк нахмурился и, опасно нагибаясь над столом со включённой пилой, выдернул шнур из розетки. Всё настроение сбили! Он же столько раз просил Сару не заходить в гараж, когда он занят, и она даже вроде как соглашалась, но вот опять! Мужчина резко развернулся к жене, собираясь озвучить всё, о чем думал, но в шоке замер, широко распахнув глаза. Перед ним была вовсе не его жена. Это была… Статуя? Да, скульптура плачущей девушки, закрывшей скрытое вуалью лицо руками. Марк, не отводя от неё взгляда, осторожно покинул своё место и попятился к двери, старательно подавляя панику. Наконец, он ощутил спиной ворота гаража, сел на корточки и, продолжая внимательно наблюдать за статуей, попытался нащупать ручку. Не выдержав напряжения, мужчина на мгновение обернулся, чтобы найти её, а когда вновь повернулся лицом к столу, то замер от ужаса, поперхнувшись воздухом. Девушка, всё такая же неподвижная и, кажется, ещё более печальная, стояла прямо перед ним и протягивала руку, будто моля о милостыне. Сердце Марка бешено колотилось, в глазах темнело. Он судорожно выдохнул, покрепче схватился за ручку двери и толкнул её наверх. Ворота поддались — даже странно, честное слово. Продолжая смотреть на девушку, мужчина сделал шаг назад и, не веря своему счастью, резко захлопнул дверь гаража. Обошлось? Немного помедлив, он прислонился ухом к воротам. Тишина. Непонимающе нахмурившись и закусив губу, Марк вернулся на прежнее место и принялся чего-то ждать. Чего? Зачем? На эти вопросы, пожалуй, он и сам не мог бы ответить, но на улице была уже ночь, все спали, и потому, конечно же, никто ничего не спросил. Когда прошло несколько минут, но ничего, что могло бы объяснить происходящее, так и не случилось, мужчина недовольно фыркнул, покачал головой, развернулся спиной к гаражу и побрёл домой. Дойдя до входной двери, он помедлил. Ему хотелось принять ванну, просто забыть о происшествии и никогда больше не вспоминать… Но что-то внутри него противилось мысли зайти в дом, как будто сделав это, он впустит туда эти мысли, и тогда они уже ни за что от него не отстанут. Марк закрыл глаза и прижался лбом к двери. Холодно, но ничего удивительного — ночь ведь. А в том штате, где он вырос, даже зимой самой низкой температурой было 50 градусов по Фаренгейту. Забавно, как иногда меняется жизнь. Марк сморщил нос, тяжело вздохнул, как будто поднял фунтов 40 или его попросили вымыть посуду, и отвернулся от двери, прижавшись к ней спиной. Собравшись с духом, он открыл глаза. Перед ним стояла плачущая девушка из белого мрамора. — Я даже не удивлён, честное слово. Мужчина напряженно сжал челюсти и снова закрыл глаза. Как же его всё это достало… Холодная рука крепко схватила Марка за плечо, и всё его существо затопила жгучая боль, будто его одновременно кусали тысячи муравьёв-пуль. Не выдержав этой пытки, мужчина закричал во всё горло, но к тому моменту, когда его жена успела выбежать, накинув лишь халат, на улицу, на крыльце уже не было ни его самого, ни странной статуи.

***

— Молодой человек! Молодой человек, ну что вы здесь разлеглись, это вам не кровать! Встаньте сейчас же, или я вызову полицию! — громкий визгливый голос с неохотой прорывался в его сознание. Марк еле слышно застонал. Голова трещала, как шарик, в который закачали слишком много гелия. Ох, и давно он так не напивался… Невнятно что-то пробурчав, он принял вертикальное положение. — Ну, так вы уходите? — требовательно раздалось у него прямо над ухом. Черт. Мужчина махнул на продолжавшую что-то говорить старуху рукой и, протерев глаза, побрёл наугад по дороге. Вдруг осознав происходящее, он резко затормозил. Огляделся. Да, так и есть, это тот самый парк, где он за своё детство провел, наверное, больше времени, чем в самом доме. Вот его любимое дерево для лазанья с друзьями, вот скамейка с розовой облупившейся краской, сидя на которой он впервые пробовал пиво и сигареты, щедро предложенные ему старшими друзьями… Подумать только, как давно он не был в родном городе! Но всё же, что он делает здесь сейчас? Да и не помнил Марк, откровенно говоря, не то что какой-то большой пьянки, но и чтобы она планировалась не помнил тоже, а в одиночку с ним такого ещё никогда не было. Вдруг кто-то толкнул его в плечо. Мужчина обиженно потер ушибленное место и посмотрел вслед убегающему подростку. За ним пробежала стайка девчонок в таких же высоких джинсах и ярких полосатых футболках. С огромными залакированными начесами и короткими джинсовками с подплечниками. Как в детство вернулся, честное слово. Тихо хмыкнув, он развернулся на 180 градусов и направился к ближайшей автобусной остановке. По его прикидкам, было около часа дня, а значит, если поторопиться, можно успеть на автобус, который идёт до аэропорта. Дойдя до места своего назначения, мужчина тяжело плюхнулся на скамейку. Ох, что-то он устал… На самом деле, обычно Марк с лёгкостью мог целыми днями держаться на ногах даже в самые загруженные месяцы, но не сегодня. Он грустно вздохнул. Старость, наверное. Да и сон ещё этот странный… Нет, подумать только, живая статуя — да это же просто смешно! — Покупайте! Покупайте! Газета! Свежая газета! Всего 40 центов! Ну, что ж, почему бы и нет. — Добрый день. Одну газету, пожалуйста, — сказал Марк, протягивая продавцу деньги. Однако получив желаемое, торговец не просто не успокоился — он натурально взбесился! — Ты! Choupique каджун! Ты вздумал обдурить меня?! Что за дерьмо ты мне тут подсовываешь?! Думаешь, я не знаю, как выглядят центы, а?! А ну, пшёл отсюдова! И газету мне верни, урод! — Ugly ass! — не растерявшись, ответил наш герой, убегая от разъярённого продавца. И чего он так взбесился, нормально же всё было? А, черт с ним. Сев на лавку и отдышавшись от непродолжительного, но весьма выматывающего забега, мужчина развернул газету… И обомлел. На первой полосе первой страницы было огромными жирными буквами напечатана роковая надпись: «The Beatles: Пол Маккартни был арестован и отправлен в японскую тюрьму по обвинению в употреблении наркотиков». И казалось бы, ну что в этом такого, совсем уже не новость, в конце концов. Но в том-то и проблема. Это произошло почти 45 лет назад. Эта газета, именно этот выпуск, всё детство провисел у него над кроватью, вместе с другими вырезками из газет и журналов про Битлз. Это совсем не новость для него, но в уголке газеты красуется дата её публикации. 16 января 1980 года. Блять.

***

О том, что произошло позже рассказывать можно очень и очень долго. Но мы постараемся не быть Львом Толстым и немного сократить пройденный героем путь до основных моментов. Итак, вот Марк осознаёт своё положение: у него нет дома, нет денег (они, конечно, есть. Но как их использовать, если у него центы и доллары образца еще не наступившего десятилетия? И карточка, которая теперь не привязана к счету), нет документов (вообще, они тоже есть. Но. Там где он прописан сейчас живут другие люди. Его, по сути, нет — есть грудной младенец с его именем, фамилией и семьёй). Что же делать? Что же делать? Что же делать? В общем, он вспомнил, что когда-то давным-давно (прямо сейчас! А!) дом, соседствующий тому, в котором он провёл всё своё детство, занимала какая-то очень старая женщина, вроде как состоящая с ним в дальнем родстве. К ней, что ли, напроситься? Ну и напросился. Но как это всё проходило — вообще отдельная песня. Со стороны и вкратце это выглядело примерно так: — Ты кто? — Я ваша тётя. Вернее, двоюродный внук, пришедший из далёкого будущего. У меня ничего нет, так что пустите. Дайте водички напиться, а то так кушать хочется, что аж переночевать негде. — Ты goober? — Нет, I kid you not. — То есть ты просто couyon и hoser? — …Да. — Ну, что ж, проходи, ложись, здравствуй; обед себе ловишь сам, оплата за месяц с первой зарплаты. Потом потыкался туда-сюда, поискал работу, но что современному айтишнику делать в начале 80-х? Короче, стал мебельщиком. Плотником. Краснодеревщиком. Кроватки детские делал. Столы там, стулья. Платили не то чтобы много, но в долги не влез и на том спасибо. А потом бабка померла и домик ему отписала. Ну, наш парень похоронил её под деревцем и зажил в целом весьма неплохо: что кушать есть (озеро, лес — матушка-природа), где жить есть, с кем жить нет, но оно уже и не надо, и совсем не скучно. И наслаждался он жизнью до тех пор, пока однажды…

***

— Пап! Пап! Паааап! Ну пойдём на рыбалку! — Нет. — Ну нам скууучно, — пропели хором три голоса. «Бог ты ж мой, — раздражённо думал Марк, — да наши родители просто святыми были. Ну что за привычка такая орать с утра пораньше и чего-то требовать.» — Паааап! «Нет, однажды я обязательно придушу этого мелкого идиота. 6 утра. Единственный выходной. А я пожилой человек, между прочим!» — Пап! — Отстань от меня. Пусть мать с тобой сходит. Давай, Мари, я в тебя верю. До рассвета это твой сын. «Они живут в соседней доме, так почему я слышу этих гребаных детей, как будто они живут в соседней комнате?! Чувствую себя студентом в общежитии: воняет, все вокруг орут, голова раскалывается, сил нет.» — Ммм… А помните того старика, который живёт в соседнем доме? «Так…» — А давайте вы с ним сходите, а? Он же вроде родственник, вот пусть и выполняет свои семейные обязанности. «Я беру свои слова назад. Гааадыы!» — Ура! Мы идём на озеро с сумасшедшим стариком! Мы идём на озеро с сумасшедшим стариком! Мы идём на озеро с сумасшедшим стариком! — кричали дети каждый на свой лад. — Ага, а потом будем праздновать день рождения! — Чей? — Да какая разница?! — Зои, ну как можно быть такой глупой?! 16 января — день рождения Лютера Кинга младшего. — Мааам, а Марк опять умничает! Очередная ссора за стеной не умолкала, но мужчину это больше не тревожило. 16 января 1980 года — день его перемещения. 16 января 1990 года — день его смерти. Сердце Марка сжалось от обуревающих его чувств. Он прекрасно помнил, как, будучи мальчишкой, отправился на рыбалку со своим безумным стариком-соседом и как тот утонул. Утонул, спасая его младшую сестру, которую Марк тогда чуть не убил, когда, заигравшись и слишком сильно толкнув, уронил за борт. Черт.