Ревность

      —Денис! — раздался строгий голос Петербурга после того, как хлопнула входная дверь.       Денис закатил глаза и неохотно сполз с кровати. Он неспешно поплёлся в коридор, нахмурившись. Сейчас наверняка отец за что-нибудь отчитает, и парень уже мысленно готовился ко всему, перебирая различные варианты.       Но в коридоре он с удивлением обнаружил не только Сашу, но и его возлюбленного.       —Здравствуйте, дядя Коля, — немного просияв, поздоровался младший Романов.       —Здравствуй, — с тёплой улыбкой ответил Минск и посмотрел вниз рядом с собой.       Мурино проследил за его взглядом и увидел ребёнка лет пяти-семи, который был очень похож на Николая. Очевидно, это был его сын. Мальчишка держал папу за руку и смотрел на Дениса внимательно, а затем он широко улыбнулся и весело сказал:       —Привет! Меня Саша зовут.       —Привет… — промямлил Денис, зачем-то покосился на отца и пожалел об этом.       Старший Романов смотрел на мальчика тепло и… нежно. Мурино не помнил, когда отец смотрел на него так же последний раз, а потому его сердце болезненно сжалось. Но он лишь стиснул руки в кулаки.       —Будь добр, поставь чайник, — обратился к сыну Саша и передал ему коробку с тортом.       Денис с тяжёлым вздохом пошёл на кухню, небрежно поставил коробку на кухонный стол и, набрав в стальной чайник воды, поставил его на зажжённую плиту. К его недоумению никто на кухне не появился, поэтому парень осторожно заглянул в гостиную. На широком диване между Романовым и Немиговым сидел Солигорск и что-то радостно балагурил, активно махая ручками.       Парень вновь неосознанно посмотрел на Петербург и поджал губы, заметив на его лице широкую улыбку, а когда ребёнок замолчал, он ласково потрепал его по голове. Мурино стиснул пальцами косяк двери до побеления костяшек. Тут он встретился взглядом с мальчиком, который мгновенно расплылся в искренней и дружелюбной улыбке. И Денис, фыркнув, раздражённо бросил:       —Чайник закипел.       Вскоре все сидели за столом, о чём-то беседуя, но Денис их не слушал, размазывая крем торта по блюдечку. Он украдкой бросал взгляд то на отца, то на Колю, то на его сына. Младший Романов с тоской отметил, как Минск холит и лелеет маленького Сашу. Он незаметно для всех закатил глаза, пытаясь самого себя убедить, что не завидует младшему Немигову. Хотя зависть и какая-то необъяснимая, как ему казалось, ревность захлестнули его мысли, что очень неприятно сдавливали грудь.       —Я к себе в комнату, — пробурчал парень и ушёл, так и не притронувшись к лакомству и чаю.       —Иди, — Денису показалось, что слово было брошено отцом абсолютно безразлично.       Плюхнувшись на кровать, Мурино тяжело вздохнул и, уставившись в потолок, погрузился в свои невесёлые мысли. А через некоторое время раздумий он пришёл к горькому выводу, что Саша любит сына своего возлюбленного больше. Во всяком случае, ему так показалось с самого начала.       Вечером того же дня в его спальню тихо прошмыгнул мальчик и молча уселся рядом с Денисом на край кровати.       —Чего тебе? — хмуро проворчал Романов.       Саша, так ничего и не сказав, неожиданно обнял парня, который в миг изумлённо распахнул глаза. Поколебавшись несколько секунд, он всё же мягко оттянул от себя Немигова и отвёл взгляд.       —К чему это? — несколько смущённо спросил он.       —Просто, — коротко и простодушно ответил Немигов и ушёл, оставляя Мурино одного.