Кризис

      Честно, лучше бы он просто упал в обморок.       В ушах стоял белый шум, конечности не держали, а сам он еле сдерживал рвотные позывы и тошноту. В животе крутило так, будто желудок пытался выдавить сам себя: колющая боль сменялась режущей, на секунду останавливалась и затем снова начинала цикл страданий, не давая разогнуться. Если бы не хватка Джона, то Лололошка бы уже давно свалился и скрючился на земле, наверняка напугав бы этим прохожих. И если до этого он мог списывать все те симптомы на обычную утомлённость или стресс, то сейчас... Ло даже не знает, как будет объяснять своё положение Джону — он же с ума сойдёт! Ло отчётливо чувствовал, как тот пытается что-то наколдовать, но понимал, что это бесполезно: вряд ли найдётся заклинание, способное удалить раковые клетки, учитывая уровень развития технологий в этом мире.       С каждым днём ему становилось всё хуже и хуже, и если он не хотел умереть, ему нужна была профессиональная помощь.       В таком состоянии Ло даже не заметил, что Джон дотащил его до дома, а затем и до своей постели, пока не почувствовал своим затылком освежающую прохладу хлопковой подушки. Медленно повернув голову в сторону, где предположительно находился его возлюбленный, Лололошка проморгался, пытаясь заставить зрение сфокусироваться. Очень хотелось спать, но он дремал меньше трёх часов назад, и эта быстрая, сильная утомляемость была очередным признаком, подтверждающим самые страшные догадки. Сейчас приступ должен был закончиться быстро, но он знал, что с каждым разом ситуация будет только ухудшаться, пока не приведёт его к концу.       Лба коснулась кажущаяся слишком ледяной ладонь, и Ло почувствовал какое-никакое умиротворение: его не оставили одного.       — Джон? — позвал Лололошка, наконец чувствуя, как ему легчает. Живот всё ещё тянуло, но теперь он хотя бы мог видеть и слышать не сквозь пелену. И ему не нравилось, к чему всё это вело. — ...Не молчи.       — А что мне говорить? Красавица, это и есть твоё «забей, скоро пройдëт»? Я же неоднократно говорил, что смыслю в медицине; а ты говорил, что доверяешь мне. Так в чём проблема? — Скорченное в гримасе взволнованности, злобы и некого разочарования лицо Джона создавало собой тень, падающую на сознание Лололошки. Ему было... стыдно. Дейви сам никогда не врал и, конечно же, ожидал от него того же, а он взял и... не то чтобы не соврал, скорее недоговорил, но в данном случае это ощущалось одним и тем же. А ещё Джон, очевидно, очень сильно стрессанул, потому что Ло видел чужие подрагивающие ресницы и трясущиеся руки, и чувство вины только усилилось.       — Ты прав, Джон. Прости меня. Просто это всё очень... сложно для меня. Понимаешь, дело в том, что я не хотел конкретно утаить от тебя свою болезнь, скорее я пытался отрицать её возвращение сам для себя. — Лололошка отвёл глаза в сторону окна, позволяя солнечным лучам ослепить себя, совсем не готовый увидеть реакцию Джона на свои слова. Но ему не нужно было смотреть, чтобы представить взгляд, полный непонимания, шока или ещё чего.       —...Болезнь? — Осевший голос сквозил озадаченностью, пока его владелец присел на кровать, нерешительно положив руку на чужую, слегка сжимая и привлекая внимание. Лололошка поджал губы, но, всё же пересилив себя, посмотрел Дейви в глаза. Те пристально, но нежно разглядывали его, изредка моргая.       Лололошка впал в ступор, внезапно осознав, что даже не знает, как объяснить свою ситуацию. Нет, когда диагноз подтвердился ещё в первый раз, он прошерстил интернет в поисках любой доступной информации, включая происхождение, развитие и тому подобное. Но и Ло не то чтобы эксперт в лекциях. Хотя попробовать, конечно, можно.       Под рёбрами укололо в последний раз, и организм словно превратился в один большой вакуум. Тяжело вздохнув, Лололошка принялся собирать мысли в кучку. Знают ли вообще в этом мире про опухоли и всякое такое?       — М-м, дело в том, что у меня рак желудка, он мне передался по наследству от отца, — Ло заметил вопрос во взгляде Джона и неловко прокашлялся, — ... у вас про такую болезнь не знают, понял. Кстати, раз мы один и тот же человек, разве ты не должен был тоже... типа... заболеть?       — Стоп-стоп-стоп, давай по порядку, принцесса! — Помотал головой Дейви, подсев совсем вплотную. — Во-первых, нет, ничем я не болел. Во-вторых, раз уж начал объяснять, то давай до конца... и про отца тоже.       — Оке-ей? Если совсем коротко, то в организме каждого человека, по крайней мере, в моём мире, есть так называемые раковые клетки. И обычно организм справляется с ними сам, не давая «разрастаться», но бывают случаи, когда клетки делятся слишком быстро. Ну и образуется опухоль. Отец погиб как раз из-за того, что начал лечение слишком поздно, да и возраст уже сказался... — Лололошка пожал плечами, даже уже не думая о том, открыли ли здесь понятие деления клеток. Джон не глупый, поймёт. Только вот тот выглядел... испуганным? Лололошка мысленно ударил себя по лицу: ну конечно, он забыл уточнить самое важное. — Рак не обязательно приводит к смерти, мне уже вырезали опухоль, и всё было нормально.       Но Дейви успокоен не был.       — То есть она вернулась?       — Ну... да, но это только потому, что я так и не смог попасть на приём, чтобы удостовериться в том, что мне удалили все очаги поражения — меня перенесло к тебе в мир буквально через две недели после операции.       Тягостное молчание упало на спальню, и даже свет из окна словно стал тише, подчёркивая напряжение момента. Оно и понятно: выхода просто нет — у Джона специальные навыки отсутствуют, а как выбраться обратно в родной мир Ло они тоже не знают.       Тем не менее, Ло чувствовал своим долгом хотя бы малость утешить Дейви, даже когда у самого внутри бушевала буря страха, нежелания умирать и беспокойства за любимого. Ведь Лололошка мог умереть, и ему уже было бы всё равно, даже если умирать пришлось бы в агонии; а Джон был бы вынужден жить с его смертью.       У Ло в родном мире были друзья и семья. У Джона не было никого.       Лололошка легонько потянул его за рубашку на себя, настойчиво предлагая прилечь, но всё же оставляя шанс уйти, если вдруг тот того захочет. Но Джон не ушёл. Наоборот: положил голову на чужую грудь, прижимаясь и слушая сердцебиение, и обхватил его тело руками, обнимая. Ло почувствовал себя бабочкой в коконе, особенно если учитывать, что он всё ещё был обёрнут одеялом.       — Я найду способ вернуть тебя в родной мир, пока не стало слишком поздно. Обещаю, любовь моя, — прошептал Джон на грани слышимости, подтянувшись ближе к лицу Лололошки, чтобы оставить невесомый поцелуй на губах. Словно боялся причинить боль.       И Лололошка мог не верить в хороший конец или успех, но Джону доверял точно. Безоговорочно и беспрекословно. Поэтому он влюблённо улыбнулся, кивнул и запустил пальцы в зачёсанную назад чёлку Дейви, растрёпывая её и получая в ответ фырканье.       — Но как же ты? У тебя же здесь работа, долг перед родиной там, в конце концов, — замялся Лололошка, вдруг поняв: Джон не говорил, что отправятся они вместе.       — А я... завершу все дела и найду тебя. И чтобы к тому моменту уже был здоров, — прищурился Дейви, но сам голос звучал утешающе.       — Главное сам не перетрудись, а то некому будет меня спасать, — пошутил Ло, но, как говорится, в каждой шутке есть доля правды. Он действительно беспокоился за состояние Джона, как за физическое, так и за моральное. Тот сколько угодно мог строить из себя всего такого сильного и действительно таким быть, но он всё ещё оставался человеком, и он всё ещё был подвержен болячкам и... прочим неприятностям. Хотя одна такая «болячка» всё же обошла JDH стороной, и Лололошка был несказанно этому рад.       — Нет, я готов на что угодно. Потому что не хочу потерять ещё и тебя, — тон, с которым говорил Джон, не оставлял места для возражений: если он что-то решил, то переубедить его просто не представлялось возможным. Поэтому оставалось лишь смириться и следить за ним самостоятельно. «Не хочу потерять ещё и тебя» оставляло ещё больший осадок на душе, напоминая про одиночество, которое раньше было константой в жизни Джона. Эдакий бункер в горе, где они жили относительно продолжительное время, кричал об этом особенно громко: одна кровать, одно кресло, одна ложка. Один Джон.       Вдруг появилось особо сильное желание перевернуться и как осьминог обхватить Дейви всеми конечностями, и Лололошка не стал себе в этом желании отказывать. В конце концов, они оба это заслужили.       — Ты чего это? — довольно рассмеялся Джон, с радостью принимая подобный прилив нежности со стороны возлюбленного.       — Просто очень сильно тебя люблю. Спасибо, что остаёшься со мной всё это время, — честно признался Лололошка, чувствуя, что ещё чуть-чуть — и он поддастся желанию уснуть. Эти слова были не просто мыслью, кинутой в воздух, лишь бы ответить хоть что-то. Нет, они были важны, потому что Ло говорил такое слишком редко, настолько, что Джон каждый раз думал, что он как-то напортачил или случилось что-то серьёзное, раз Лололошка вдруг говорил нечто подобное.       — Пф, ещё бы я тебя бросил!.. И я тоже тебя люблю.       Вместе они обязательно найдут выход из этой ситуации.