Shadow in your head

Даже в самом тихом уголке, затерянном среди бескрайних полей и дорог, уходящих в звенящую неизвестность, воцарился командный голос старшего Чона. Хосок, не терпящий хаоса, активно жестикулировал, указывая, где расстелить плед, куда выставлять закуски, а куда бутылки. Младшие в это время глушили моторы своих байков; тишина, нарушаемая лишь остывающим металлом, казалась непривычной. Воздух здесь был настолько чистым, что каждый вдох отзывался в легких странной эйфорией, но даже это природное опьянение не могло заглушить горький привкус момента. Сегодня они видят своего кудрявого друга в последний раз перед долгой разлукой. Америка была слишком далеко, а обещания вернуться всегда звучали неопределенно. Чонгук тряхнул головой, отгоняя навязчивые мысли, и направился к остальным. На нем, как и всегда, была чёрная одежда и любимая кожанка сверху. Образ грозного байкера – «покорителя Ямы» – нужно было держать до конца, даже если перед выходом Ким называл его ужасно противным прозвищем «малыш», покрывая поцелуями запретные участки кожи. Даже «истеричка» звучит гораздо лучше. Чонгук что-то недовольно пробурчал себе под нос, включаясь в общую суету. – Может, поможем им? – Чимин остановился, разглядывая живописную местность. – Нет уж, – фыркнул Чонгук, перекатывая во рту палочку от чупа-чупса. – Хосок как обычно скажет, что мы рукожопы и всё делаем не по фэншую. – Не обобщай, – усмехнулся Пак, поправляя выбившиеся пряди. – У меня-то руки из нужного места растут. – У тебя задница слишком большая, не поместились бы, – подколол его Чон, пытаясь скрыть подступающую тоску. – Завидуй молча, – Чимин звонко хохотнул, похлопал друга по плечу и зашагал вперед к старшим. Юнги, хранивший молчание, спокойно последовал за ним, оставив Чонгука позади. – Да идите вы… – цыкнул младший, чувствуя, как в спину упирается чей-то взгляд. – Малыша бросили друзья, да? – раздался бархатистый голос Тэхена. Он неспешно подошёл, нагруженный оставшимися контейнерами с едой, и прищурился. – Отвали, – огрызнулся Чонгук. – Не сердись, истеричка, – Тэхен качнул головой в сторону горизонта. – Мы прокатимся по трассе перед трапезой. А вы с Юнги останетесь за главных. Охраняйте алкоголь. – Ну конечно, – Чонгук сложил руки на груди, стараясь выглядеть максимально невозмутимо. – Кто, если не мы, – вытаскивая погрызанную палочку изо рта, произнёс Чон. Тэхен делает несколько шагов вперёд, с лёгкой ухмылкой наклоняется к младшему и напоследок оставляет лёгкий поцелуй, совершенно не переживая, что кто-то это увидит. Они в кругу тех людей, которые точно поймут. И ведь их всё-таки увидели. Юнги собирался подойти к Чонгуку, но резко остановился и развернулся, стараясь сделать вид, что ничего не увидел. – Ну ты, блять, ещё трахни меня по среди полей, – фыркнул Гук. – На глазах у друзей. – Мне не проблема. Не скучай без меня, –  улыбаясь, Ким пробежался взглядом по младшему. – Роан будет с вами? – резко выдал младший. – Думаю да, возможно в качестве грид-герл, а может сядет к кому-то на заднее, ещё и отблагодарит потом, – подмигнул Ким. – Только попробуй позволить ей сесть туда. Я сам лично сиденье откручу и твой член заодно, – нервно цыкнул Гук. – Когда ты злишься, у тебя очень мило дёргается кончик носа, – рассмеялся мужчина. – Неужели какая-то шлюшка из Ямы вызывает у тебя чувство ревности? Я польщён. – Иди куда шел, – прорычал Гук. Тэхен свободной рукой делает воздушный поцелуй, пародируя младшего и уходит к компании. После того как мужчины закончили организовывать место, где они проведут следующие несколько часов, компания пошла к мотоциклам. Намджун накидывает на плечи Пака свою кофту и уже собирается уходить. – Я с вами собираюсь, – на удивление уверенно сказал Пак. – Точно? Мы не семьдесят километров ехать будем. И даже не девяносто, – оборачиваясь, сказал Ким. – Намджун, я с вами, – твердо сказал Чимин, надевая кофту мужчины. Намджун слегка улыбнулся и уже вместе с Паком направился к золотой БМВ. Чонгук улёгся на плед и уставился в небо. Юнги в это время все ещё пытался понять: ему показалось, или Тэхен поцеловал Чонгука? Мин взглянул на Хосока, забирающегося на Хонду, и Роан, крутящуюся около них. – Тоже бесит эта блондинка? – вдруг сказал Чонгук, от чего Юнги аж вздрогнул. – Не внушает доверия, – как всегда коротко ответил Мин, выбирая что-то из закусок. – Сто процентов она глаз на моего брата положила. Надеюсь, у него хватит извилин не прыгать с ней в постель, – Чонгук усмехнулся. Гул моторов в отдалении и этот легкий запах жжёной резины всегда приводили его в чувства. Рядом с Юнги было чертовски спокойно,  от него веяло какой-то особой аурой. – Слышь, ты чего такой грустный? Из-за Америки, что ли? Не парься, мы тебя не бросим, даже не надейся. – Так привык к вам, – Юнги неловко повел плечом, глядя на свои руки. Внутри всё сжималось от мысли о скором рейсе. Он пытался подобрать слова, чтобы наконец спросить о Тэхёне, но те как назло рассыпались. – Не хочу оставлять всё здесь. – Да брось, посмотришь новую страну, развеешься, – Чонгук дерзко хмыкнул, сорвав травинку. – А мы тут пока всё уладим. Тебе там безопаснее будет, а то, знаешь, когда из тебя пули наживую достают, не очень приятно. Я до сих пор помню лицо Тэхёна. Юнги почувствовал, как в груди стало тесно от всего невысказанного. Вдруг это его последний шанс обсудить свои чувства с кем-то настолько близким? – Кстати, о Тэхёне... – Юнги замялся, голос прозвучал глухо и неуверенно. – М? – отозвался Чонгук, не прерывая своего занятия. – Там, у мотоциклов, – Юнги сглотнул, чувствуя, как внутри всё сжимается от странного волнения. – Он... – «Он»? Юнги, не тяни кота за яйца. Ты о чем? – Он поцеловал тебя? – резко выбросил Мин. Чонгук медленно выпрямился, стряхивая что-то с ладони, и обернулся к другу. Его лицо было абсолютно спокойным, без какого-либо намека на неловкость. – Господи, ты так говоришь, будто он преступление совершил, – Чон усмехнулся, глядя на побледневшего Юнги. – Ну да. Поцеловал. Юнги замер, вглядываясь в лицо друга и ожидая подвоха или шутки. Но Чонгук был серьёзен. – Возможно, я сейчас скажу что-то очень странное для твоих ушей, но мы вместе, – Чонгук небрежно почесал затылок. Несмотря на внешнюю невозмутимость, его сердце пропустило удар, но он не позволил эмоциям отразиться на лице. – Ты и Тэхён? Давно? – голос Юнги стал чуть тверже, но в нем всё еще ощущалось потрясение. – Та хрен знает, если честно. По ощущениям всю жизнь. Мы, если что, вместе живем, – напоминая мальцу, что они всё-таки соседи. – Больше скажу, спим в одной кровати и далее по списку, – Чонгук спокойно взял онигири, который Тэхён приготовил, и с аппетитом откусил. – Ты так спокойно об этом говоришь, – Юнги смотрел  сначала на него, а потом отводил взгляд на дорогу. – Тебе совсем не страшно? Что люди скажут, что вас не поймут или... Тэхен же всё-таки достаточно известен здесь, – он замолчал, не в силах облечь свои страхи в слова. Чонгук прожевал и посмотрел на него, слегка улыбаясь, стараясь сильно не пугать его. – Юнги, послушай. Мы с тобой друзья. Давай так: сейчас я отвечу на любой твой вопрос, каким бы странным или личным он ни был. Спрашивай о чем угодно, я не укушу. Но взамен ты наконец нарушишь эту свою тишину и расскажешь мне то, о чем так упорно молчишь всё это время. Идет? – Юнги медленно кивнул. Спокойствие Чона странным образом подействовало на него, утихомирив внутреннюю бурю. – Как вы поняли, что это взаимно? Что это именно те чувства? – помешкав, все же решился спросить парень. – На самом деле я не сразу понял, как это произошло. Когда долго находишься с человеком, переживаешь с ним всякое дерьмо, в какой-то момент становится плевать, какого он пола. Помню, что после той ночи с дракой он первый раз сказал, что любит меня, только сказал на японском, а я ничего не понял. Потом ещё долгое время обдумывал это, – Чонгук кусал губы, прокручивая те дни в голове, пытаясь сформулировать мысль. – Пока я находился в полном одиночестве, понял, что не могу жить без этого человека, – Чонгук ещё не закончил говорить, как нетерпеливый Мин продолжил задавать вопросы. – Но разве это не неправильно? Не ужасно? – Юнги искренне пытался понять, ища в словах друга опору. – Ужасно жить с кем-то ради галочки, ненавидеть свою жизнь и врать самому себе. Я мог бы найти себе какую-нибудь девчонку, создать семью, наделать детей, но была бы моя жизнь такой счастливой? – отрезал Чонгук. – Зато в обществе я был бы таким как все, делал все правильно и по стандартам. – Я всё равно не понимаю, как ты можешь так спокойно об этом рассуждать. – Я бы, может, и не был таким смелым, если бы не узнал, что у Чимина с Намджуном всё тоже серьезнее некуда. – Прямо-таки серьезно? — Юнги едва не подавился воздухом. – О, друг, ещё как. Мы с Чимином обсуждали это и пришли к выводу, что в этом нет ничего криминального. Это просто чувства, которые ты не можешь контролировать. И срать я хотел, что Тэхен тоже мужчина. Хотя, не скрою, первое время сам думал, что со мной что-то не так Юнги замолчал, глядя на свои руки. Несколько секунд они сидели в неловкой тишине. – А ты можешь описать эти чувства? Каково это внутри? – Я не мастер красивых слов. Скажу просто: это безумно сильное желание, чтобы этот человек всегда был рядом. – Чонгук внимательно прищурился, изучая лицо друга. – Ты ведь не просто так об этом спросил, верно? – Я не знаю... Я запутался, – голос Юнги сорвался, превратившись в едва слышный, рваный шепот. Он судорожно перебирал пальцами край своей толстовки, не зная, куда деть руки, которые мелко дрожали. В груди разливался холодный, липкий страх, тот самый, что сковывает горло, когда боишься произнести правду даже самому себе. – Я совсем ничего не понимаю. – Да тише ты, выдохни. Никто тебе голову не отхерачит, – Чонгук подвинулся ближе, его плечо коснулось плеча Юнги, создавая хрупкую иллюзию защиты. Он продолжал спокойно жевать онигири, поглядывая на друга, – Нас никто не слышит, а я никому не расскажу. Я же правильно понимаю, Хосок – тот самый объект, который не дает тебе покоя? Юнги вздрогнул, будто его ударило током. Страх того, что его тайные мысли обрели форму и теперь их нельзя затолкнуть обратно, заставил сердце биться где-то в гортани, мешая дышать. – Я не знаю, что со мной творится в последнее время, – Юнги обхватил себя руками, словно пытаясь физически удержать рассыпающийся на куски мир. – Он так заботится обо мне, помогает буквально во всем. Но это ведь просто братская забота? Как с тобой? Даже когда мы спим в одной кровати, мне кажется, что совершаю преступление. Мои чувства... они, кажется... перестали быть дружескими, Чонгук. Мне страшно от самого себя. А Хосоку это точно не нужно. Он, наверное, хочет нормальную жизнь, семью, а не возиться с малолеткой, который до сих пор не знает, что ему надо от жизни. – Хосок всегда показывает свою любовь через действия, – Чонгук на мгновение перестал жевать, глядя на друга непривычно серьезно. – Он из тех, кто может молчать, но его забота кричит громче слов. Он будет оберегать тебя, даже если сам будет валиться с ног. – Он просто видит во мне маленького тебя, – выдохнул Юнги, чувствуя, как внутри всё сжимается от удушающей неуверенности. – После того как ты появился в его жизни, он расцвел вместе со своими цветами. Ты принес в его мир что-то, чего я дать не смог. – У меня из головы не выходит мысль, что он может быть для меня кем-то большим, чем просто другом. Это пугает меня до тошноты. – Юнги, посмотри на меня. У тебя когда-нибудь были отношения? – спросил Гук. – Нет. Никогда. – Тогда есть вероятность, что это просто вспышка. Влюбленность, которая со временем растворится, как туман. Когда думаешь, что это именно тот человек, с которым тебе жить до самого гроба, но оказывается, что это не больше, чем потрахушки или несколько бессмысленных свиданий. У меня было такое и не раз, – предположил Чонгук. Юнги поднял на него глаза, в которых застыло отчаяние, смешанное с тихой паникой. – А если нет? Если этот туман – всё, чем я теперь дышу? – Значит, сейчас у вас будет время, чтобы это понять. Расстояние – жестокая штука, но она честная. Вы будете далеко друг от друга, и это поможет тебе разобраться: реальное это чувство или просто страх одиночества. И поверь, именно в разлуке ты поймёшь, насколько вы стали жизненно важны друг для друга. – Ты думаешь, что он тоже может испытывать ко мне что-то подобное? – Юнги замер, боясь даже надеяться. Пульс бешено стучал в кончиках пальцев. – По крайней мере, он привязался к тебе. Ты для него, как второй глоток воздуха. Думаешь, он сможет просто выдохнуть и забыть о тебе на следующий день? – Мы ведь можем больше никогда не встретиться, – ему казалось, что эта разлука – начало конца. – Расстояние не значит ничего, когда человек значит всё, – спокойно произнес Чонгук, кладя руку Юнги на плечо. – Никто не собирается тебя оставлять. Вот увидишь, Хосок будет переживать за тебя больше, чем за самого себя. – Чонгук… – Вам обоим нужно время. Тебе только исполнилось восемнадцать, вся жизнь впереди и все такое. Вам обязательно нужно будет поговорить, когда всё уляжется. Я и сам, честно говоря, пока не понимаю, чего хочу от этой жизни, и мне дико непривычно жить с кем-то чужим, а не с братом. Но у меня к тебе просьба: не смей отвергать эти чувства. Не смей думать, что ты «испорченный», «неправильный» или что твои чувства – это что-то грязное. Юнги кивнул и замолчал. Несколько минут они сидели молча, думая каждый о своем. Парень хотел поблагодарить друга, но не смог подобрать подходящих слов, но ему и не надо. Они поняли другу друга без них, хватило просто легкой улыбки. – Хочешь, я тебя нарисую? – вдруг предложил парень, чтобы разбавить обстановку. – Нарисовать? Меня? – Ну да, – Чонгук покопался в рюкзаке и достал свои принадлежности, которые на всякий случай прихватил с собой. – Только тебе придется некоторое время посидеть, не двигаясь. – Меня никогда не рисовали. – Пора исправлять, садись как тебе захочется. Все равно эти ещё где-то круголя наматывают. Подросток слегка улыбнулся, чувствуя, как уходит напряжение. Они с Чонгуком стали ещё ближе и его это, несомненно, радовало. ✨✨✨ – Каков маршрут? – спросил Джин, выкатив свою Априлию на трассу. Двигатель негромко зарычал, и он, опершись одной ногой об асфальт, обернулся к остальным. – Давайте, что ли, до города и обратно, – предложил Хосок, задумчиво постукивая пальцами по рулю. – До первой заправки. – Не далековато? – нахмурился Тэхён, прищурившись и переведя взгляд с дороги на Чона. – Километров сорок будет, – спокойно ответил Намджун, будто речь шла о самой обычной прогулке. Тэхён тихо усмехнулся и, повернув голову, посмотрел на Чимина. – Я так понимаю, больше тридцати километров мы не разгоняемся? Чимин лишь пожал плечами, будто его это совсем не касалось. – Гоните, сколько хотите, – равнодушно бросил Пак. Тэхён поднял бровь и слегка склонил голову набок. – А ты сегодня в ударе, – заметил он, с легкой усмешкой наблюдая за другом. – Со мной тоже можно сколько угодно, – вдруг заявила Роан, пытаясь взобраться на заднее Ямахи Тэхёна. Она уже занесла ногу через сиденье, когда неожиданно наткнулась на преграду. Широкая ладонь Тэхёна легла прямо на сиденье перед ней, преграждая путь. Парень поднял взгляд и пристально посмотрел на девушку. – Со мной нельзя, дамочка, – спокойно, но твердо сказал он. – Припаркуй, пожалуйста, свою задницу на другом мотоцикле. Он слегка кивнул в сторону стоящей неподалёку синей Хонды. – Вон, Хосоку скучно одному кататься. Хосок, услышав своё имя, резко вскинул голову. Его взгляд заметался между всеми присутствующими — сначала на Тэхёна, потом на Роан, потом снова на остальных. На секунду он выглядел так, будто хотел возразить, но в итоге лишь тяжело выдохнул. – Ладно… садись, – нехотя буркнул он. Роан быстро воспользовалась моментом и, не теряя времени, устроилась на заднем сиденье его Хонды, довольно улыбнувшись. Мужчины быстро выстроились в ряд, моторы тихо урчали, словно звери, которым пока не позволили сорваться с цепи. Вечернее поле тянулось перед ними длинной полосой утоптанной грунтовой дороги — по обе стороны колыхалась высокая сухая трава, купаясь в лучах заходящего солнца, а где-то далеко на горизонте утопал город. Хосок первым слегка поддал газу. Его синяя Хонда мягко покатилась вперёд, и Роан, сидящая позади, инстинктивно обхватила его за талию. Мотоцикл шёл плавно, будто они просто выехали на спокойную прогулку. Следом двинулась золотая БМВ Намджуна. Чимин на заднем сиденье сначала выглядел совершенно спокойно: одной рукой он держался за Джуна, другой лениво поправил волосы, которые ветер уже начал трепать. Чуть правее уверенно катил Джин на своей белой Априлии. Он держал ровную линию, аккуратно обходя ямы на грунтовке. Позади, на небольшом расстоянии, шёл Тэхён на своей Ямахе, которой так и не терпелось ускориться. Пока они ехали через поля, никто особо не торопился. Колёса мягко шуршали по дороге, ветер гулял в траве, а местность впереди уверенно стремилась к бесконечности. Ким накрыл ладонью мягкие пальцы Чимина на своей груди, ласково провёл по ним большим пальцем и мягко отвёл его руку в сторону. Отпустив её, он позволил Паку почувствовать лишь тёплый поток воздуха и ветер, а затем прибавил газу, усиливая это ощущение. Чимин лишь немного вздрогнул от резкого рывка мотоцикла, но остался сидеть спокойно, поддаваясь тем ощущениям, которые дарил ему Намджун. Он никогда не чувствовал ничего подобного: словно ты вот-вот сорвёшься и упадёшь, но знаешь, что тебе есть за кого держаться. И потому полностью отдаёшься этому чувству опасности, будто играешь с ним и наслаждаешься каждым мгновением. Пак даже немного откинулся назад, борясь со своим страхом до последнего, но через пару минут чуть подался вперёд, наклонившись ближе к Намджуну, похлопал его по плечу, подняв свободную руку, и сделал короткий, почти заговорщический жест – вперёд. Намджун понял мгновенно. Рука на газе чуть повернулась, и БМВ рванула. Грунтовая дорога под колёсами вдруг стала короче в несколько раз, ветер резко ударил в лицо, двигатель загудел громче, а Чимин рассмеялся, прижимаясь ближе. Хосок первым заметил, как они резко уходят вперёд, и моментально переглянулся с Тэхеном и Джином. — О, нет-нет-нет, — пробормотал он с улыбкой и резко крутанул ручку газа. Синяя Хонда сорвалась следом. Роан инстинктивно прижалась к Хосоку крепче, ощущая, как с каждым новым километром на спидометре его тело становится всё более напряжённым. Она почти легла на его широкую спину и, сама того не заметив, скользнула пальцами ниже, нащупав под курткой твёрдый, словно каменный, пресс. Теперь это уже не просто поездка. Это настоящая гонка. Асфальт дрожал под колёсами. Спидометры стремительно ползли вверх, ветер хлестал по курткам и шлемам, а двигатели ревели так, будто каждый из них пытался перекричать остальных. Тэхён слегка наклонился вперёд, прижимаясь к баку Ямахи, и крутанул ручку газа ещё сильнее. Байк рванулся, как выпущенная стрела, достигнув отметки в сто пятьдесят километров в час. — Серьёзно? — прокричал Хосок сквозь ветер. — Думаешь, сегодня твой день? В ответ Ким лишь повернул голову и показал два пальца — жест «догоняй». Намджун сзади коротко рассмеялся, но не прибавил газ. В этот момент Чимин выкрикнул: «Мы отстаём», и Ким мгновенно наклонился вперёд, сжал руль, и на экране отображалось уже сто семьдесят километров в час. Сокджин немедленно среагировал, и белый мотоцикл начал подбираться ближе. Теперь они шли почти вровень: синяя Хонда Хосока, бордовая Ямаха Тэхена, белая Априлия Джина, Намджун на золотой БМВ и Чимин, который вцепился мертвой хваткой в куртку Намджуна и молился всем богам, чтобы его сердце не выпрыгнуло из груди раньше, чем они остановятся. Первым на въезде в город затормозил Хосок, которого никому не удалось обогнать, и только Тэхен почти сделал это, заглушив мотор на две секунды позже. – Я же говорил, сегодня не твой день, – ухмыльнулся Чон, слезая с байка и хлопая по сиденью своей Хонды. – Заткнись, – Тэхен поправил волосы, довольно лыбясь. – Почти сделал тебя, Хосок-а. В следующий раз точно объеду. Джин, элегантно припарковав свою Априлию чуть поодаль, только закатил глаза и потянулся, разминая шею. Он в эти детские разборки не лез, предпочитая держаться с видом человека, которому просто по пути. Намджун заглушил двигатель и первым делом обернулся к Чимину. Тот сидел сзади, белый как мел, но с бешено горящими глазами. – Ты как? – Намджун усмехнулся, протягивая руку, чтобы помочь слезть. – Я... – Чимин спрыгнул на землю и его слегка качнуло. – Это было... Это просто... У меня сердце сейчас проломит ребра. С заднего сиденья Хонды спорхнула Роан, чем привлекла внимание всех парней. Она поправила длинные волосы, стряхивая несуществующую пыль с джинсовой куртки, и оглядела компанию с ленивой улыбкой. – Ну и гонка, – протянула она, ни к кому конкретно не обращаясь. Тэхен поймал себя на мысли, что ее голос режет слух, особенно после рева моторов. – Хосок, ты маньяк. У меня чуть уши не заложило. – Зато какие эмоции! – Хосок, добряк по натуре, хлопнул ее по плечу чуть сильнее, чем стоило бы. Роан поморщилась. Тэхен, проходя мимо, дернул уголком губ. Не улыбнулся, а именно дернул. Взгляд скользнул по Роан и тут же ушел в сторону, к заправке. – Я в магазин, – бросил он. – Кофе. Пиво. Сигареты. Кто со мной? – Я, – тут же отозвался Чимин, которому нужно было прийти в себя после первого в жизни заезда на бешеной скорости. – И я, – Намджун кивнул, отдавая Чимину свою куртку. Компания двинулась к стеклянной двери заправки. Чимин шел последним и краем глаза заметил, как Роан остается у мотоциклов, якобы поправляя ремешок на своей маленькой сумочке. Джин тоже не пошел — достал телефон, прислонился к своей Априлии и сделал вид, что его опять тревожат по работе. Внутри заправки пахло бензином, дешевым печеньем и пластмассой. Тэхен сразу направился к стеллажу с сигаретами, Намджун встал в очередь за кофе, а Чимин тупил у холодильника с водой, пытаясь унять дрожь в пальцах. – Ты в порядке? – Намджун обернулся, заметив это. – Ага, – Чимин выдохнул и все-таки открыл холодильник, хватая первую попавшуюся бутылку. – Просто... Я никогда так быстро не ездил. Это, оказывается....так круто! Только все ещё страшновато, конечно, – говорил он, пытаясь открутить крышку бутылки. – И даже со мной страшно? – немного ухмыльнувшись, Намджун выхватил у Пака бутылку и открыл самостоятельно. Тэхен подошел с пачкой «Мальборо» в руках, кинул ее на кассу к кофе Намджуна. – Не позавидуешь Хосоку, с таким-то пассажиром, – сказал он вполголоса, кивая в сторону стеклянной двери, за которой маячил силуэт Роан. Намджун поморщился, но ничего не ответил и просто отдал бутылку Чимину. Кассирша пробила покупки, и они вышли наружу. Тэхен тут же прикурил, глубоко затягиваясь и выпуская дым в вечернее небо. Чимин присосался к своей воде, чувствуя, как отпускает адреналин. Роан стояла рядом с Джином и что-то щебетала, заглядывая ему в лицо. Джин слушал вполуха, поглядывая на трассу, и делал вид, что проверяет уведомления в телефоне. Хосок, единственный, кто не чувствовал напряжения, возился с топливораздаточным пистолетом. – Чимин-и, ну как тебе? – крикнул он, заметив вышедших. – Прокатился с ветерком? – Если бы не мои вцепившиеся в куртку Намджуна пальцы, я бы сказал, что это был лучший день в моей жизни, – честно признался Чимин, за что получил короткий смешок от Тэхена и одобрительный кивок от Намджуна. Роан, услышав это, хмыкнула и обернулась: – Ой, да ладно, это же не скорость совсем. Вот Тэхен иногда так гонит — там реально страшно. Повисла неловкая пауза. Тэхен затушил сигарету о край урны и посмотрел на нее с непередаваемым выражением. – Вопрос был адресован не тебе, – бросил он тихо, но так, что услышали все. Роан замерла. Джин демонстративно отошел на шаг, пряча улыбку в воротнике куртки. Хосок, как всегда, попытался сгладить: – Тэхен, ну зачем ты так? Она, считай, просто комплимент тебе... – Просто пусть рот закроет, – перебил его Тэхен, не повышая голоса. – Просто. – Он взял свой кофе из рук Намджуна и направился к мотоциклу. –Предлагаю не тратить время на пустые разговоры. Намджун вздохнул, взял у Чимина его бутылку и засунул ее в маленькую сумку на груди. – Садись. Мы едем обратно, – твердо сказал он. Чимин кивнул, чувствуя, как воздух между ними накалился. Он забрался на заднее сиденье БМВ, снова прижимаясь к спине Намджуна, но теперь уже не от страха, а в поисках защиты от этого странного, липкого холода, который разлила вокруг Роан. Девушка, поджав губы, села обратно на Хонду к Хосоку. Тот, вечно пытающийся быть хорошим для всех, завел мотор и бросил виноватый взгляд в зеркало заднего вида на друга. Джин не спеша оседлал свою Априлию, надел шлем и первым вырулил на трассу, показывая, что ему эта драма неинтересна. Тэхен завелся следом, дав другим знак не отставать. И колонна снова тронулась. Только теперь золотой БМВ Намджуна с Чимином на пассажирском сиденье держался чуть ближе к Ямахе Тэхена. Обратная дорога всегда короче — это Чимин понял почти сразу. То ли адреналин отпустил, то ли он просто привык цепляться мертвой хваткой в Намджуна, но теперь он даже мог открывать глаза и смотреть по сторонам. Юнги с Чонгуком остались на точке еще около тридцати минут назад. У них была тачка Юнги, пара пледов, а также немного вискаря и полное отсутствие совести, чтобы пить его без остальных. Они вылетели с грунтовки на трассу, и Тэхен тут же дал газу. Бордовая Ямаха рванула вперед, вырываясь из общей колонны. — Опять понесся, — вздохнул Намджун тихо, но Чимин скорее почувствовал это по гудению в его груди, чем услышал. Впереди уже мелькнула синяя Хонда Хосока. Он рванул следом за Тэхеном, принимая вызов. Белая Априлия Сокджина какое-то время держалась ровно посередине, будто наблюдая за этой детской гонкой со стороны, но потом Ким чуть прибавил, видимо, чтобы не терять их из виду, но и не ввязываться. — Догоняй, — крикнул Чимин Намджуну прямо в ухо, перекрывая шум ветра. Намджун мотнул головой, ведь он не дурак. Но газ все-таки чуть докрутил. Золотой БМВ плавно набрал скорость, но без фанатизма. Ровно настолько, чтобы не отстать от компании, но и не рисковать пассажиром, который только сегодня впервые в жизни почувствовал, что такое езда за двести. Впереди разворачивалась настоящая дуэль. Тэхен ушел в левый ряд, Хосок — в правый, они шли почти параллельно, разделенные лишь прерывающейся линией. Джин маячил где-то справа, не вмешиваясь, но и не пропадая из виду. Белое пятно мелькало между фарами встречных машин, как призрак. Чимин смотрел на них и чувствовал, как у самого сердце уходит в пятки. Это было красиво. — Сейчас Тэхен его сделает, — крикнул он Намджуну. Мужчина чуть повернул голову. Ветер трепал его волосы, но Чимин увидел, как он улыбнулся. Впереди бордовая Ямаха действительно начала потихоньку отрываться. Хосок не сдавался: синяя Хонда висела на хвосте, но с каждой секундой разрыв становился все заметнее. И тут случилось то, чего никто не ожидал. Хосок вдрез сбавил скорость. Резко. Так резко, что Джину пришлось уходить правее, чтобы не влететь в него. Намджун тоже сбросил газ, инстинктивно прикрывая Чимина рукой. — Что за херня? — выдохнул он. Роан сидела сзади, прижавшись к Хосоку. И ее рука была не на талии. Она была ниже. Намного ниже. Чимин моргнул. Открыл глаза шире. Нет, не показалось. Она реально залезла ему в штаны. Просто взяла и залезла. Посреди трассы... — Охренеть, — шепнул Чимин. Синяя Хонда ушла куда-то на обочину, в темноту, и Чимин, обернувшись, успел увидеть только, как Хосок лихорадочно тормозит и заносит мотоцикл чуть ли не в кювет, будто он в последнюю секунду увидел стену. Он заносил заднее колесо, пытаясь удержать равновесие, и одновременно пытался убрать от себя эту руку. Синяя Хонда вильнула, едва не уйдя на встречку, и Хосок начал тормозить уже по-настоящему. Чон дернулся так, будто его током ударило. Даже на скорости было видно, как напряглась его спина и как он зло мотнул головой. А Роан даже не убрала. Она сидела сзади с таким видом, будто так и надо. Первым к поляне пришел Тэхен. Он влетел на грунтовку, эффектно притормозил, подняв облако пыли, и спрыгнул с мотоцикла, даже не оглядываясь. Он откинул волосы назад и посмотрел на подъезжающих с таким видом, будто выиграл чемпионат мира. — Ну что, — крикнул он Чонгуку, который уже вскочил с пледа, — я говорил? Сегодня мой день! Чонгук засмеялся и побежал к нему, но на полпути замер, глядя мимо Тэхена. — А где остальные? Тэхен обернулся. Белая Априлия Джина подъезжала спокойно, без спешки. Он вообще выглядел так, будто каталcя по парку. За ним затормозила золотая БМВ Намджуна с Чимином, который наконец-то начал отклеиваться от спины водителя. А замыкал процессию…никто. Трасса за ними была пуста. — А Хосок где? — нахмурился Юнги, отрываясь от фляжки. Намджун заглушил мотор, помог Чимину слезть и только тогда коротко ответил: — Отстал. — Как отстал? — Тэхен аж подскочил. — Я его сделал, что ли, так сильно? Он же на хвосте висел! Намджун посмотрел на Чимина. Чимин отвел взгляд, пряча неловкую улыбку. Но щеки у него горели так, что скрыть это было невозможно. — Чимин, — Чонгук подошел ближе, вглядываясь в его лицо. — Ты чего красный? Что случилось? — Ничего, — пискнул Чимин. — Он что-то видел, — спокойно сказал Тэхён, прислоняясь к своей ещё теплой Ямахе. — У него лицо человека, который только что стал свидетелем преступления. Юнги прищурился, посмотрел на пустую трассу, потом перевел взгляд на Чимина. — Роан? Чимин только кивнул. — В точку, – Юнги просто замолчал, лишь бы не дать повод для подозрений. На поляне повисла тишина. — А что она сделала-то уже? — Чонгук переводил взгляд с одного на другого. Чимин открыл рот, закрыл, снова открыл. Язык не поворачивался. — Она… — он сглотнул. — Там, на трассе… Хосок ехал, а она сзади… ну... — Говори уже, — Чонгук нахмурился. — Она залезла ему в штаны! — выпалил Чимин и зажмурился, будто ожидал, что его сейчас убьют за эти слова. Тишина стала звонкой. А потом Тэхен расхохотался, громко, в голос, запрокинув голову. — Что?! — Чонгук вытаращил глаза. — Прямо на трассе?! — На скорости, — уточнил Чимин, все еще красный как рак. — Я сам видел. Она просто… взяла и залезла. А он так дернулся, чуть не улетел с дороги! И начал тормозить, а... а она даже руку не убрала! — Господи, — выдохнул Джин, но в его голосе не было смеха. Только усталое презрение. — Она сначала к Тэхену подкатывала, теперь за Хосока взялась... — Чего? – Тэхен резко перестал смеяться. — А ты не замечал? — Сокджин пожал плечами. — Она же на тебя глаз положила еще в прошлый раз. Но ты занят, это даже слепому видно. Вот она и переключилась. Это было ожидаемо. Тэхен посмотрел на Чонгука. Чонгук сжал челюсть, но в этот раз не стал язвить. — Бедный Хосок, — тихо сказал Гук. — Он же не такой. Он не умеет отшивать так, чтобы неповадно было. Она же теперь не отстанет. Чимин стоял рядом с Намджуном и чувствовал, как у самого уши горят. Он только сегодня первый раз сел на мотоцикл, а уже узнал столько всего о своих друзьях, сколько не узнал бы за год в городе. — Бедный Хосок... — эхом отозвался Юнги, но в его голосе не было ни капли жалости. Лишь ревность. Они показались спустя ровно минуту. Хосок подъехал медленно, аккуратно, будто вез хрустальную вазу. Заглушил мотор и долго сидел, глядя перед собой. Роан слезла сзади, поправила волосы и, ни на кого не глядя, отошла в сторону — курить. Хосок поднялся, бросил куртку на сиденье и пошел к компании. Лицо у него было такое, будто его только что окатили ледяной водой, а потом заставили это переварить. — Хосок-а, — осторожно позвал Тэхен. Чон остановился. Посмотрел на него. Перевел взгляд на Чимина, который все еще горел румянцем, и вдруг все понял. — Ты видел, — сказал он устало. Чимин кивнул, не в силах выдавить ни слова. — Это не то, что ты... вы подумали, — Хосок провел рукой по лицу. — Я не… у нас ничего не было. Она просто… — он запнулся, подбирая слова. — Она просто взяла и засунула туда руку. Я чуть не убился, пока тормозил, а она сидит и улыбается. — Мы поняли, — Намджун положил руку ему на плечо. — Ты как? — Я в ахере, — честно признался Хосок. — Я в полном, тотальном ахере. Что это вообще было? Чонгук протянул ему фляжку. — Пей. И забей. Она того не стоит. Хосок взял фляжку, сделал большой глоток и только тогда позволил себе выдохнуть. – Честно, я думал, оставлю её прямо там, на трассе, как раз для таких, как она, – быстро протараторил Чон, немного остыв и почувствовав, как алкоголь проникает в его кровь. В стороне, у белой Априлии, стоял Джин и смотрел, как Роан докуривает, тушит сигарету о подошву и медленно идет обратно к компании. — Весело тут у вас, — сказала она, ни к кому не обращаясь. — Ага, — ответил Джин, не глядя на нее. — Очень. Она замерла на секунду, но ничего не сказала. Прошла мимо и села на плед с другой стороны от Хосока, будто ничего и не было. Чимин переглянулся с Намджуном. Тот только плечами пожал. Сокджин ощущает в кармане кожаной куртки вибрацию. Мужчина достает телефон и замечает на экране номер Юнхо. — Я сейчас вернусь, звонок по работе, — произнес Джин, направляясь в другую сторону. — Оставь уже свои дела, посиди и поговори с братом, — вздыхая, сказал Тэхен. — Без меня ни черта не делается, — нервно улыбаясь, ответил Сокджин. — Хватит строить из себя сурового босса, — подвинувшись к Тэ, фыркнула Роан и ехидно улыбнулась. — Хватит флиртовать с Хосоком и строить глазки Тэхену, — поднимая трубку, мужчина отвернулся и сделал ещё несколько шагов по дальше от шумных друзей. — Здравствуйте, Господин Ким, извините за беспокойство, — раздался голос Кан. — Добрый вечер, что-то случилось? — беспокойно спросил Джин, засовывая левую руку в карман. — Дизайнеры прислали эскизы, и часть заказанных запчастей уже поступила на склады, — ровным голосом, начал мужчина. — Ты явно звонишь мне не за этим, — монотонно отозвался Ким, предчувствуя недобрые вести. — Вторая часть товара встала в порту Фукуока в Японии, причину пока что не удалось узнать. — Мы по срокам укладываемся? — Благодаря быстрой работе дизайнеров и механиков автомобили и мотоциклы будут скоро доставлены на автодром, — серьезным голосом отозвался Кан. — Чон Чонгук показывает отличные результаты, его новые эскизы, скорее всего, снова одобрят. У тебя талантливый друг. — Чонгук? Я тебе о нем рассказывал? На несколько секунд повисла тишина. — Да, недавно, когда я заходил в кабинет, вы рассказали. У него же ещё брат известный боксер, — растерянно произнес мужчина. — Ох, при таком объёме дел я забываю, что делал даже час назад, не говоря уже о прежних разговорах, — устало прохрипел Сокджин. — Понимаю. — В любом случае, прошу тебя заняться вопросом с грузом. Буду признателен, — раздражённо сказал Ким, нервно шагая из стороны в сторону. — Конечно, но появилась ещё одна проблема. Сейчас в офисе находятся несколько представителей из налоговой и других контролирующих органов. Они уже заходили ко мне. Речь идёт о документации и отчетности, включая налоговые декларации. — Мне стоит приехать? — рыкнул мужчина, сменив тон на более жесткий. — Что-то серьезное? Юнхо, не молчи, пожалуйста. И так проблем навалилось, только налоговой не хватает, — дёргая край кожаной куртки, говорил Джин. — Не думаю, что это необходимо, — слышалось с другого конца. – Все документы в порядке, я уже начал предоставлять им необходимую информацию. Думаю, они не задержатся надолго. Можете спокойно отдыхать, господин Ким. Все под контролем. — Благодарю, Юнхо. Я всегда знал, что на тебя можно положиться, — уже спокойно произнес Ким, стараясь не паниковать раньше времени. Мужчина сбросил звонок и достал пачку сигарет. Закурив, Джин вернулся к компании и опустился на плед рядом с братом. — Чонгук, ты снова в ударе. Твои работы скоро будут красоваться на новеньких спорткарах, — ухмыляясь, сказал Ким. — В принципе, ничего нового. Как в прошлый и позапрошлый раз, — гордо выдал Чонгук. Они ещё долго сидели в полях. Кто-то курил, кто-то пил вискарь из горла, Чонгук нашёл какую-то палку и тыкал ею в костёр, который разжёг Джин просто потому, что мог. Тэхен лежал на спине, уставившись в звёзды, и делал вид, что не слушает, как Чонгук тихо напевает что-то себе под нос. Роан наконец заткнулась и просто сидела в стороне, глядя в телефон с тусклым экраном. Может, поняла, а может, просто устала. Юнги тоже успел немного погонять с братьями Чон. Те даже немного поддались ему, чтобы мог всем похвастать, как обогнал братьев самого Хосока и, конечно же, самого «покорителя Ямы». Все уже начинали понемногу собираться, а Хосок и Юнги отошли чуть дальше. Чимин видел их из своего угла. Он сидел, привалившись к Намджуну, и смотрел, как два силуэта стоят у края поля, рядом с мотоциклами. Юнги курил, Хосок просто смотрел в темноту. — Ты последний раз сегодня гонял со мной, — сказал Хосок. — Ага, – Юнги кивнул. — И как? — Хреново, — Мин усмехнулся, но в голосе не было веселья. — Потому что последний, конечно же. Юнги молчал долго. Затянулся, выпустил дым в небо, которое уже начало светлеть где-то у горизонта. — Я, наверное, последний раз здесь. — Совсем решил? – Хосок повернулся к нему. — А у меня выбора нет, — Юнги пожал плечами. — Отец сказал — Америка. Учёба. Вылет уже сегодня ночью. — А если всё-таки не поедешь? — Поеду, — Юнги усмехнулся горько. — Потому что если не поеду, боюсь представить, что со мной будет. Хосок кивнул. Он понимал. У них у всех были свои «отец сказал», свои «надо», свои «нет выхода». — Это самый лучший выбор сейчас Юнги. Тебе так будет безопаснее, — сказал Хосок тихо. — Выходит так. Они стояли рядом, два человека, которые сегодня гнали по трассе так, будто за ними черти гнались, а теперь просто молчали в темноте. — Я буду скучать, — сказал Хосок. Просто сказал, как факт. Юнги посмотрел на него. На Хосока, который всегда был самым громким, самым весёлым, самым бесячим. Который сегодня проиграл Тэхену и даже ему, но держался до последнего. Который никогда не умел говорить серьёзно, а сейчас стоял и говорил. — Я тоже, — ответил Юнги. И это было всё. Они ещё постояли минуту, а потом пошли обратно к костру, где их ждали остальные. Чимин смотрел на них и чувствовал, как в груди что-то щемит. Он не знал Юнги так хорошо, как остальные, но даже ему было понятно — это конец чего-то важного. Не дружбы, нет. Дружба не кончается просто так. Но конец того, как они были здесь и сейчас. Все вместе. На этой поляне. С этими мотоциклами. Намджун, чувствуя, что Чимин замер, чуть повернул голову и тихо спросил: — Ты как? — Хорошо, — Чимин улыбнулся. — Просто думаю, что это был лучший вечер в моей жизни. Намджун усмехнулся и притянул его ближе. — Это только начало. Где-то слева Тэхен вдруг заорал на Чонгука, потому что тот ткнул его палкой в бок, и поляна взорвалась смехом. Джин закатил глаза, но улыбался. Хосок плюхнулся на плед рядом со всеми и выдохнул. Юнги сел напротив и протянул ему фляжку — последнюю на сегодня. Роан всё ещё сидела в стороне, но на неё никто не смотрел. И это было правильно. Костер догорал, небо светлело, а они всё сидели. Восемь человек, которые знали, что это не прощание. Потому что прощаться здесь не умели. Но в глубине души каждый понимал: таких вечеров, как этот, больше не будет. Никогда. ✨✨✨ Глухой рёв мотора синей Хонды разносится по ночным улицам, растворяясь эхом между домами спальных кварталов. Компании, застрявшие в разговорах на тротуарах, оборачиваются, чтобы поприветствовать мотоциклиста, и Хосок отвечает им доброжелательным рывком газа. Мотоцикл зверски рычит, вылетая на пустую полосу, будто за ним мчится невидимый преследователь. Хотелось бы, чтобы это было правдой. Чон тоскует по Яме, по ночным заездам, по попыткам обогнать младшего брата. Но прежнего уже не вернуть, и он это знает. Сердце бьётся так яростно, словно старается догнать синего зверя, а пальцы всё крепче сжимаются на руле, впиваясь в него, как в последнюю ниточку прошлого. В голове все ещё образ кудрявого парня, который покинул Корею несколько часов назад. В доме, где когда-то звучал смех Хосока, теперь царит оглушительная тишина. Тишина, что эхом отдается в душе Чона, добивая сильнее лобового противника на ринге. Хоть Чонгук и обещал появляться в родном доме хотя бы на час в день, тишина все равно будет съедать старшего. Благо он сможет хоть как-то забываться на тренировках. В голове каша, хочется просто напиться и лечь спать, но у него на этот вечер совершенно другие планы. Сегодня спустя длительный промежуток времени между ним и Хэвоном состоится бой, на который Хван дружелюбно пригласил старшего Чона. Мужчина решил не сообщать никому, кроме Тэхена, о своем визите к Хвану, чтобы лишний раз никто не волновался. Особенно брату, который бы точно куда-нибудь вляпался. Оглушительный звук мотора немного успокаивает Чона, выбивая из головы ужасные мысли о предстоящем бое. Мужчина сворачивает в тёмный переулок, немного сбавляя скорость. Постепенно шум оживлённой дороги стихает, растворяясь позади. Примерно через сто метров Хосок наконец достигает нужного места. Тихая улица погружена во мрак и лишь один тусклый фонарь с трудом рассеивает темноту. На парковке находилось достаточное количество машин и несколько мотоциклов. Чон ставит свою Хонду рядом, глушит мотор и глубоко вдыхает, стараясь успокоиться. Его взгляд невольно цепляется за Дукати, около которой он припарковался. Что-то в нём кажется знакомым. Точно такой же мотоцикл когда-то выбросил его с трассы в Яме. Хосок медленно обводит взглядом улицу, задерживаясь на массивных фигурах, выходящих из тускло освещённой двери. Мужчины с хрипами выходят из помещения. За плечами у них все ещё звенят удары, словно каждый из них продолжает драться даже после боя. Их лица размазаны: кожа вспухла от ударов, на скуле одного расползается багровый синяк, у другого по подбородку тянется тонкая струйка крови, третий вытирает тыльной стороной ладони губы, оставляя на коже красный след. Они пахнут потом, алкоголем и железом, и даже воздух рядом с ними кажется тяжелым и вязким. Изнутри вырывается шум, который бьёт по ушам и сразу заполняет голову. Грохочет музыка, подхваченная гулким эхом стен, слышны сдавленные крики, грубый смех, хриплые выкрики, где угадываются имена и ставки. Внутри царит хаос, и этот хаос зовёт его. Словно весь город вокруг вымер, оставив жизнь только здесь, за этой дверью. Хосок разминает плечо, чувствует, как сустав сопротивляется движению, но он лишь крепче сжимает пальцы, заставляя тело слушаться. Мужчина соскальзывает с мотоцикла и медленно идёт вперёд, каждый шаг отзывается внутри глухим ударом, как будто сердце бьётся в подошвах. Он думает о том, что было бы, если бы тренер увидел его сейчас. Чон Хосок – гордость страны, сильнейший боец, которому предсказывают большие арены, яркий свет и громкие победы. Сейчас же его дорога ведёт туда, где нет правил, где аплодисменты заменяет ор толпы, жаждущей крови, а победитель живёт лишь до следующего боя. Дрожь пробегает по телу, будто холодный ветер коснулся кожи. Она не похожа на страх, скорее на зов, который нельзя проигнорировать. Он останавливается у двери, достаёт телефон, выключает его и бросает на самое дно рюкзака. Там, среди бинтов, перчаток и нескольких мелочей, которые могут понадобиться, телефон становится лишним. Здесь он больше не нужен. Здесь решает только тело, скорость и сила. Хосок знает, что эта ночь закончится только двумя исходами. Он выйдет победителем и почувствует вкус крови и триумфа или останется лежать на этом полу, в окружении чужих криков и равнодушных глаз. Вокруг стоят люди Хэвона. Их взгляды холодные и изучающие, будто они рассматривают дичь, которая сама пришла в ловушку. Здесь никто не протянет руку, если он упадёт. Здесь он чужак, и каждый ждет увидеть его поражение. Чон проходит внутрь и сразу ощущает, как воздух становится слишком тяжелым. Здесь пахнет разлитым алкоголем, горелым табаком и кровью, запахи будто перемешаны в один удушающий коктейль. Громкая музыка давит на уши, но её постоянно перебивают крики людей, свист, смех и глухие стоны тех, кто уже получил свое на ринге. Всё помещение дрожит от оглушающего шума и криков толпы, все ждут очередной бой, после которого кого-то точно вынесут отсюда ногами вперёд. Хосок сжимает кулаки, чувствуя, как кожа на пальцах натягивается. Он идёт уверенно, но в груди поднимается тяжесть. Перед глазами снова и снова встаёт образ Хэвона, и в голове крутится лишь мысль о том, что отступать некуда. Этот бой не просто драка ради денег, здесь решается что-то большее, слишком личное, чтобы позволить себе проиграть. Чон останавливается и осматривает помещение. Низкий потолок, сырость, стены, испачканные пятнами, где сложно понять, что это грязь, пролитое пиво или кровь. В углу ринг, освещённый несколькими лампами, вокруг него толпятся люди, прижимаясь друг к другу так тесно, что едва хватает места дышать. Они кричат, пьют, делают ставки, и в их глазах нет ни жалости, ни сомнений, только жадный блеск. Хосок чувствует, как в животе всё сжимается в узел. Его мысли становятся холодными, он выталкивает из головы всё лишнее. Внутри остаётся только предстоящая схватка и решимость дойти до конца. Пройдя ещё немного перед мужчиной появляется знакомая фигура. Хэвон выходит из какой-то толпы, потирая костяшки на пальцах. Он идёт медленной, четкой походкой, попутно оглядывая бойцов на ринге. В глазах ничего. Пустота, а на лице никаких эмоций. Он не похож на человека, который способен что-то чувствовать. Хван слегка улыбается и делает ещё несколько широких шагов, а после останавливается около Хосока. – Чон Хосок, какая честь. Все же ты принял мое приглашение. Я глубоко польщён, – мужчина выдавил слабую улыбку, осматривая соперника с ног до головы. – Не сказал бы, что испытываю такие же чувства при виде тебя, – рыкнул Чон, облизывая пересохшие губы. – Ты совсем не изменился, все такой же... – мужчина сделал паузу и ухмыльнулся. – Такой же грубый и агрессивный. Мне казалось, что после трагедии несколько лет назад ты успокоился? – Хван поправил слегка растрёпанные волосы. – Заткнись. Все вопросы будем решать на ринге, – сдерживая желание впечатать Хэвона в ближайшую стенку, Чон развернулся. – Надеюсь ты знаешь, что какие либо правила в этом месте отсутствуют, – хмыкнул Хван. – Наслышан, – фыркнул себе под нос Хосок и направился переодеваться. ✨✨✨ Наматывая бинты на руки, Хосок тяжело и нервно вздыхает, стараясь скорее завершить этот ритуал, который только тянет время и усиливает напряжение. Каждое движение кажется неловким, будто пальцы подрагивают от переизбытка эмоций. Вокруг стоит гул, слишком густой, вязкий и давящий на виски так сильно, что Чон уверен: ещё чуть-чуть, и его голову разорвет изнутри. Хосок сжимает кулаки, словно пытаясь удержать в руках остатки спокойствия, хватает перчатки и направляется к рингу. Хэвон уже там. Его фигура выделяется на ярком свету, он позирует перед толпой женщин, ловя их восторженные взгляды, будто питается ими. Хосок останавливается на мгновение, оценивая противника, и медленно поднимается на ринг. Ледяная дрожь пробегает по позвоночнику, но ноги движутся уверенно, будто подчиняясь невидимой силе. Зал шумит, звуки сливаются в единый поток, то ли крики поддержки, то ли проклятья, всё звучит оглушительно. Кто-то выкрикивает имя Хвана, а кто-то пытается перекричать, поддерживая неизвестного им бойца. Хотя может кто-то из толпы узнал его и сейчас прибывает в шоке. Каждое слово тонет в шуме, но сам накал чувств легко читается. Люди ждут зрелища, жаждут боя и победы. Мысли расплываются, всё вокруг теряет чёткие очертания, а разум превращается в холодную пустоту, настроенную только на бой. Глаза противника пылают дерзким огнём, на лице появляется ухмылка, такая отвратительная, что внутри сразу же вспыхивает жгучее желание стереть её одним ударом. Хосок и Хэвон стоят друг напротив друга, словно два хищника, готовые сорваться в схватку за добычу. Воздух между ними становится тяжёлым, и каждый вдох наполнен предчувствием начала боя. Вот-вот кто-то из них сорвётся, не дожидаясь сигнала... И через мгновение раздается долгожданный звук, после которого двое срываются со своих мест. А дальше только звонкие удары, кряхтение и желание победить. Хосок слышит только стук сердца и ощущает как напряглась каждая мышца на его теле. Хван моментально идёт в атаку, выбрасывая быстрые и четкие удары, от которых Чон профессионально уворачивается, скользя по рингу. Хосок делает кросс, хук, а затем ещё раз кросс, чтобы вывести соперника на дальнюю дистанцию. Бой продолжается, оба пытаются выбить друг из друга все что накопилось за это время. С губы уже постепенно стекает небольшая струя крови, которую мужчина моментально вытирает. Хван продолжает наступать с слишком быстрыми атаками, от которых с каждой секунд уклонятся становится все тяжелее и тяжелее. А в глаза у этого человека горит адское пламя. Хэвон одержим этим боем и даже не думает останавливаться. Здесь не существует тех правил, к которым привык Чон. Никто не остановит бой, если ситуация станет критической, а будут лишь наблюдать за чей-то победой и за чей-то смертью. – Знаешь, Чон Хосок, а ты и вправду неплох, – получая удар в грудь, кряхтит Хван. – Настоящий чемпион, – ухмыляется противник. – Понятно почему Минджэ проиграл тебе. Зал шумит, но Хосок отчётливо слышит каждое слово. – Не смей упоминать имя моего друга, – сквозь зубы произносит Хосок. – Ты все ещё считаешь его своим другом? Он же бросил тебя. И знаешь почему?– скалится Хван, делая несколько комбинаций из ударов. – Ты убийца, – сплёвывая кровь на пол, рычит мужчина. Хосок на несколько секунд впадает в ступор и ощущает резкую боль в груди. Мужчина кашляет, пытаясь удержаться на ногах. – Убийца? Да что ты черт возьми несёшь? Разве не ты лишаешь жизни людей?  – Хосок снова пропускает удар за ударом, не в силах увернуться. Тело подкашивается, силы исчезают слишком быстро, даже не смотря на ежедневные тренировки. В голове рябит, и из глубины памяти всплывают обрывки прошлого, словно кто-то дернул за нитку, и вспышки, словно молнии, проносятся сквозь сознание. – Не людям решать, кому жить, а кому исчезнуть, – срывается с губ Хвана, голос его звучит спокойнее, чем слова. – Я не убийца и никогда им не был. Моя воля – решать судьбы других, – мужчина чувствует, как азарт медленно охватывает его, и под шумные возгласы продолжает теснить Хоска. Его движения выверены и стремительны, в каждом скрыты сила и холодный расчёт. Хван усмехается, уловив сдавленный звук со стороны противника. Тот, кто слишком привык к победам, всегда стоит опасно близко к падению. – Ты псих, Хэвон, ты чертов псих, – из последних сил кричит мужчина. – Хосок не сдается и все ещё держится на ногах. Все тело пронизывает боль, но ему не привыкать. – Чон Хосок проигрывает, не верю собственным глазам. Ты собираешься убить меня в таком состоянии? – усмехается Хван. – Что тебе нужно от всех нас? От меня, от моего брата? Что ты хочешь? Денег? – проводя быструю атаку, спрашивает мужчина. – В деньгах я больше не нуждаюсь. Мое единственное желание – увидеть смерть тех кто тебе дорог. Чтобы судьба каждого из вас рушилась медленно и мучительно. Точно так же, как разрушалась моя, – меня тон, выбрасывает боец напротив. – Ты думаешь тебе станет легче от этого? – шипит Чон. – Возможно, – хмыкнул Хван. – Хотя с ними так скучно, что уже начинает надоедать. Твой брат оказался слабаком, его дружок тоже не лучше, разве что тот кудрявый школьник, – мужчина остановился на и выдавил улыбку. – Мои парни вдоволь наигрались с ним. Хосок замолкает и несколько секунд смотрит в чужие глаза. – Что ты с ним сделал? – Хэвон не успевает дать ответ, как получает удар в лицо, настолько сильный, что его сбивает с ног. Хосок стоял, дрожа от ярости, его взгляд горел, как раскалённое железо. Сердце бешено колотилось. Он уже не чувствует боли, только безудержный прилив энергии, который захватывал каждую клетку. – Отвечай! – Чон борется с собой, пытаясь остановить этот неукротимый поток эмоций, но гнев захватывает его разум, словно буря, сметающая все на своем пути. Вокруг всё словно замедляется, а его собственные действия становятся бойкими и мощными, как вулкан, готовый извергнуться. Он чувствует, как он бурлит внутри, и каждый новый взрыв эмоций становится все более  разрушительным. В его памяти до сих пор всплывает тот вечер, когда Юнги с растерзанным лицом, переломами и травмами вбежал к ним, крича и умоляя вернутся к Чимину. Чон ощущает, как сердце сжимается от боли и непонимания, вспоминая ту безысходность и отчаяние, которые переполняли их. Хосок продолжает кричать, пытаясь узнать всю правду. Он прямо сейчас разнесет это здание к чертям, размажет каждого по стенке, каждого, кто посмел тронуть его семью. – Хосок... Я снова вижу твоих глазах этот огонь, – с мучительной интонацией произносит Хван, корчась от болит. Мужчина даёт рукой сигнал своим людям, понимая, что Чон не остановится. – Такое безумие. Прям как раньше, – шепчет себе под нос Хэвон. – Ты псих, – без остановки повторяет мужчина, полностью отдавая контроль своим эмоциям. В этот момент на ринг забегают несколько крепких мужчин и оттаскивают Чона назад, заламывая ему руки, на что тот пытается вырваться, продолжая срывать голос. – Кто тут из нас псих? – мычит Хэвон, поднимаясь с пола и смахивая кровь вместе с потом. – Разве ты не знаешь? Мальчишка не рассказывал тебе? Хотя, на его месте я бы тоже молчал, – с ядовитой улыбкой произносит противник и делает несколько шагов вперёд. – Мои ребятки воспользовались его беззащитным, маленьким телом так, как им этого хотелось, – наклоняясь, шепчет мужчина. – Надеюсь ты понял о чем я. – Ублюдок, – рычит мужчина, вырываясь из крепкой хватки. Хосок из последних сил рвется вперёд, он не слышит ничего кроме собственного крика в голове. Гнев Хосока превратил его в нечто не знающее границ и не поддающееся контролю. Даже после последнего удара сердце не утихало, руки продолжали дрожать, а взгляд оставался жёстким. – Ты трус, Хэвон, – цедит он, медленно, с нажимом на каждое слово. – Если не способен закончить бой по-честному. Твоё место в аду. И я тебя туда отправлю. Хван поднимает пустой взгляд на Хосока, будто заглядывая в самую глубь его души. Словно ищет надежду... – Ты уже однажды убил меня, – глухо произносит Хван. Слова падают в тишину, как тяжёлые капли. – Так что давай умрём ещё раз. Вместе. Медленно. Мучительно. Пусть эта смерть растянется на долгие годы. Ровно столько, сколько я страдал, пытаясь выжить. Хосок все ещё делает попытки выбраться, но этим ж причиняет себе боль. Такое ощущение, что ему сломали все кости, вытащили все органы, а сердце проткнули чем-то острым. – Думаю, что совсем скоро на нашей стороне окажется и Ким Тэхен, а потом и твой братец. – Этому не быть, – хрипит Чон. Усмехнувшись, Хван стал снимать с себя перчатки, а после бинты. Мужчина ещё несколько секунд смотрел в глаза Хосока, а после развернулся и направился к выходу с ринга. – Отпускайте его, – скомандовал мужчина. – Передавай привет Даин, – на последок крикнул Хэвон, спускаясь с ринга. Мужчина направляется в сторону ликующей, а после в бар, чтобы немного расслабиться. – Даин? – шепчет под нос Чон. Когда хватка ослабла, Чон моментально свалился на пол, не в силах стоять на ногах. ✨✨✨ Дорога до дома казалось невыносимо длинной, руки с трудом держали руль. Окружающий шум слился в глухую, искажённую симфонию, напоминающую адские звуки. Снова провал и снова бесполезная информация, ради которой его чуть не отправили на тот свет.