Влюбленные.

      Голова у Леви болела редко. За всю жизнь можно было сосчитать по пальцам, и то приступы случались лишь из-за сильных травм. Например, когда впервые прописали в глаз, да еще и с размаху, а ему тогда и десяти не было. Или когда тросы лопнули, и он полетел камнем вниз. С тех пор привод проверял каждый день, хоть и по протоколу не обязывали.        Но в этот раз все развернулось иначе. Ночью сковало виски, запекло в районе глазниц, и Леви, смахнувший на переутомление (ведь всем известно, что от долгой и кропотливой работы с цифрами мозг кипит), сложил дописанную через силу отчетность в папку и убрал в ящик стола. Заснул. Проснулся через несколько часов с пожаром в черепушке: словно маленький червь проник в ухо, прогрыз барабанную перепонку и прополз к самому центру — поставил наковальню и как начал долбить. По вискам било, в ушах стучало, а в глазах жгло.            Леви впервые пропустил завтрак: стоило только представить, какой его встретит шум и гам, как весь аппетит испарился. Умылся, глотнул холодной воды и свалился в кресло, спрятался за ладонью и прикрыл веки. Сейчас-сейчас, посидит немного, и пройдет…        Не прошло, и Леви был вынужден обратиться в больничное крыло. Выпив обезболивающего отвара, он спустился по лестнице, миновал пахучую стихийную клумбу и вышел на поле, где его ожидал взволнованный строй Элитного отряда. Приступ отпустил, но резь в глазах и болезненные вспышки во лбу от громких звуков остались, и, нацепив маску безразличия, Леви вполне отлично провел плановую тренировку. Кажется, пребывание на улице пошло на пользу: незаметно боль стихла, и стало легче думаться.        Возвратился в кабинет вместе с отрядом. Пока чайник грелся на крюке, Леви сосредоточенно объяснял дальнейшую стратегию, описывал ребятам тактику следующего выезда с группой Ханджи и затыкал охающего Эрена. Теперь болтовня как никогда раздражала: тяжесть и скованность в висках ударяли с новой силой. А еще больше раздражало пренебрежение: Рэй, слушающая точно вполуха, косилась на банку с подыхающими цветами.         «Превратили штаб хер знает во что и радуются теперь».       Не все цветы вскоре завяли, а девчонки и особо одаренные садоводы, которые внезапно обнаружились среди солдат, щепетильно ухаживали за букетами, меняли и подливали воду, выбрасывали засохшие ветки. Леви казалось, что цветочные реки тянулись до бесконечности: не находилось ни одной комнаты в замке, где не стояли бы цветы. Его кабинет не был исключением. Однажды вечером на его рабочем столе появился маленький веник белесых цветов в пузатой банке. Это Петра ухитрилась притаранить, заверив, что заботиться о растении будет именно она. Леви закатил глаза, но согласился, подчеркнув, что как начнут осыпаться, так сразу выдернет Петру и она не только соберет увядшие листья, но заодно и полы помоет, и пыль протрет. Конечно, под его чутким наблюдением.  — Эй, я кому поясняю? — гаркнул Леви. — Келлер.       Она тут же повернулась. Уставилась на него с задумчивым выражением лица, руки скрестила под грудью. Злая мигрень диктовала условия, и Леви, искренне желавший отругать девчонку, обошелся тем, что пронзил ее суровым взглядом. Как бы он не пытался придавить им Келлер, та, хоть и смотрела на него, явно видела что-то другое. Да и хрен с ней, потом разберется.  — На этом всё. Свободны, — наконец объявил Леви, и все, как по команде, отдали честь и направились к выходу.       Леви обошел стол, развернул кресло и с облегчением сел. Вытянул ноги, как дед сложил на животе руки и только прикрыл веки, как раздался стук. Захотелось проклясть всё, на чем мир зиждется. — Войдите.   — Капитан…       Леви цокнул.  — Чего тебе, Рэйла? — Он даже не стал подбирать ноги, лишь глаз приоткрыл.  — Вам эти цветы нужны?  — Не понял. — Вам эти цветы нужны? — сказала она еще громче, подошла к столу и ткнула пальцем в банку. — Можно я их заберу?  — Забирай и проваливай, — безразлично бросил и добавил: — Вместе с банкой, а то вода потечет. Убирать будешь. — Есть, сэр! Спасибо, сэр!       Отчеканила звонко, закопошилась на краю стола, и вот, почти смылась из кабинета, как: — Капитан, — тон ее голоса изменился, в нем послышалось корыстное любопытство, — вы сегодня себя плохо чувствуете?  — Не твоё дело, — грубо отрезал и демонстративно закрыл глаза: не будет больше с ней разговаривать. — Это да, но вы прям какой-то… странный.  — Нормальный.  — Раздраженный… У вас случайно голова не болит?        Чем-чем, а проницательностью Келлер не славилась. Пьянством? Да. Разбойничеством? Естественно. Но ведьм в роду у нее не наблюдалось. Или он чего-то не знал. Разве что мог прорезаться пытливый ум, унаследованный от деда, командора Пиксиса.       Леви с подозрением взглянул на Рэй, и она все поняла. Ее брови приподнялись, глаза расширились, и рот раскрылся. Попала так попала. — Так это от них, — усмехнулась она. — Ландыши, а ещё лилии, кстати, могут вызвать не только головную боль, но и зуд, чихание, боль в глазах и тошноту. Так что вам еще повезло!       Неожиданное открытие разбило проклятье: значит, выкинь он гребаные ландыши в окно, башка бы сейчас не раскалывалась? Вот кто виновник его мук, а с виду — неприглядные белые бусины в гуще длинных листьев. И на кой тогда Рэйле ядовитые цветы?        Леви подтянул ноги и пугающе насупился.  — Зачем они тебе? Что ты с помелом, — Леви кивнул на связку белых колокольчиков, — собралась делать?  — Мыло варить, — ответила, как будто это само собой разумеющееся, совершенно очевидное.        Леви недоверчиво прищурился и подался вперед.  — Мыло? — Ну да. Запах ландышей нравится моей подруге. Она служит в Гарнизоне.  Мне вот вербена нравится: она напоминает запах скошенной травы и лимона. Да и зачем они вам: вон как они вас уделали. — Хорош мне зубы заговаривать, — рявкнул он, почти убежденный, что она над ним глумится.       Мыло… В ее округлых глазах — неоспоримая правда, но Леви не верилось. Ему что-то говорит про мыловарение девка, которая за пинту пива готова продаться и полностью изгваздаться? Ну бред же. Ржет над ним — как пить дать. — Я скорее поверю, что титаны перестали жрать людей, чем в то, что ты способна на это… мыловарение, — и дополнил: — Ты сама сказала, что они ядовиты. — Звучит странно, наверное, — опомнилась она и затараторила. — Но вы же не знаете. Меня бабка приучала. В детстве ещё. Брали дешевые бруски и переваривали, добавляли сухоцветы. И нет, они не ядовитые… Ну, по большей части. Просто запах резкий. — Хрень полная, — он даже не пытался разобраться.  — Как хотите, — двинула челюстью. — Я могу идти? — Да.       Хлопнула дверь, и повисла блаженная тишина. Выслушав фантастическую чепуху, Леви так и не допустил мысли, что ее слова могли оказаться искренними. С другой стороны — Леви привстал и задумчиво повел плечами — на кой хер ей врать, если еще недавно она сама выложила информацию о нападении в переулке? Все взвесив, Леви решил проверить и принюхался: а ведь в комнате и вправду витал стойкий травяной запах, который он в какой-то момент попросту перестал замечать. Поднявшись, Леви распахнул окна — свежий воздух влетел в кабинет как родной и дружелюбно облизал подставленные щеки.               Скорее всего, дело было в цветах.

── ✦ ──

— Да выше надо, выше, — брюзжал Леви, придирчиво наблюдая за тренировкой Исследовательского отряда.       Нет, Ханджи не сбагрила своих бойцов на него — она всегда сама тренировала отряд. В крайних случаях за них брался он, но только тогда, когда Ханджи тонула в отчетах по экспериментам или закрывалась в лаборатории вместе с Моблитом для теоретических исследований.  — Поверни руку! Да, так, — кричал бойцам он. — Быстрее скотину порежешь.        Пока над ними летали разведчики, Ханджи истерично пыталась найти тот самый листок со схемой предстоящих заключительных опытов с титаном Эрена. Не таскала бы она с собой бумаги, он бы на опушку не поволочился. С другой стороны, это даже к лучшему: сейчас ребятам технику подправит, а то совсем заржавели, пока торчали в четырех стенах. Как она ударилась в писанину, так и они срослись с архивом. — Че они у тебя размякли? — укоризненно зыркнул на Ханджи. — Совсем гонять перестала. — Леви, ты со своими не сравнивай. У нас другие методы. — Гибнут все одинаково.        Ханджи оторвалась от бумаг и вцепилась в него страшным взглядом. Леви хмыкнул и продолжил «равнодушно» следить за мелькающими тут и там разведчиками, слушая свист тросов.  — Нашла! — воскликнула она, не нарочно дернув рукой, и вся ее кипа рассыпалась под ногами. — Ой! Да чтоб тебя!..  — Ты как растяпа. — Это все твое бурчание под руку, — огрызнулась она и присела собирать листы.       Леви — за ней. Один, второй, третий, четвертый угодили в росу и промокли, окрасились в крапинку, но благо чернила не растеклись. Ханджи вновь забормотала, только уже куда радостней, словно увидела милого титана под деревом. На деле же она наткнулась на пестрый фиолетовый куст с мелкими бутонами.  — Леви, да ты смотри! — Ханджи сорвала веточку и показала ему. — А знаешь, иногда твое бурчание бывает полезным.       Что за траву она ему старалась впарить, Леви не интересовало. Он отшатнулся, недовольно скривив рот: она же грязная, вон аж земля со стебля сыпется. Оба встали на ноги. Передал Ханджи листки. — Что это? — кивнул на сорванное растение. — Зачем тебе сорняк? — Как зачем? — ахнула так, что очки на кончик носа сползли. — Она же полезная. Отлично боль снимает и воспаление. Я, конечно, знала, что здесь полно лечебных трав, но дикую вербену впервые вижу. — Вербену?        Что-то знакомое, он где-то уже слышал — воспоминания завертелись на периферии, и защипало. Так… не вербену ли использует Рэй?  — Эй, дай-ка сюда.       Ханджи, однозначно не ожидавшая, что в нём вспыхнет любопытство, неуверенно отдала фиолетовое соцветие. Позабыв о брезгливости, Леви поднес цветок к носу и вдохнул…       Тот же запах. Однако аромат сорванного цветка чувствовался более насыщено, а от Рэй пахло куда слабее, еле уловимо и будто бы теплее. Странно, конечно странно, ведь запахи не могут быть холодными или горячими, но Леви помнил подогретый аромат скошенной травы и лимона. Словно весеннее солнце ласково прогрело цветочное поле, где она случайно уснула.       В зелени, в кругу пестрых лепестков, сладко свернувшаяся под лучами солнца — такой в его сознании всплыла Рэй.         Леви тряхнул головой.       Обошел Ханджи и сел у того самого куста, спиной ощущая изумленный взгляд очкастой. Без задней мысли собрал охапку, аккуратно нарвав веточки покрупнее. Позади захрипела Ханджи и удивленно выдала:  — Решил познакомиться с ботаникой? — и с усмешкой прибавила: — Могу научить делать припарки и настойки, если надо.  — Нет. Нашла схему?  — Да, — она вытащила листок и протянула ему. — Держи.       Леви, в одной руке сжимающий сиренево-зеленый пучок, другой принял план эксперимента, всмотрелся. Да, Эрен — титан-перевертыш, но возможности у него не безграничные, и уморить его опытами перед самой вылазкой — затея, бесспорно, херовая. — Леви, — обратилась к нему Ханджи с подозрением, — что ты собрался делать с вербеной? В чай добавлять?        Он выдержал секунды перед тем, как сказать: — Есть человек, которому она пригодится.

── ✦ ──

      Недалеко от левады располагались деревянные столы с лавками. Их стояло немного, да и редко когда они были свободными — разве что по ночам. За ними часто можно было увидеть галдящих солдат или серьезных офицеров. Очень уж любили раскидывать партейку под открытым небом, перекусывать рядом с любопытными носами служебных лошадей, которые вплотную подходили к забору и так и норовили ущипнуть кого-то за рукав, лишь бы и им что-нибудь перепало.        Яблоко с грохотом прокатилось из одного конца стола в другой, и прямо на роковом обрыве ловкие пальцы Оруо его перехватили. Забрав из столовой привезенные на заре яблоки, Элитный отряд договорился встретиться после полудня именно на лавках. По плану их ожидала тренировка верхом, а отсюда как раз рукой подать до коней. Леви, естественно, был в курсе, где искать отряд.  — Рэй, давай! Быстрее!  — Петра, не за неё! — верещал Оруо, прыгая у стола. — За меня болей! — Ещё чего!  — Ты не забывай про женскую солидарность. — Не умничай, — огрызнулся Оруо на слова Эрда, а тот вместе с Гюнтером хрюкнул в кулак.        Незатейливая игра превратилась в ожесточенное соревнование. Идею сыграть подкинул Гюнтер и, уделав Эрда за пять минут, уступил место вечно препирающимся друг с другом Оруо и Рэй. Правила были до смешного просты: по обе стороны стола становились первый и второй игрок. У каждого — по яблоку, и каждый, не дожидаясь другого, должен пускать яблоко по столу. Игра продолжается до тех пор, пока один из игроков не пропустит яблоко и оно не упадет на землю.        Вначале Оруо и Рэй, перекинувшись парочкой колких шуток, играли без особого интереса. Но когда яблоко Оруо набрало скорость и в последний момент чуть не выскользнуло из подставленной ладони Рэй, забава приняла неожиданный оборот. Яблоки бешено залетали по столу, уязвленная Рэйла оскалилась, перестала смеяться и зарычала угрозы. Оскорбившийся Оруо вздернул нос и принялся метать бедные, уже отбитые яблоки со всей силы. Оба скакали от угла к углу, ловили красные снаряды, спотыкались, матерились и уже чуть не бросались друг в друга искалеченными фруктами.        Однако никто не проигрывал.       Петра болела на все поле, махала руками и орала. Эрен подпрыгивал и хватался за голову, Эрд давился хохотом, а Гюнтер пререкался с Оруо, словно хотел сбить его с ритма. Сам Оруо пыхтел и не упускал цель из виду. Вдруг он толкнул яблоко так далеко от Рэй, что ей пришлось всем корпусом наклониться, но…        Рэй задержала дыхание и проследила, как яблоко, коснувшись кончиков пальцев, соскользнуло вниз…        …и шлепнулось в раскрытую ладонь.        Она вскинула глаза и замерла: перед ней стоял недоуменный Леви с вытянутой рукой, в которой покоилось побитое яблоко. Рэйла поднялась, выпрямив спину, и все ребята как один умолкли.  — Забирай.        Точно по приказу, хотя таковым его слово не являлось, Рэйла в нерешительности взяла красное яблоко. Робкое «спасибо» тоже прозвучало само собой. — Капитан, — оживился Эрд, и Леви перевел взгляд на него, — собираемся раньше? — С чего это? У вас еще есть сорок минут. — Есть, сэр, — отдал честь Эрд. — А позвольте узнать: что-то случилось?        Почему-то Леви пропустил его вопрос мимо ушей, зато вместо этого вернулся к Рэй, которая только и успела, что поднести немытое яблоко ко рту. Застыла, не закрыв рта. Ей показалось, что Леви, будто увидев будущее, где она с удовольствием ест и звучно чавкает, поморщился, а потом… Он поднял локоть, и Рэй заметила, что все это время он держал ворох вербены.  — Да ладно, — оторопело выпалила она. — Это же?  — Где нарвали? — приняла связку с отвисшей челюстью. — Я сколько ходила — ни разу не видела. Спасибо, сэр. Может, вам тогда тоже сделать? Хотите?       Оглядев букет, она благодарно засияла. Пахучая, яркая вербена грела ладонь, как неожиданное внимание угрюмого капитана грело сердце: надо же, запомнил! Быть может, возобновившиеся тренировки станут еще лучше, эффективней? Быть может, он к ней совсем подобрел?.. Быть может…        Леви разорвал зрительную связь, оставив Рэй без ответа, и обратился к ребятам, строго их осмотрев.  — Прекращайте с едой играться, — вновь кольнул Рэй, не теряя суровости в лице. — Не для этого она. Через сорок минут всем быть у ворот.        Развернулся и пошел по холму в замок.        Рэй наконец откусила сладкое яблоко — кожура звонко хрустнула на зубах. Она жевала и следила, как капитан поднимался с идеальной осанкой, ни разу не оглянувшись. Да и зачем? — Рэ-э-эй, — одернула ее Петра. — А с чего капитан стал тебе носить цветы?  — Цветы? — смутилась Рэй и недоуменно нахмурилась. — Нет, Петра, это он для мыла. Хочешь, тебе тоже сварю?        Петра проморгалась, переспросила, но, услышав то же самое, согласилась на предложение, пожала плечами и отступила.  — Нет, ну я не знаю… Капитан просто так в траве ползать не стал бы. Нет, это… Не знаю, Рэй… — Пургу несёшь, — встрял Оруо. — Может, он мимо шел и наткнулся. Рэй, а что там за мыло у тебя? — Цветочное. Но оно простое, ты там не думай.  — Скока будет? — Для вас даром, ребят. Сколько надо?  — Не, ну моим если… Ну, штуки две-три давай, — смекнул он, точно не видя перекошенной Петры. — Я своим тогда после вылазки передам. Девчонки обрадуются, а мать хоть отвлечется.  — Договорились.        Петра, смотрящая то на Рэй, то на Оруо, оторопела, а потом как всплеснула руками и ушла к забору левады. Видимо, ее поразила весть о том, что Рэйла занимается мыловарением, или забота капитана. На самом деле, капитан Леви хоть и являлся человеком тяжелым и грубым, даже несколько вредным, но никогда не славился безразличием к своему отряду. Бывало, что Петру отпускал домой на день дольше положенного, заменял Эрда, когда тот уже физически не мог держать пост, и не было ни разу, чтобы он забывал о чужих травмах. Однажды он запретил Гюнтеру подниматься на тросах, когда тот растянул сухожилия на ноге.        Но, забывшись в соцветиях вербены и в предвкушении скорой работы, Рэй не уловила, как Гюнтер, стоявший позади, померк.  — Не кисни, — толкнул его в бок Эрд. — Иначе с лошади рухнешь.        Гюнтер беззаботно отмахнулся, но в грудь крысиными зубами вгрызлось безжалостное осознание, что если вдруг капитану — в сердце сильней закололо — понравилась Рэй, значит, у него нет никаких шансов. Он не помешает капитану Леви, а сделает шаг назад.  — Получается, игра закончилась? — с тоской подметил Эрен. — Закончится, как доиграем. Вставай, Эрен, и лови.        Непривычная беззаботность — мгновения: сладкие, как сочное яблоко, и ароматные, как букет душистых цветов. Выносливость и храбрость закалялись жестокими тренировками, а крепкость духа вырабатывалась безвозвратными потерями. Обломки разрушенной титаном стены превращались для Рэй в осколки лезвий, обращались резцами, по которым всем им приходилась идти ради смутной возможности на спасение. И из раза в раз (пусть и в жизни такого произойти не могло), она, босая, карабкалась по обломкам, натыкалась на ошметки изуродованных тел и пробиралась к тем, кого унесла смерть. Наказание за некогда сделанный выбор, когда она примкнула к рядам песочных курток. Слезы обжигали кожу, зубы скрипели, а ноги натирались и резались в кровь, оставляя за собой следы. Но стоило Рэй обернуться и посмотреть на бурлящий багровым хаос, как он затихал… Расстилался томящей сердце чернотой, а за самой Рэй, словно дорожкой, расцветали лепестки алых роз. Мир умирал и возрождался на глазах, пока в груди трепетала надежда — и в воображении, и в реальности. Чувствуя затылком пронзительный взгляд, Рэйла разворачивалась и с замиранием сердца встречала его в окружение кустистых цветов — надежного и сильнейшего капитана Леви.         Закон мироздания заключался в том, что неизбежная гибель расцветала пышными цветами, обрамляла пустые тела и утаскивала их под землю, чтобы позже на этом месте проросла новая жизнь.               Цветы, что сияли вокруг них, ничто иное, как души.        И если им всем суждено сложить головы на плаху светлого будущего, то истинная любовь и преданность цели станут единственным спасением для души и оправданием всем насущным страданьям.        Но сны непременно рассеивались, как туман поутру, а время переливалось ушедшими днями, в один из которых на рабочем столе капитана Леви оказался бумажный сверток с желтоватым бруском мыла и утопленными в нем разноцветными лепестками.