Заинтересованный в тишине

На улице проливной дождь. Крупные капли громко барабанят по оконным рамам, стекая вниз, чтобы оставить за собой тонкую дорожку прозрачных слез. Люди спешили поскорее оказаться в своих домах, дабы не мокнуть и улицы поселения постепенно пустели. На мир постепенно опускался вечер, обволакивая собой все необъятное. Лололошка недовольно нахмурился, смотря на стену из воды перед собой. Дождь застал его в самый неподходящий момент, заставив теперь стоять под навесом одного из зданий, чтобы не намокнуть и, не дай бог, потом заболеть. А пойти отдыхать к себе он просто не мог. Мешал сам дождь и приличное расстояние от его место нахождения до этого самого дома. Поэтому, оставалось только недовольно пялить перед собой, ожидая, когда ливень хотя бы станет поспокойней и домой можно будет дойти без особых угроз для здоровья. Рядом послышалось протяжное мычание, от чего парень непроизвольно дернулся. Повернув голову в стороны источника звука, мироходец удивленно посмотрел на корову, что стояла к нему практически в плотную. Коровник находился совсем рядом с рекой, но все равно требовал того, чтобы кто-то раз в пару дней приносил несколько ведер с водой внутрь для разных нужд. На этот раз доля выпала на самого комиссара, а предательский дождь заставил остаться в коровнике на подольше, хоть он все и закончил. Но даже если он и был тут, это не давало причин коровам вот так вот расхаживать по территории, явно отведенных не для них. Поэтому парню пришлось отвлечься от созерцания капель-слез и пойти отвести беглеца на место. Мягко погладив корову по голове, Лололошка закрыл за ней загон с тихим треском, устало выдыхая. Он вернулся на то же место, где и стоял до этого, но теперь мироходец осторожно перепрыгнул через перила, усаживаясь прям на них. Они были достаточно массивными, чтобы выдержать вес комиссара, а навеса хватает в длине для того, дабы на него не капала вода с неба. Немного согнувшись вперед, Лошка впился руками в перила сильнее, чтобы не упасть. Раскачивая ногами от безделия, парень запрокинул голову, выдыхая облачко пара высоко в небо. На улицы постепенно наступала ночь, температура незаметно падала, заставляя поежится, а дождь делал все только хуже. Ни домой не пойти, ни хотя бы согреться в таверне, где очень вкусно кормят. И оставалось Ло только сидеть и махать ножками, думая об о всем подряд. О Радане и Кейт, после мыслей о которых его губы тронула слабая улыбка, о Калебе, с которым у него теперь более или менее нормальные отношения. И о Кавински. Об этом бывшем наблюдателе можно было составлять отдельную графу в биографии самого мироходца. Их можно было назвать только пере-друзьями, недо-любовниками. Вроде и ладили отлично, на свидания иногда ходили, на которых парень в оранжевых очках каждый раз чуть ли не с ног до головы задаривал его разными прикольными штуками. А вроде и спали только за рабочие часы. Как это началось, Лололошка особо не помнил, хоть и был тогда трезв. Кажется, Винс пригласил его на внеочередное свидание, только на этот раз не в один из самых элитных ресторанов Алатерре, а просто к себе домой. Встретил он его тогда в легком халате, накинутым на разгорячённое тело, точно после душа. И завертелось все так, закрутилось, от чего очнулся комиссар только после нескольких часов умопомрачительного секса. Долго тогда они еще вот так вот лежали. Просто смотрели в потолок и тяжело дышали. А чуть позже, отдышавшись, обговорили пару шероховатостей, которые впредь стоит обходить, дабы не сделать хуже ни одному, ни другому. А уже чуть позже, когда мироходец вернулся к себе в поселение, на его счет пришло приличное такое количество рабочих часов, с какой-то дурашливой припиской по типу: «За самый прекрасный вечер в моей жизни, Шестеренка.» Ло на сообщение особого внимания не обратил, но впредь, стоило парню в оранжевых очках написать о встрече, как воин уже мчался к нему, даже особо не вслушиваясь в детали. Рабочие часы никогда не будут в его кармане лишними. Особенно когда обоим это нравилось. Все-таки, механик в этот момент мог спокойно расслабиться, а мироходец выпускал пар, который копился в нем неделями, чуть что, неприятно выплескиваясь на его знакомых. Их жизнь, а в особенности, отношения, были прекрасны. Если не учитывать один фактор, который каждый раз вводил Лололошку в ступор, стоило ему об этом задуматься. Он еще не разу не слышал, чтобы Кавински под ним стонал. Шипел, когда было больно, пыхтел на него, когда слишком сильно уставал, тяжело дышал, после нескольких долгих заходов. Но чтобы стонать, так ни разу. Это со временем даже начало наталкивать мироходца на мысль о том, что он не удовлетворяет Кавински полноценно. Раньше он хотя бы мог списать на то, что мало в этом разбирался и навряд ли мог сделать все хорошо. Но сейчас, зная уже намного больше, это заставляло сильно задуматься. Может, он делает что-то не так? Комиссар устало посмотрел на свои ладони. Аккуратно прикоснувшись кончиками пальцев к мозолям, он провел по ним, ощущая на подушечках грубоватую кожу. Парень задумался, глупо смотря на свои руки. От всех этих мыслей его отвлекло уведомление о затишье дождя и о скором приближении грозы. Поэтому, спрыгнув с перил, мироходец быстро побежал в сторону своего дома не взирая на мелкие капли дождя. Всяко лучше так, чем потом ночевать в коровнике из-за стены дождя. А на ходу он уже обдумывал в голове сообщение, которое собирается написать механику. И стоило ему прийти домой и все быстренько отправить, как практически сразу же пришел ответ. Отлично, Винс еще занят, но скоро будет свободен и даже готов принять Лололошку. Это звучало очень даже хорошо, потому что самому мироходцу еще предстоит доехать до дома блондина, а по пути заскочить в один магазин. И вот, через какие-то жалкие три часа он стоял перед владельцом квартиры. Мог бы и раньше, но из-за чертового дождя автобус пришел позже, так еще и в луже посреди маршрута застрял. Но вот, он стоит перед кроватью бывшего наблюдателя, комната погружена в полумрак, одна только одинокая лампа горит на тумбочке рядом. А сам Кавински вальяжно лежит на мягких простынях в одном только легком халате. Он усмехается, делая очередной глоток из своего бокала. Отставив его в сторону, блондин направил свой взгляд на мироходца, облизывая губы. - Не знал, что тебе подобное нравится. Мог бы и раньше тебе такое устроить. – Винс продолжал улыбаться, пока Лололошка перед ним краснел, как спелая вишня, держа в руках достаточно массивную секс-игрушку. Сине-голубоватого оттенка, длинного и чем-то напоминающее щупальце какого-то пришельца. А оно и еще было очень мягким, из-за чего комиссару приходилось немного шевелить рукой, чтобы удерживать его в одном положении. Кавински это забавляло, но ждать дальше он не намерен. – Ладно, иди уже сюда. Лошка выдохнул, ведь теперь ему не обязательно продолжать держать это чудо в руках. И бросив ее в спешке на кровать, он быстро забрался на перину, разве что сбросив перед этим гостевые тапочки. Всего секунда и вот мироходец уже нависает над своей пассией, впиваясь в его губы требовательным поцелуем. Тот вышел с легким привкусом вина, но при этом очень мягким и чертовски возбуждающим. Лололошка скинул с себя толстовку, отбрасывая ее куда-то за пределы кровати. Кавински наблюдал за этим с нескрываемым интересом, уже самостоятельно подцепляя кончиками пальцев край футболки комиссара. Но стоило ему хоть немного потянуть его наверх, как это действие остановили, заставляя поднять вопросительный взгляд вверх. Глаза парней встретились, но одна пара из них до сих пор была скрыта за темными стеклышками из-за чего Винс недовольно фыркнул. Демонстративно надув губы, он все-таки убрал свои руки с чужих одеяний, решив, что лучше стоит начать привлекать внимание к своим. Сверкнул глазками из-под своих длинных ресниц, как будто невзначай, стал крутить между пальцами ремень от халата. Лошка понял этот знак быстро и даже не удосужившись развязать едва державшийся узел, развел полы одеяний в разные стороны, открывая своему взору стройное и полностью голое тело. Удостоверившись, что торс механика все так же прекрасен, а член уже стоит по стойке смирно, мироходец отстранился под недовольный вздох и закатанные глаза. Аккуратно подтолкнув к владельцу квартиры оставленную без присмотра игрушку, Лошка устроился поудобнее, пристраиваясь спиной к ограждению кровати. За этим копошением Кавински следил, практически не моргая. И стоило комиссару все-таки успокоится, механик взял в руки ту самую игрушку, уже намного ближе рассматривая ее габариты. Почему-то из далека она выглядела меньше и этот факт заставлял узел внизу завязаться все сильнее и сильнее. Винс облизал пересохшие губы от волнения, немного задумавшись. Только сейчас он начал задумываться, а как эта штука вообще в нем должна поместится. И, скорее из личного интереса, парень перевернулся на живот, выставляя свою задницу на показ. Лошка смущенно отвел взгляд в сторону, будто сто тысяч раз до этого не видел того же самого. А через секунду осознав, что он так все пропустит, вернул свой взор обратно, скрещивая ноги на одеяле. Винс к этому момент уже тянулся за смазкой, что уже специально достали из ящика под кроватью. Откупорив крышку, он принюхался к запаху чего-то ягодного. Новая, потому и отвлёкся, но осознав, что все-таки делает шоу для своего парня, решил полностью сосредоточится на своем занятии. Бывший наблюдатель вылил прилично так смазки на свои длинные пальцы, немного размазывая ее между фалангами. И удостоверившись, что она уже достаточно согрета, парень завел руку за спину, подставляя ее ко входу. Немного покружив у входа, Кавински сдавленно выдохнул, вставляя в себя сразу два. Он развел их на манер ножниц практически сразу, закусывая губу от приятных ощущений там, внизу. И продолжая толкаться все глубже и глубже, парень ввел в себя уже третий палец, выгибаясь в спине от накатившей волны наслаждения. Затылком он ощущал, как комиссар пытается прожечь в нем дыру, будто собирался сожрать его живьем прямо здесь и сейчас. Посчитав, что растяжки достаточно, механик нехотя достал из себя сразу все пальцы, грустно выдыхая через нос. Он покосил свой взгляд на игрушку, что тихо мирно лежала рядом с ним, до сих пор не веря, что вот это вот сейчас окажется в нем. Но давать заднюю уже поздно, поэтому взяв в руки это нечто, Кавински последний раз на пробу подержал ее в руках. И довольно ухмыльнувшись, он поцеловал головку, заранее зная, что его жест не останется незамеченным. Деваться было некуда и подставив игрушку ко входу, парень надавил на основание, заставляя проникнуть ее немного внутрь. Разница с пальцами колоссальная, от чего Винс просто вынужден выгнутся в спине, чтобы хоть как-то отвлечь себя от столь внезапного наплыва эмоций. Внизу живота странно тянет и парень не знает, куда себя деть, вороша носом подушки. Но он не сдается так быстро, продолжая давить на игрушку, заставляя ее проникать все глубже и глубже. Ноги поехали в разные стороны и механик находился в прежнем положение только благодаря великой силе и одной руке, на которую он и упирался. Игрушка даже не полностью в нем, а Винс уже чувствует, как его распирает изнутри. Так еще и кожа на животе слегка натягивается, образуя бугорок. Бывший наблюдатель давится воздухом, когда это нечто с тихим хлопком оказывается в нем по самые яйца - то есть, по широкое основание. Вздохи из груди вырываются прерывистые, обрываясь где-то на середине. Дышать становится тяжело то ли от разрывающей изнутри наполненности, то ли из-за ощущения чужого взгляда, что будоражил каждую клеточку его пропитого до основания мозга. Убедившись, что игрушка в нем находится полностью, Винс до крови прокусил губу, хотя на секунду возвращая себе трезвость ума. Но в тот же момент рука тянется вниз, обхватывая член плотным кольцом. В голове только одна мысль «Как же, оказывается, охуенно бывает, когда ты приковал к себе все взгляды.» Всего пару движений по всей длине и механик выгибается до хруста в спине, падая животом на грязные простыни. Тяжело дыша, он все-таки находит в себе силы завести руку вновь за спину, за основание вытаскивая игрушку из себя. Она со смазанным шлепком покидает чужое горячее нутро, падая рядом с новым владельцем. А Винс оборачивается, через плече смотря на Лололошку за своей спиной. Мироходец выглядел задумчиво, даже несмотря на то, что он плотным кольцом сжимал свой член у основания, чтобы не кончить раньше времени. Продолжая пилить взглядом необычную новую игрушку, Лололошка задумался о том, что его догадка не оправдалась. Что ж, тогда стоит приступать к следующей вариации плана. Приблизившись к развалившемуся бывшему наблюдателю, парень в голубых очках навалился на него сверху, придавливая к матрасу всем своим не маленьким весом. Винс было дело попытался возмутится, но стоило комиссару войти в него вновь, все вопросы сразу отпали. Продолжая растекаться по простыням, механик извивался, желая получить всего и сразу. - Что ж, я вполне могу сказать, что ты меня затрахал до смерти. В прямом смысле слова. – Кавински тяжело дышал, отползая от мироходца на край кровати. Сколько часов прошло, он не знал, но точно был уверен, что не мало. Слишком уж много раундов было за этот вечер. Но стоило парню сделать пару глотков из бокала и поставить его пустого на место, как его вновь потянули назад. – Э! Куда!? – Отвертеться он так и не сумел. И вот уже на утро блондин понял, что с больной поясницей ему предстоит жить еще как минимум пару дней. Кое как изогнувшись буквой зю, механик пару раз все-таки смог провалится в сон, но когда совсем рядом прозвенел предательский будильник Ло, он понял, что поспать сегодня у него уж точно не получиться. И повернувшись лицом к мироходцу, бывший наблюдатель немного сощурился, всматриваясь в чужие эмоции. Лололошка выглядел задумчиво, а с учетом того, что лежал он на спине, скрестив руки на груди, так вообще походил больше на философа. - Ну и чего ты такой задумчивый? Вспоминаешь, в каких еще позах меня не брал? – Кавински сдавленно хихикнул, прижимая к себе подушку сильнее. Даже в таком положении было сложно лежать, но прикрывая глаза, механик понимал, что сон вообще не идет. А это было грустно. - Нет. Я хочу спросить напрямую. – Лололошка нахмурился, а Винс напрягся, резко открывая глаза. Таких слов после столь умопомрачительного марафона он точно не ожидал услышать. А теперь еще и начал переживать, после того, как мироходец развернулся к нему с серьёзным видом и взглядом, полным мыслей. – Почему ты не стонешь? Смысл сказанного до механика дошел не сразу, а как только это произошло, его пробило. Громко хохоча, он утыкался носом в подушку, параллельно надеясь, что из-за такого вот веселья не защемит поясницу. Лошка такой реакции не ожидал, но чтобы получить ответы, пришлось ждать, пока блондинчик все-таки успокоится. Смахнув слезинку с ресниц, Винс продолжал хихикать, тяжело дыша. - Ох Великая Ала и Терра. Так ты из-за этого решил устроить весь этот секс-марафон? Так еще и игрушку приволок, смотрел все. Хах… От тебя уж точно такого не ожидал. – Кавински протер лицо рукой, пытаясь хоть как-то успокоится после этого внезапного приступа смеха. – Ну, вот так вот распорядилась судьба. Никогда не стонал, да и не понимал этого. Но если ты прям переживаешь из-за этого, я могу выдавить из себя пару-тройку за ночь. Но ничего не обещаю. Винс устало хихикнул, расслабляясь. На его заявление Лошка отрицательно покачал головой, так что это механик может воспринимать как отказа от искусственного соития, если можно так выразится. Перевернувшись на спину, Винс раскинул руки и ноги точно звезда, закидывая часть своих конечностей на мироходца. - Курить хочу. – Кавински повернул голову в сторону, встречаясь с вопросительным взглядом. Бывший наблюдатель оскалился. – Че лежим? Давай, поднимай меня! Будешь за ночь отдуваться, а то я ближайшие пару часов точно не встану. Винс состроил грустную мину и уже очередь Лололошка настала смеяться.