скованные одной цепью

      В глазах напротив Тэхён видел собственное отражение: усталость от бессонных ночей залегла под глазами тенью, а улыбка вынужденно натянулась на губах; ладонь в надежде цеплялась за чужую руку, борясь с неизбежной участью, веря, что таким образом возможно продлить время; слова произносятся беззвучно, едва шевеля иссохшими устами, но в ушах звенели громче роя мыслей. Поднося к губам слабую ладонь, принц её целует, как делал все последние дни, прижимая к своей щеке. Холодная. Мурашки пробегаются по телу от контраста температур, но складывалось впечатление, что пробежалась по спине сама Смерть.       — Я хочу увидеть сына, — тихо шепчет король, смотря на мужа, сжимает его ладонь чуть крепче, насколько позволяли силы, — я хочу с ним попрощаться.       Ком в горле не даёт толком ответить, отчего молодой человек, сидевший у изголовья, кивает, переводя взгляд на прислугу, томившуюся в ожидании приказа. Тэхён не хотел показывать ребёнку его умирающего отца; Фэш был мал, чтобы видеть смерть воочию, тем более, столь близкого душой и сердцем человека, но противиться чужим желанием не хотелось, тем более, что это могла быть их действительно последняя встреча.       На удивление, король даже смог сесть на постели, оперевшись об изголовье, когда воспитатель зашёл вместе с наследником престола в спальню правителя; испарина на лбу проступила сразу же, отблеском подсвечивая нездорово-серый оттенок кожи. Его улыбка была самой искренней, когда ребёнок, своей детской непосредственностью, залез на постель родителя, подсаживаясь к ниму ближе. Тэхён старался не мешать общению, стоя поодаль и наблюдая за ними, нервно искусывая свои губы. Малыш лепетал о своих заботах, жалуясь на то, что воспитатели ограждают от полной воли, что уже взрослый, чтобы биться не на деревянных мечах, а настоящих, в то время как король с упоением слушал, не перебивая. Он наслаждался мгновением, когда весь мир буквально помещался в одну комнату, где находилась вся семья, самые близкие и родные люди.       — Обещай мне, что будешь защищать папу, когда меня не станет, — погладив сына по макушке, проговорил король.       — Обещаю, папочка, но ты же ведь с нами, — непонимающе сказал Фэш, смотря на родителя.       — Так будет не всегда, мой мальчик, — подтянув на себя, носом зарывается в копну волос и легко целует ребёнка, ослаблено упав на подушки.       — Отведите принца к себе в комнату, — приказал Тэхён, подсев к изголовью постели правителя, чтобы уложить его удобнее. Воспитатели поспешно исполнили приказ и увели недовольного Фэша, который не хотел уходить и желал остаться с родителями.       Началась агония. Горел король, а, казалось, вместе с ним пылал Тэхён. Пройденные круги Ада из мучений и боли, замерли в последнем вздохе изданным мужчиной, пред тем, как его жизнь оборвалась навсегда. Не было последних слов прощаний, лишь рука холодная и мокрая всё так же держалась за ладонь принца, неверяще смотрящего на тело мужа. Мгновение казалось бесконечным, а тишину нарушал лишь плачь сзади стоящей прислуги, оплакивая народную утрату почившего правителя. В голове было пусто, белый шум, жизнь оборвалась и в нём, Тэхёне, под впечатлением мерещилось, что сам не дышит, но нет, грудная клетка двигается. Дни боли и отчаяния закончились, для короля, для принца они только начинаются.

***

      — Ваше Высочество, всё готово для поминальной службы Его Величества. Вы присоединитесь к нам? — спросил епископ, на которого Тэхён смотрел через плечо.       Принц кивнул в ответ, не находя сил говорить. Язык словно прилип к нёбу. Епископ вежливо склонил голову перед королевской особой и тихо покинул его уединение. Когда шаги стихли за дверью, тишина вновь окутала его своей пеленой, нарушаемая лишь биением собственного сердца. Вся жизнь замерла вокруг, облачившись в траур; народ горестно оплакивал своего короля, вмиг осиротев. Выходить в свет казалось чуждым, но долг перед королевством заставлял переступить через свои душевные муки. Принц знал, что его там ждёт: лицемерная скорбь прибывших гостей, чтобы почтить память об усопшем и склонить голову в дань уважения перед новым королём, пятилетним Фэшем.       Теперь он не принц-консорт, а регент, до момента пока его сын не вступил в совершеннолетие. Одна только мысль об этом заставляла с новой силой ощутить всю ту тяготу и ношу на спине, как тяжеленный камень. Никто не желал видеть его, Тэхёна, на престоле. Злые языки злорадствовали, заставляя думать, что сил на отпор не хватит. Но когда на кону жизнь его ребёнка и народа, принц переступал через собственные страхи и шёл вперёд.       Дорога была недолгой, и в сопровождении с королевской гвардией принц вместе с наследником престола добрались на повозке до Кафедрального собора. Своей помпезностью он мог вскружить голову любому: своими острыми пиками, украшенные шпилями со строгими крестами, стремящихся высоко в небо, тем самым и впрямь показывая их единую связь с Богом; резные вставки ажурно обрамляли контуры окон и арок, незамысловато сливаясь в единую композицию; витражи пёстро играющие яркими цветами в разнобой сливались в общую картину изображающую прошлых правителей династии, отчего с болью в сердце Тэхён понимал, что один из витражей примет лик его мужа.       Прибывшие феодалы и знать, приняв натянуто-скорбные гримасы, склоняли головы пред проходящей царскою четой, едва сдерживая напускные рыдания.       — Ваше Высочество, примите мои соболезнования…       — Ваше Высочество, мы скорбим вместе с вами…       — Ваше Высочество…       — Ваше…       — Тэхён.       В туманном взгляде в секунду промелькнула искра, когда принцу, идущего к своему месту для службы, послышался давно знакомый голос. Он взглядом осмотрел всех присутствующих, подумав, что разум пошатнулся и призраки из прошлого преследуют. Мужчина подумал, что ему могло показаться, но стоило возобновить свой шаг, перед собой увидел его. Тэхён замер на месте, удивлённый прибывшему гостю. И в правду призраки из прошлого решили помутнить рассудок принца, и без того едва стоящим на ногах. Тело пробило крупной дрожью, и то ли в соборе было так холодно, что мантия на плечах не согревала, то ли воспоминания всем вихрем пронеслись перед глазами, заставив замершее сердце забиться с новой силой в трепете. Как раньше.       — Чонгук.       Чужая улыбка на лице на общем фоне скорби выглядит безумно и никак не вписывается в рамках мероприятия. Присутствие мужчины в соборе выглядело даже комично и несколько неуместным. Если принца не подводила память, то Чонгук был атеистом, и вполне можно было бы задать вопрос, что же он тут делает. Облачённый в чёрный мундир, как и все присутствующие, своим видом он не выражал траура, и, что странно, Тэхён был ему благодарен хотя бы за искренность в столь тяжёлое для себя время.       — Je suis content de te voir , — говорит на родном языке, ласкающим своим приятным голосом, Чонгук.       — Moi aussi, — вторит ему тихо Тэхён, слегка поджав губы.       Сердце, которое Тэхён пророчил, что никогда больше не почувствует тепло, обдало жаром. Словно спящий вулкан вновь поддался своей стихии, высвобождая пламенную магму из своего жерла. Давно забытое, спрятанное в самые потаённые уголки души, захлестнуло по новой, обдавая с головы до ног. Их безмолвный диалог с обмениванием взглядов можно считать чем-то интимным, непотребным. И принц сам сдаётся, отводя глаза в сторону, потому что чувствует, как на них смотрят непонимающе приглашённые на церемонию.       — Примите мои соболезнование, Ваше Высочество, — уже говоря на привычном ко двору языке, хоть и с акцентом, обращается мужчина. Каждый его шаг к Тэхёну, заставляет тело покрываться мурашками от непозволительной близости, — я подумал, что Вам было бы спокойнее, будь рядом Ваша семья. Потому поспешно прибыл на похоронную процессию, чтобы быть с тобой, братик.       Последнее слово было сказано с особой иронией, но не без того нежно и ласково, как умеет только Чонгук. Мужчина знает, что ходит по острию ножа, вот так явившись ко двору, без разрешения и приглашения. Гости с недоверием смотрят на брата принца, когда те держа дистанцию продолжили следовать до алтаря. Тэхён старается следовать протоколу, заложенным в его обязанности, как принца-консорта, стараясь держать безмолвие и отстранённость ото всех. Чонгук же следовал тенью за принцем, не проронив и звука, чтобы не рушить шаткое спокойствие и равновесие брата.       В царской ложе уже восседал Фэш вместе со своим воспитателем, ожидая папу, но мальчик несколько был удивлён, увидев рядом с ним ещё одного мужчину. Воспитание и этикет не позволяют юному наследнику вести себя в церкви раскрепощённо, но будь он дома, в своём дворце, обязательно бы спросил кто это и почему он рядом с папой.       — Милый, это твой дядя, дядя Чонгук, я тебе давно рассказывал про него, — представив сыну мужчину, Тэхён присаживается на небольшой трон рядом, устало приложив пальцы к переносице. Знакомство явно было не к месту, но в других обстоятельствах они… вряд ли бы когда-нибудь встретились.       Видно, что Чонгук оценивающе приглядывался к ребёнку, распознавая в нём знакомые черты младшего брата, возможно, довольствуясь чему-то своему. Мальчик ожидающе ждал от мужчины поклон в свою сторону, уже с малого возраста осознающего свою значимость в этом королевстве, что заставило принца не слышно усмехнуться.       — Думаю, будет уместно нам познакомиться после церемонии, юный король, — Чонгук слегка кивает головой, присаживаясь в царской ложе за Тэхёном, оставляя Фэша несколько недовольным столь холодным ответом и жестом.       У алтаря стоял гроб, облачённый фамильным гербом на одной половине, а на другой государственным флагом, на крышке возвышалась величественная корона короля со скрещенными рядом державой и скипетром — символы власти. Принц холодно смотрел перед собой, смотря как подданные приносят и приносят свежие цветы и кладут у ног почившего правителя. Обычно похоронная процессия могла занимать многие месяцы, чтобы всё королевство могло проститься с королём, но государство и без того находилось в шатком положении, что любое промедление могло сказаться как на самом Тэхёне, так и на их сыне.       Епископ, под тихое пение хора, зачитывал молебню перед гробом, в определённые моменты складывая персты вместе, креститься, а за ним вторят все присутствующие, кроме Чонгука. Принц-консорт чувствовал себя некомфортно, чувствуя, как во время молитвы, руки слегка трясутся с молитвословом вместе, из-за прожигающего затылок взглядом. Его стойко испытывают на прочность, особенно когда желание встать и уйти берёт вверх, но долг заставляет оставаться на месте. Фэш рядом дёргается, потому что не может долго усидеть на месте, ведь всё ещё не понимает, что в данный момент происходит.       — Пожалуйста, посиди спокойно, — тихо шепчет Тэхён, чтобы его никто не услышал, кроме ребёнка.       — Я устал сидеть, я хочу к папе, — тихо хнычет малыш, заставляя сердце принца сжаться в тиски.       — Папа…       — Я побуду с ним во дворе собора, — перебивая младшего брата, сказал Чонгук, подзывая к себе ребёнка, вместе с ним выходя через заднюю дверь царской ложи как можно незаметнее.       Принц шумно выдыхает, крепко сжав молитвослов в пальцах, стараясь вновь успокоиться. Нервы натянуты тонкой проволокой, стоит коснуться — лопнут. Ему следует действовать протоколу и сохранять лицо, быть сильным и рассуждать здраво, даже если тысячи глаз сейчас устремлены своим любопытством прямо на него. Руки дрожат, язык едва успевает за мыслью чтения, сбиваясь в словах молитвы. Он только что потерял мужа, отчего глаза устремляются на его гроб. Его тело опустят в семейный склеп, где супруг ещё долгие годы будет ждать их следующей встречи.

***

      — Зачем ты приехал?       Наконец, когда вечером большая часть придворных покинули замок, повидав наследника престола вечерним приёмом и отправив ко сну, они могли поговорить наедине. Личные покои Тэхёна располагались в противоположном крыле от обители прежнего короля. Прислуга заранее подожгла свечи в спальне, а камин растопили, чтобы было комфортнее находится в холодном помещении. Выпроводив всех посторонних, они могли поговорить друг с другом, как было раньше, до того, как его выдали замуж за короля.       — Я не мог увидеть своего брата? — даже то, что Тэхён стоял спиной, он чувствовал, как старший улыбается на его глупый вопрос.       — Ты же знаешь, что нам запрещено видеться… — устало выдыхает принц. — Это рискованно, тебя может наказать отец…       — Он сам меня отправил к тебе. В браке со своей шлюхой он совсем забылся и забыл про нас, — голос раздаётся непозволительно близко, отчего Тэ вздрагивает и резко оборачивается.       Чонгук оказывается близко, едва их тела соприкасаются друг с другом. Принц шумно выдыхает и поспешно отходит в сторону, страшась быть пойманным, как какой-то воришка. От его взгляда не ускользнуло, как мужчина разочарованно проводил его жест. Старший прошествовал к небольшому рабочему столу, который располагался подле постели, присаживаясь за него, широко расставив ноги.       — Неужели ты не скучал по мне? — спрашивает Чонгук, не сводя с принца взгляда.       Тэхён невольно поджимает губы, не в силах сразу дать ответ. Скучал. До безумия скучал и плакал первое время, когда пришлось покинуть отчий дом, оторвавшись от того, что окружало на протяжении всей жизни, оторвавшись от брата. Их связь была нерушимой на протяжении многих лет, запретной и столь томительной. Они оба погрязли в адовом котле из похоти и разврата, что принимали за истинную и чистую любовь. И, в какой-то момент лишившись этого, было невыносимо собственное существование. Хотелось сбежать, вернуться, пригласить ко двору, как своего рыцаря и быть рядом. Но вряд ли бы Чонгук отказался от притязаний на трон ради какого-то рыцарства, а сам Тэ постарался унять свою похоть в себе и привыкнуть к новой среде обитания.       — Я всегда по тебе скучаю, Чонгук, — промолвил Тэхён, нарушая собственную паузу. Чонгук ждал, не перебивал, зная, каких сил брату стоило это признание.       Стоило особого труда старшему сохранить самообладание на лице и не исказиться в довольно-лукавой улыбке. Тому не было дело до утренних похорон, его цель стояла перед ним, обрушенная вселенской скорбью не по мужу, а по самому себе. Встав с места, мужчина подошёл к Тэхёну, пальцами легко подхватив подбородок, заставляя посмотреть себе в глаза. Принц недолго сопротивляется, хоть и знает, что стоит взглянуть напротив, в родное-чужое лицо, как забудется, как забывался всегда. Их глаза пересекаются и Тэ шумно выдыхает, вновь помолодев на пять лет, вернувшись в тот невинный возраст беззаботности и непорочности всего мира.       — Знал бы ты, как я ждал этого дня, чтобы вновь вот так стоять перед тобой и видеть твои глаза, — Чонгук говорит ласково и приятно, вызывая волну мурашек по коже, заставляя волосы на затылке шевелиться.       — Чонгук… нам нельзя, я только что потерял мужа, — всё ещё сопротивляется Тэхён, выдыхая в чужой палец, что прошёлся по припухшим губам.       — Хочешь сказать, что ты любил его? — спрашивает скорее заинтересованно, нежели ревностно.       Любил? Скорее да, чем нет, но это не та любовь, о которых слагают легенды и посвящают стихи. Это нельзя описать одним лишь словом, чтобы передать полноту эмоций и чувств к человеку, с которым на протяжении пяти лет делил ложе и трон. Уважение, обязательство, долг, привязанность. Они были близки духом и общими стремлениями, и, такого человека действительно стоило любить в общем понимании, но не в понимании самого Тэхёна. Любил он лишь однажды и навсегда.       Затянувшаяся пауза напрягала, отчего у Чонгука пролегла морщинкой тень напряжения, а хватка на подбородке усилилась, привлекая к себе внимание. Тэхён вновь сфокусировал на нём взгляд, отмечая про себя, что мужчина не растерял своей юношеской привлекательности. Собственные мысли пугали, но рядом с братом он не мог о чём-то другом думать. Тепло пеленой накрыло молодое тело, требующего к себе любви и ласки, истосковавшись от приятных прикосновений. Мысли грешные, постыдные, но такие обыденные рядом с ним.       — Любил? — повторяет требовательно и коротко.       — Солгать? — отвечает вопросом.       Чонгук срывается, подтягивая на себя, целует чужие уста, с которых срывается томный вздох. Греховный поцелуй вновь срывает печати, обволакивая буйствующей страстью томительного ожидания. Скованные одной цепью однажды разомкнуть невозможно никогда. Они отдаются друг другу как в свою последнюю совместно проведённую ночь — полностью и без остатка. Одежда срывается, обнажая светлую кожу, что обжигается от горячих прикосновений. Обрывистые поцелуи метят хаотично в разные части тел, пока не оказываются на постели. Мужчина нависает над принцем, взглядом лаская как настоящую диковинку, от которого Тэхён, буквально, тает.       Пальцами готовя к слиянию двух тел, старший невольно трётся об бедро принца, томно вздыхая, когда в ответ чувствует приятные прикосновения к своей плоти. Мокрые поцелуи, движения бёдер, сводят с ума обоих, заставляя в нетерпении, наконец, проникнуть внутрь. Тэхён откидывает от удовольствия голову, чувствуя горячую наполненность и двигает бёдрами навстречу, принимая в себя полностью, руками обхватывая чужую шею. Он вновь его. Полностью и до конца. Душой и телом, сердцем и разумом.       Он любит Чонгука с детства и если раньше все умилялись их нерушимой связи, то с годами это принесло немало бед, но только не им. Будь воля они скрепили бы себя узами брака, чтобы до конца дней принадлежать друг другу. Но судьба распорядилась иначе, раскинув их по разным королевствам, но не отделив совсем. И сейчас, вновь обретя, вряд ли смогут разойтись навсегда.       Меняя в постели позы, Тэхён старался быть тише, чтобы прислуга их не слышала, не хотелось бы, чтобы сплетни о молодом вдовце разлетелись быстрее ветра по всему королевству о его блуде. Но сейчас, отдаваясь чужим ласкам и поцелуями, думать о насущном было тяжело. Чонгук вбивался в податливое тело то срываясь, то мягко и нежно обхаживал. Невозможно устоять перед тем, кого столь долго желал и столь долго не видел. Мужчина, со спины обнимая брата, прижимает к себе и изливается во внутрь, тяжело выдыхая в шею. Принц кончил на мгновение раньше старшего, тяжело дыша, чувствуя приятную дрожь по телу.       Чувствуя себя грязным предателем, Тэхён не может сдержать слёзы, что покатились из глаз. Чонгук развернул брата к себе, утирает их, непонимающе смотря на мужчину.       — Уже жалеешь?       — Нет.       Не жалеет. Но ему страшно от того, что вновь поддался своей страсти и похоти, отдавшись в объятия брату. Что на это скажут другие, если узнают? Ведь у него есть сын, наследник престола, что он скажет, узнав о порочной связи его папы?       — Отцу осталось недолго, он совсем плохой, — Чонгук поднялся с постели, одеваясь, не смотрит на всё так же плачущего принца, — когда я стану королём, я бы хотел взять тебя в мужья.       — Это невозможно, — отвечает Тэхён даже как-то резко. — У меня сын, малолетний король, за корону которого мне ещё предстоит долго бороться.       — Ну тебе же нужен будет тот, кто поможет в этой борьбе, тем более, что это мой сын, — усмехается Чонгук, повернувшись, увидел удивлённый взгляд Тэхёна.       Тэхёна словно окатили холодной водой, заставив поёжиться, что его самый большой секрет смогли так легко раскрыть при одной встрече. Но подавать виду принц не мог и не собирался, теряя волю перед мужчиной и так просто сдаваясь.