Паучьи капризы

      Между небоскрёбами Сеула, рассекая ветер своей скоростью и свободой, пролетает не совсем обычный человек. Его мало кто замечает. Город просыпается ночью, когда красивые улицы освещаются светом из небоскребов, большими билбордами и фарами различных машин. За всем этим приятно наблюдать из высоты, куда не попадет обычный человек. Башня Намсан идеально подходит для обзора. Удобно наблюдать и за городом, и за звездами на открытом небе.       Чонгук достигает до самой вершины Башни, отпускает паутину и сам опускается на крышу, наслаждаясь видом из города. Красиво. Прохладный ветер треплет черные, чуть волнистые волосы, задевая края оверсайз толстовки. На губах теплая улыбка, уже привычная. Он привык к шуму города, виду из Башни. Даже направление ветра он знает наизусть.       Сегодня Чонгук без своего костюма. Никто не ждет от него героических поступков, сражений со злодеями, коих он видал не раз. Сегодня особенно тихо. Зато сам он ждет заветного звонка на свой телефон, чтобы начать собираться домой, ведь уже наступила полночь.       Но Тэхён должен был позвонить еще полчаса назад. Чонгук хмурится, проверяя недавние звонки, и удивляется отсутствию новых. Паучье чутье тоже молчит. Но раз Тэхён не позвонил, Чонгук попробует сам. Он набирает номер и слышит непрерывные гудки. После двух неудачных попыток он не на шутку волнуется и выпускает паутину, чтобы, наконец, дойти домой. Но его прерывает вибрация в кармане. С выдохом он принимает и вызов и сразу же жмурится от громкого голоса.       — Чон Чонгук! — по ту сторону звонка доносился громкий голос.              — Тэхён? Что случилось? — он отпускает паутину и внимательно слушает тяжелое дыхание своего мужа, пугаясь.              — Это ты сделал, да? Твои шутки до добра не доведут, Чонгук. Верни мне всё обратно! — по голосу омеги можно догадаться, что он злится.              — Тэхён, объясни мне нормально. Что происходит? — требует альфа.              — Мои руки липкие, всё, блять, что бы я не держал прилипает к моим рукам. Ты как это сделал? Немедленно вернись домой! — омега сбрасывает звонок, и Чонгук тут же мчится домой на всех скоростях, на самых своих прочных паутинах.       У Чонгука в мыслях ни единой догадки о том, почему у Тэхёна вдруг стало всё прилипать. Когда он выходил из дома, омега мирно спал на их большой кровати, раскинув руки и ноги в разные стороны. Чонгук пошутил о позе звездочки, но никаких липучек у мужа не заметил и не ощутил. Что могло произойти за эти два часа?       Чонгук приземляется на их широкий балкон и быстро заходит домой, закрывая за собой стеклянную дверцу. Дома тихо, будто это не Тэхён орал ему в трубку десять минут назад. Альфа проверяет все комнаты и обнаруживает лишь разбросанную посуду и вещи. Достигает до их спальней комнаты и застывает. Кровать не заправлена, а на ней лежит куча порванных вещей из шкафа. Услышав тихий шум воды из ванной комнаты, альфа заходит к Тэхёну, что стоит под душем и плачет. На его пальцах куски порванных тканей и телефон, кажется, и правда прилипший.       Чонгук осторожно ступает к нему, избавляясь от верхней одежды, и молча притягивает омегу к себе.       — Не нужно, я сейчас прилипну к тебе, — сквозь плач и капель воды произносит он. Чонгук только поглаживает его по спине, успокаивая своим запахом, и нежно целует в лоб.              — Расскажи мне, что случилось, — просит ласковым голосом.       Омега в его объятиях зарёванный, мокрый и уставший. Чонгук поднимает его на руки и относит в гостиную, хватая паутиной полотенце из открытого шкафа по пути, и сажает на кожаный диван. Избавляет его от мокрых вещей, пока омега сидит молча и временами шмыгает носом, сразу же укрывает полотенцем. Альфа аккуратно берёт его руки в свои, осматривая и пробуя убрать куски различных тканей. Он ловко очищает пальцы мужа, используя свои липкие паутины, и убирает весь мусор в кучу.       — Это твои приколы, да? — подает хриплый голос Тэхён.              — Нет, я бы не заставил тебя плакать. Это жестоко, — альфа оставляет нежный поцелуй на руках омеги.       Нет, он, конечно, шутил над своим мужем, используя свои способности, обставляя некоторые места паутиной, чтобы Тэхён попал в его сети, что конечно же вызывало улыбку на губах омеги. Но никак не это.       Он обнаруживает на линиях отпечатка пальцев Тэхёна мелкие иголки, похожие на щетинки на лапках паука. Чонгука передергивает от этого вида. Эти иголки часть жизни Чонгука, но никак не Тэхёна. Этого быть не может.              — Чонгук, что с моими руками, не молчи! — Тэхён снова нервничает, ожидая от Чонгука объяснения.              — Скажи мне, пожалуйста, ты случаем не увлекался пауками в последнее время? — он нервно сглатывает.              — Только если тобой. Ты же знаешь, я боюсь пауков, — Тэхён мотает головой, отрицая.              — Так, слушай. Давай я осмотрю тебя на наличие укуса паука. Не только руки, но и все тело. Давай-давай, любимый, — целует он в светлую макушку и начинает осматривать Тэхёна. Огибает внимательным взглядом шею, спину, грудь и заканчивает осмотр на ногах. Каждый уголок любимого тела, даже подмышки и ступни не оставляет без внимания, пока Тэхён крутится в его руках как юла. — Ничего не нахожу. Без изменений. Никакого укуса.              — Ты говорил, что у тебя такое было, помнишь? — спрашивает омега, прекрасно понимая, что Чонгук знает.              — Помню. С этого и начался мой путь. Но я не понимаю, почему это коснулось тебя. Так не должно быть.       Он оседает на диван, покачивая головой, тянет за собой мужа, чтобы он уселся на его колени. Омега, шмыгая носом, следует за ним, пока его голое тело заботливо укрывают пледом.       — Я должен позвонить Юнги, он должен разобраться с этим. Он точно знает, что происходит, — целует каждый уголок лица омеги, даря успокоение.       Чонгук сам по себе тактильный, но когда дело доходит до Тэхёна, он становится прилипчивым, прямо как его собственная паутина. Но сопротивления он никогда не замечал. Омега с удовольствием принимает все его ласки и дарит такие же в ответ.       — Расскажи мне снова, как ты всё понял. Ну, про укус паука. Я был ужасно зол, перенервничал.              — Мой маленький, — он обвивает крепкими руками тельце мужа, устраиваясь поудобнее. — На втором курсе университета, когда мы с Юнги были на очередной экскурсии по зоологии, мы зашли на класс пауков. Видимо, там меня и укусил радиоактивный паук, но понял я это спустя пару дней. У меня был жар, жуткая дрожь по всему телу, что даже лекарства тётушки Чон не помогали. Я уснул в надежде, что помру от боли, но проснулся утром абсолютно бодрым. От ночной агонии остался только зуд в районе шеи. Заметил укус, догадался и испугался заодно. Где гарантии, что не умру? Вот так я и пошел сначала к Юнги. Мог довериться только ему. Ты же знаешь, какой он дотошный, когда дело касается таких вещей, — Чонгук усмехается, вызывая смешок у Тэхёна. — Уже с того времени Юнги был гением. Мы украдкой зашли на лабораторию его отца, там он провёл осмотр. Сначала внешний, затем я сдал анализы. После результатов анализа он заметил изменения в моем ДНК. Таким образом, теперь ты замужем за человеком пауком, — Чонгук смеётся, когда Тэхён фыркает. Альфа явно смог поднять ему настроение.       Омега любил истории про жизнь альфы. Она наполнена героизмом, ошибками, подвигами, слезами, но тем не менее, есть много счастливых моментов. Чонгук любил пересказывать их ночью вместо сказок, когда им было скучно. За этими рассказами Тэхён чувствовал уединения, будто он проживал прошлые моменты Чонгука вместе с ним. Но ситуация сейчас его немного пугает. Даже не немного, а вполне серьезно пугает. Становиться вторым пауком в их семье он не планировал.       — Расскажи мне, что произошло. По порядку, — просит альфа. В этот раз он уверен, что Тэхён ответит.              — Я проснулся, потому что жутко хотел в туалет. Не понимаю, почему так давило внизу живота, но сейчас этого не чувствую. Это было странно, — Чонгук кивает на его слова, давая знать, что внимательно слушает. — После похода в уборную захотелось пить. Такое чувство, будто не просто спал, а был на Сахаре под солнцем и ел песок целый день. Взял стакан, наполнил водой и выпил. Полегчало. Хотел уже пойти лечь спать, как вижу, что стакан не ставится на место, а просто остается в моей руке.              — Ты его разбил в итоге? Почему я не вижу царапин? — прерывает его Чонгук, хмуря брови, и снова осматривает его руки.              — Я разбил, но что удивительно, на мне ни царапины. Стекло просто не вонзилось в мою руку. После я уже истерил, не понимал, что происходит. Разгромил весь дом, одежда вся липла к рукам и все порвалось. Я запаниковал, ведь тебя рядом не было. Хотел позвонить, но телефоном пользоваться не мог, всё липло. Хорошо, что ты пришёл, — он оставляет поцелуй на щеке Чонгука и закрывает уставшие глаза.              — Спи, любимый. Я разберусь.       Спустя пару часов, пока Тэхён крепко спал, наконец успокоившись, Чонгук быстро убрался в квартире и разобрал свои дневники из прошлого. Временами он записывал туда свои впечатления или новые навыки, которым научился, пока осваивал новую силу. Юнги в этом круто помогал.       С Юнги он, конечно же, созвонился. Было решено ни на миг не оставлять эту ситуацию без внимания и завтра же с утра выезжать к Мину. А пока было время о чём поразмышлять.       Чонгук не понимал. Он наблюдал за Тэхёном всю ночь, но изменений не было. Липучесть ушла сразу же, как только пришел Чонгук. Пару раз он вставал в туалет среди ночи, что было странно, ведь Тэхён раньше не просыпался от слова совсем. Ночью за ним не наблюдалось такого желания. Жара не было, как и дрожи. Только утром Чонгук немного удивился и со смешком отреагировал на аппетит омеги. Обычно не завтракающий Тэхён, просил две яичницы и булочку с персиком. Чонгук с удовольствием приготовил бы ему яичницу, но Тэхён должен был сдать анализы. Однако омега все равно жаловался, что прибавил в весе аж два кило. Для модели это было катастрофой.       Тэхён снимался в довольно популярных журналах и был востребованным в своей сфере. Открывал всемирный показ мод не раз и закрывал тоже. Чонгук гордился им точно также, как и Тэхён – мужем. Вот только публика не знала, что муж популярной личности – человек паук. Чонгук не афишировал свою жизнь и оставался тайной личностью. Об этом знали только Юнги и его супруг.       — Вам нужно сдать анализы, они будут готовы через пару часов. За это время, Тэхён, вы с Чимином можете скоротать время, — сообщает Юнги и заполняет бумаги на своем столе.              — Мне тоже нужно? — недоумевает Чонгук.              — Конечно. Я хочу сравнить твое ДНК с ДНК твоего мужа. Необходимо выяснить, что вызвало паучьи щетинки на руках. Это очень сильно напоминает твое положение, Чон. Вот только не надо плакать, Чимин, — альфа замечает слезинки на глазах у своего мужа, который подглядывает в сторону Тэхёна. — Он не умирает.              — Но, что если Тэхён превратится в паука?              — Перед тобой сам человек паук, Чимин. Ты с ним дружишь семь лет. Ты заметил, чтобы Чонгук превращался в паука за это время? — Юнги берёт специальный шприц, чтобы взять кровь из вены, и подходит к Тэхёну, пока омега морщится. Альфа замечает, что его муж мотает головой, отрицая. — Вот и славно, не нужно паниковать.              — Я вчера проверил на наличие укуса, но его нет. Да и откуда взяться радиоактивному пауку в нашем доме, — Чонгук размахивает руками, не понимая.              — Фу, паук в нашем доме, — морщится Тэхён, представляя.              — Любимый, это было обидно.       Они смеются с несерьезной обиды Чонгука, и альфы отправляют своих мужей скоротать время, пока они обследуют анализы.       Тэхён считал, что должны успокаивать его, но сейчас он поглаживает по спине Чимина, что разрыдался другу на плечо, как только он зашел к ним в особняк. Мин все еще глядит на него побитым щенком, будто Тэхён собирается пополнить отряд членистоногих прямо сейчас.       — Чимин, я тебя сейчас ударю.              — Ну, Тэхён. Сам подумай. Почему у тебя странные симптомы? У Чонгука такого не было, кроме щетинок, конечно. У него они постоянно. Но он разве ходил в туалет каждые пять минут или ел как, — он смотрит на друга, что уплетал за обе щеки долгожданную яичницу, — как не знаю кто. Ты же ненавидишь есть по утрам яичницу. Да еще и две порции.              — Не знаю, Чим. Но это же не значит, что я помру. Думаю наоборот хорошо, что у меня есть аппетит. Но мой вес, — вспоминает омега и продолжает есть с чувством вины. — Плакали мои съёмки.       Он обязательно восстановит свой вес. Обещает себе восстановить, но пока что Тэхён хочет поесть немного больше обычного. Это же не выйдет ему боком. Подумаешь две порции яичницы.       — Чон!              — Что там?              — Тут кое-что странное, — Юнги, хмурится и двигает пальцами по голограмме, углубляясь в картину представленной ДНК Тэхёна. — Ты открыл свое?              — Да, секунду. — Чон открывает свое ДНК, уже наученный этому. Ведь он изучал свой организм вместе с Юнги.              — Дай сюда, сравним их. — Чонгук добавляет свое и внимательно смотрит. — Видишь разницу? Твой остался таким же, нет никаких изменений, что не удивительно. Это нормально, твое ДНК не как у обычного человека. Но и у Тэхёна нет никаких изменений. У него обычное человеческое. Я думал, что они будут схожи, но тут безрезультатно.       Чонгук вздыхает и хватается за свою голову. Что он скажет Тэхёну? Он обещал разобраться с этим, а теперь чувствует безысходность. Нужно найти другой путь, он уверен, что это не всё. Пока альфа размышлял варианты развития событий, услышал хриплый смех Юнги.       — Ты в своем уме? — Чонгук встает с места и двигается к Мину.              — Нашел я вашего радиоактивного паучка, — продолжает смеяться, при этом углубляя голограмму и что-то в ней отмечая. — У Тэхёна повышенный уровень хорионического гонадотропина. А я уж испугался, что мне придется исследовать второго паучка. Нет, конечно, мне придется, но…              — Юнги, блять. Можешь на человеческом языке это объяснить. Что ты там лепечешь на своем, — Чонгук не понимает, оттого и начинает злиться. Не понимает причину радости у Юнги.              — Как иронично, Чон. Паучок просит на человеческом.              — Я пока еще не превращался в членистоногого, не нервируй меня.              — Ладно-ладно, папаша. Поздравляю, твой омега беременный.              — Что?       Чонгук второй раз оседает на стул и глядит на голограмму, переваривая в голове слова Юнги. Что он только что сказал? Его омега беременный. В утробе омеги зарождается новая жизнь, их с Тэхёном ребёнок. Он мотает головой, не веря словам Юнги. Сердце бьется в бешеном ритме, грозясь вылететь из груди.       Это же маленький человек, у него есть руки, ноги, своя голова. Он будет ходить, разговаривать, расти. И главное это их с Тэхеном родной ребенок. Этот ребёнок сейчас растёт внутри его мужа?       — Сделаем УЗИ, Юнги. Это… это просто невообразимо.              — В смысле, Чон? Ты не рад что-ли? — хмурится Мин. Этот Чонгук не прихуел ли чутка.              — Нет, конечно. Я рад, я очень рад. Просто, — он откидывает голову назад, чтобы слезы не скатились из глаз, и не перестаёт шмыгать носом. — Это так неожиданно. Я чувствую облегчение, ведь Тэхён не заразился ничем и у него нет никакого укуса. Юнги, я так рад, — он зарывается лицом в ладони, на миг затихая.       Юнги улыбается краешком губ, радуясь за друга. Они действительно испугались за Тэхёна, но одной из причин спокойствия было паучье чутье Чона, которое вообще молчало. Они доверяют ему. Иначе тут стоял бы дикий хаос за переживаниями.       Что только они не пережили за эти десять лет. Даже у Юнги отец был немного безумцем. Увлекался смешиванием ДНК различных видов, благодаря чему создал Гоблина. Благо, Юнги не притрагивался к творениям отца, что погубили старика. Ему был интересен лишь Чон и его организм.       Юнги крепко обнимает Чонгука, присаживаясь рядом на стул, и похлопывает по спине.       — Но мне всё равно придётся исследовать еще одного паучка, — Чонгук шмыгает носом и внимательно смотрит на Юнги мокрыми глазами. — Ребёнок унаследует твои способности, я уверен.              — О, нет…              — Да, Чонгук. Маленький паучок даже сейчас, при маленьком сроке, вызвал у Тэхёна первичные симптомы, как когда-то были у тебя при обретения силы.              — То есть, ты хочешь сказать, что Тэхён будет таким же во время беременности? То есть, паучком?              — Не совсем. Честно говоря, я не знаю точно. Нужно наблюдать за этим. В больницу не ходите, я сам буду проводить обследование.              — И не будем. Не хочу, чтобы врачи об этом знали.       Тэхён проревел два часа в поместье Мин, как только услышал новость про свою беременность. Он сначала обрадовался, что с ним нет никаких проблем и он будет жить как нормальный человек. Но затем, услышав, что он будет папой, плакал сильнее, отдаваясь чувствам. А когда услышал, что ребенок унаследует способности Чонгука, разревелся пуще прежнего.       Нет, он, конечно, любит Чона, безусловно. Но как теперь жить с осознанием того, что у тебя в утробе будет жить еще один мини паучок. Маленькая версия Чонгука. Он с ума сойдет от жизни с двумя паучками. И главное не понятно, что именно мини паучок унаследует.       Как Юнги и сказал, за ребёнком наблюдать будет куда интереснее, чем за Чонгуком. Ведь Чонгук не был с рождения паучком, он получил способности от радиоактивного паука. А ребёнок получит от своего отца. И неизвестно, будет ли он сильнее Чонгука или же его способности со временем исчезнут.       Это всё интересно Юнги. Тэхёну хочется узнать, что можно ожидать от этого плода, пока он будет внутри него. Чем еще, кроме липких пальцев он будет радовать папу? Тэхёну, на самом деле, страшно знать. Он даже не знает, чего больше боится.       Но рядом есть Чонгук, его поддержка, его забота и внимание. Тэхён не один, он будет с Чонгуком. И ребёнок будет ощущать своего отца. Как и сейчас, например, когда Чонгук на коленях благодарит Тэхёна, целуя его живот сквозь одежду, пока омега зарывается пальцами в черные волосы.       — Представьте только, будет еще один паучок, — Чимин всё ещё не может остановить свои мысли насчёт новой новости.              — Но, что делать с родами? Я же не могу пойти в обычную больницу, — Тэхён начинает волноваться, думая о будущем.              — Я работаю и обычным врачом, Тэхён. Роды будем принимать мы с Чимином, не волнуйтесь. О паучке никто не узнает, — успокаивает Юнги.              — Что бы мы без тебя делали, Юнги, — Чон нервно смеётся, осознавая, что без Юнги он и сам бы не выжил, не говоря о ребёнке. — Я не могу расплатиться с тобой за всё хорошее, что ты сделал.              — И не придется. Мне нужны маленькие Чон Чонгуки, большего не надо. Не терпится узнать, что за существо родится, — хищно улыбается Юнги, пока трое на него глядят как на сумасшедшего. Кажется, сейчас Тэхён боится больше всех Юнги.       Несколько недель спустя, когда позади остались приемы у Юнги, снимки УЗИ, сентиментальный Чимин, который плачет от любого упоминания про ребёнка, Чонгук с Тэхёном сидят в гостиной своего дома, перебирая недавно купленные детские вещички.       Тэхён разобрался со своими контрактами, его компания обрадовалась приятным новостям, что поспособствовало решить ситуацию мирно. Тэхён свободен на ближайшие три года от жизни популярной модели и может наслаждаться жизнью будущего родителя. Он сильно прикипел теплыми чувствами к своему ребёнку за эти несколько недель. Даже не хочет представлять их жизнь без растущего малыша.       Чонгук не отходит от него ни на шаг, работа у него дистанционная, но даже так он зарабатывает неплохо. Да и Тэхён был высокооплачиваемой моделью, к чему волнения. У них все в достатке. Альфа сопровождает его везде. Не оставляет одного на улице, ведь Тэхён известная личность, есть всякие люди, желающие навредить ему. У человека паука тоже немало врагов, знаете ли. Даже если они не знают, что человек паук это Чон Чонгук, где гарантии, что не узнают? Нужно быть всегда начеку. Чонгук может расслабиться только рядом с друзьями и оставлять своего мужа на время своих героических похождении может только на них.       Тётушка Чон тоже обрадовалась и расплакалась, услышав приятную новость. Не оставляла Тэхёна ни на минуту, обхаживая со всех сторон, чтобы создать омеге уют. Тэхён от такого внимания ужасно смущался, хоть и привык к вниманию со стороны тётушки Чон. Всё же не первый год женаты с Чонгуком, и эту милую женщину невозможно не полюбить.       — Чонгук…              — М? — Чонгук продолжает рассматривать вещи, не замечая дрожащий голос омеги.              — Ты ничего не чувствуешь? — выгибает бровь вопросительно.              — Что? — поднимает голову к сидящему на кресле Тэхёну. — Что-то с малышом?              — Вот именно, Чонгук. С ним что-то не так. Я его чувствовал несколько минут назад, а сейчас, — Тэхён пыхтит от волнения, размахивая руками, пытаясь объяснить Чонгуку.              — Тише-тише, любимый. Что случилось? Поедем к Юнги? — ловит его руки и целует их.              — Я его чувствовал, Чонгук, а сейчас он стал, будто невесомым, понимаешь? Он… он… — начинает плакать, пока Чон тянет его за собой, чтобы немедленно поехать к Юнги.              — Нет, любимый. С ним всё в порядке, я чувствую его сердцебиение. Я слышу его, слышишь? Успокойся, — Чонгук обнимает его, окутывая своими феромонами, и Тэхён действительно успокаивается. Главное, что Чонгук слышит его.       Юнги сует салфетки Тэхёну в руки, чтобы протер свой живот, и заканчивает осмотр. Он никогда в жизни такого не видел, спасибо Чон Чонгуку за новые знания.       — С ним всё в порядке? — волнуется Тэхён, пока Чонгук аккуратно протирает его живот.              — Это немного… удивительно? Такого я в жизни не видел.              — Что-то плохое, да? — Тэхён чуть ли не плачет, и Чонгук закипает от злости.              — Юнги, блять! Ты когда прекратишь свою хуйню говорить загадками?! Ты мне мужа угробишь. Говори уже.              — Ладно-ладно. С ним всё в порядке, малыш активно растёт, он даже прибавил немного в размере. Но скажу сразу, он покрывается плёнкой, — сообщает Юнги, поджимая губы.              — Что прости? Плёнкой?              — Проще говоря, он окутывает себя, возможно, паутиной. Я точно не могу установить. Это наверное очередной его каприз.              — Так это плохо или хорошо?              — Это не плохо, но и приятного мало. Можно сказать это оболочка вокруг плода.              — А плацента? — спрашивает Тэхён.              — Плацента нормальная и оболочка плода ему никак не мешает. Малыш знает как создавать себе уют.              — Он там долбанулся или как? — недоумевает Чонгук. Что за фокусы у его сына?              — Чонгук! — шикает на него Тэхён. Иногда Чонгук не сдерживается в словах, хотя омега всегда напоминает, что ребёнок слышит. У них же вроде слух отменный. Уж Чонгук то должен знать.              — Не долбанулся. Что за слова, папаша? — смеётся Юнги. — Приятного мало, потому что во время кесарево, мы должны резать еще одну оболочку, созданную самим плодом. Ты только подумай, Чон, — Юнги хватается за голову, изображая удивление, — твой ребёнок даже в утробе создает паутину.              — Пиздец, Юнги.              — Я выйду и пойду к Чимину, он наверняка закончил подготавливать стол. А то с вашими разговорами у моего ребёнка первое слово будет матом. Спасибо, Юнги.              — Растите активнее, паучки, — Юнги машет рукой, улыбаясь вслед.              — Это, возможно, кокон? Как у пауков? Юнги, у меня там точно ребёнок? Это не настоящий паук же, нет? — Чонгук топает туда сюда, меряя кабинет шагами.              — Это ты долбанулся, Чонгук, а не твой ребёнок. Ты же видел его на снимках, это полноценный плод. У него есть руки и ноги, как у нас. Просто он тоже умеет пускать паутину.              — Да, он крутой, не спорю. Но это не будет плохо для Тэхёна?              — Нет, он просто пускает паутины, считай это как моча. Когда плод пускает мочу в утробе родителя. А про невесомость, я не совсем понимаю. Он наверное не чувствуется в коконе. Будто летает, понимаешь? Прямо как ты между небоскребами, — смеётся альфа, Чонгук не сдерживает улыбки. Раз с его ребёнком всё в порядке, можно выдохнуть.       Как и думал Тэхён, Чимин закончил подготовку стола и вышел за омегой, чтобы позвать его. За столом он осыпал его вопросами о малыше, ну а Тэхён с удовольствием отвечал на все вопросы.       — Кошмар, Тэ. Я бы умер от волнения на твоем месте.       Тэхён рассказал ему о своем страхе, когда они ехали в поместье Мин. Он перестал чувствовать ребёнка, однако сейчас всё в порядке. Раз это капризы его малыша, то можно и успокоиться.       — Кошмар будет тогда, когда меня будет тянуть к насекомым. Вот тогда я умру вместо того, чтобы жрать мух и комаров, — Чимин на это морщится, представляя, как Тэхён будет жрать насекомых. — Даже ненавистная яичница стала любимой, ты прикинь. А сегодня он пустил паутину в моем животе.              — Он, наверное, как Чонгук, — смеётся Чимин. — Веселится внутри, прямо как его отец на небоскребах.              — Уж извините, в моем утробе нет небоскребов, — Чимин заливается смехом.              — Ну и кто просил тебя выходить за паучка замуж? Сам же не отказал ему.              — Погляжу на тебя, когда осмелишься родить маленьких гоблинов.              — Ой нет, такого не будет. Юнги сказал, что с этим нет проблем и его ДНК чистое.              — Разве?              — Ага, он не притрагивался к вещичкам отца, — пожимает плечами. — Но было бы интересно, согласись.              — Фу, нет, Чимин, — Тэхён потягивает свой чай, пока его друг над ним ржёт. — Не хватало нам еще гоблинов наряду с паучками.       В целом беременность у Тэхёна проходит очень легко, что удивительно, ведь обычно он слышал, что это тяжело. Бывают моменты, когда хочется рыдать навзрыд, когда, например, твои старые-новые вещички, которых ты в жизни не носил, оказываются малы в размерах. Или когда не можешь зашнуровать кроссовки. Благо, есть Чонгук. Альфа стал мальчиком на побегушках из-за капризов то ли своего омеги, то ли своего ребёнка, но он в любом случае рад.       Сегодня плановый осмотр у Юнги, живот большой и срок уже подходит. Тэхён волнуется и нервничает, представляя в голове различные события в будущем. Как бы Чонгук не успокаивал его тем, что Юнги знает, что делать, Тэхён не может успокоиться.       Что-то с этим малышом не так. Или с Чонгуком.       — Что ж, могу сказать, что всё в порядке. Можешь собираться, Тэхён, — довольно спокойно сообщает Юнги. Тэхён молча собирается и выходит не без помощи Чонгука. Напоследок альфа целует его в губы и отпускает к Чимину. — Чонгук, нужно поговорить.              — Что-то не так, да? Ты мне не договаривал, я чувствовал это, — начинает Чонгук, но Юнги его перебивает.              — Успокойся, Чон. Это ты беременный или твой муж? Что за вопли?              — Ладно, хорошо, ладно. Говори.              — Мне, кажется, твой ребёнок будет немного отличаться от тебя. То есть, его способности.              — И чем же? Не будет же он жрать листья и насекомых?              — Нет, Чон, не глупи. Просто он развивается активнее, чем обычный плод. Вероятно, он будет немного быстрым и ловким, чем ты.              — Ахуеть, Юнги. Флэш какой-то, а не паучок. Но почему так? — недоумевает Чонгук.              — Эволюционирует? Возможно, ДНК Тэхёна способствует этому. Я точно не знаю.              — Хорошо, главное, никаких плохих новостей, — альфа успокаивает себя этим. Он ведь и Тэхёна волновать не хочет. Омега редко злится и сам по себе спокойный, но с беременностью он стал всё чаще раздражаться. Особенно сейчас, когда его раздражает даже сидящий и дышащий рядом Чонгук. — Когда примерный срок?              — Через месяц. Но, возможно, и раньше, плод растет быстрее. Но вы должны быть тут уже за неделю до родов, я буду наблюдать за Тэхёном и малышом. Сообщи ему об этом.              — Обязательно, — кивает Чонгук.       Очередной солнечный день, который не нравится Тэхёну, потому что какого хрена он не пасмурный, ведь пасмурная и облачная погода Тэхёну нравится больше чем раздражающее солнце, проходит испытанием для Чонгука. Омега гонит его из комнаты в комнату в квартире, как бильярдный шар по столу.       — Чон Чонгук, ты слишком громко дышишь, я тебя даже отсюда слышу, — предупреждает его Тэхён, перелистывая свой модный журнал.              — Любовь моя, что мне делать теперь, не дышать что-ли? — закипает Чонгук. Он вообще то устал бегать туда-сюда.              — Скажи спасибо паучку, благодаря ему у меня отменный слух. Я скоро откинусь.       Из комнаты напротив слышится смешок Чонгука, что успокоился сразу, заметив доброжелательный настрой своего омеги. Его запихнули в гостевую комнату, где находится игровая приставка, и ему ничего не оставалось делать, кроме как играть в игры. Но Тэхён жалуется на громкое тыкание на джойстиках, поэтому Чонгук оставил эту затею. Хотел рисовать, но Тэхёна раздражал шум карандаша, когда альфа начинал водить им по листку.       Тэхён не понимает, как Чонгук живет с этим дурацким слухом и не закипает. Нет, Чон по натуре вспыльчивый, но он не обращает внимания на тик часов, капли воды из под крана, шум машин из улиц, да даже на дыхание омеги, на это ведь надо иметь стальные нервы.       — Ты просто не привык, любимый, — смеётся Чонгук, подходя к нему.              — Не приближайся, Чонгук. Ты меня раздражаешь, — шикает Тэхён.              — Правда? — вопреки всему, альфа хватает омегу за руки и сажает к себе на колени, сразу же затыкая поцелуем. — И почему же не рыпаешься, раз я тебе противен? — заглядывает в медовые глаза, хитро улыбаясь. Чонгук знает, что его милый муж просто капризничает. А когда омеге не хотелось прикосновений он помнит прекрасно. Тогда он не нарушал его границы и не трогал.              — Не знаю. Отстань.              — Ты такой милый с этим животом, будет грустно когда его не будет, — альфа поглаживает округлый живот, целуя при этом румяные щеки.              — Будет прекрасно, когда не будет этого пуза, Чонгук. Я не влезаю в свои вещи, это кошмар, — Тэхён не прекращает свои возмущения.              — Кошмар будет тогда, когда тебя потянет на насекомых, — альфа повторяет его же фразу, чем неимоверно злит Тэхёна.              — Я тебя сейчас покормлю насекомыми, так наешься, что потом простую пищу не попросишь.       Чонгук просто откидывается со смехом на пол, пока Тэхён уходит на кухню, чтобы попить вишневый сок. Его последние слова прозвучали, как: «Ты посмел использовать против меня мои же заклинания?»       Тэхён в последнее время подсел на вишневый сок. Уверяет себя, что заменяет этим свое любимое винишко. Он спокойно попивал сок из бокала и заметил, что кое-что странное потекло по внутренней стороне его бедер. Чуть не роняет бокал, но успокаивает себя, напоминая самому себе слова Юнги о водах. Если отошли воды, то это не значит, что ты уже рожаешь.       — Чонгук, — он подошел к альфе, что сидел за телевизором.              — Да, любимый? — Чон обращает на омегу внимание и подмечает, что тот стоит в странной позе. Альфа опускает взгляд и замечает блестящие от воды бедра, и тут же вскакивает с дивана, словно ужаленный. — Как так? Уже воды отошли? Почему так рано? — Чонгук начинает суетиться вокруг омеги, но под конец обнимает и целует его в лоб, вспоминая слова друга. — Ладно, спокойно. Идем. Поедем к Юнги.              — Чонгук, вещи!       В итоге Мины встретили их сразу же с машины, помогая Тэхёну добраться до особняка. Тэхён проклинал про себя этот чёртов огромный дворец по ощущениям, а не коттедж трехэтажный. Не жили бы тут друзья, выкупил бы этот дом и сжег бы.       — Радуйся, Тэхён. Тебя ни разу не потянуло на насекомых, — пускает шутки Юнги, осматривая его малыша. Их друг заметно волнуется, но пытается расслабиться.              — Меня сейчас потянет убивать вас двоих, — хмурится он, подглядывая на чересчур нервного Чонгука. Альфа будто сам рожать собрался.              — Ладно-ладно. Плод слишком большой для Тэхёна, нужно извлекать его. Вези нас в больницу, Чон. Там будет легче.              — Но врачи? — Тэхён чувствует боль в пояснице и внизу живота, однако все равно двигается.              — О врачах не волнуйтесь, я разберусь. Чимин, подготовь наши вещи, пожалуйста.       К приезду в больницу Тэхён чувствует сильную боль, и как только Юнги разобрался с документами, его пустили в родильную зону, куда был запрещён вход посторонним. Чонгук был партнером, он бы все равно не оставил своего супруга без опоры в виде себя.       Под действием анестетиков Тэхён ничего не чувствует, но весь процесс его клонит в сон, а когда открывает глаза, то смотрит на Чона. Процесс проходит около часа, с небольшими осложнениями из-за капризов маленького паучка, что потребовал себе паутину вокруг себя. Но в целом всё проходит хорошо.       — Мини паучок весь в паутине, — Чимин показывает малыша родителям. Сморщенного и почти синеватого оттенка. Белые полоски, словно нити покоятся на маленьком тельце, но не душат его. Малыш, кажется, чувствует себя в безопасности.              — Маленький Чон, — Чонгук укладывает его на грудь к Тэхёну, чтобы лицезреть малыша вблизи.       Очень странно осознавать, что этот маленький паучок всё это время был внутри омеги и сейчас лежит на нём, хныкая и прося внимания. Чон ожидал, что ребёнок будет орать и плакать, но Юнги заверил, что малыши могут и не плакать, что с ним все в порядке.       — Как назовём? — спрашивает Тэхён, кидая взгляд на шмыгающего носом мужа, и усмехается с него.              — Чон Коми. Ты не против? — оставляет поцелуй на макушке Тэхёна.              — Звучит красиво и подходит, я не против. — Тэхён аккуратно поглаживает большим пальцем за щеку ребёнка, убирая с лица маленькие паутины, и тихо умывается слезами счастья.       Чон Коми, полная копия отца, которому не сидится на месте, везде ищущий себе приключения на одно место. Его успокоить может только Чонгук и заткнуть может только Чонгук. В отсутствии родителей, когда они оставляют сына в поместье Минов, он летает на своих паутинах меж комнат и засоряет белой ниткой все пространство, чему Мины вообще не против. Им приятно видеть, как Чон младший дурачится, и они не против подурачиться с ним вместе. Особенно Чимин. Он вместе прыгает по построенным паутинам, которые младший запустил специально для него, и радуется жизни. Но когда Чоны возвращаются, Коми получает по полной, особенно от отца, однако хмурый Чонгук, когда видит эти щенячьи глаза и трепещущие ресницы, слишком похожие на Тэхёновы, он сдается. Обнимает сына и просит быть поосторожнее, напоследок целуя в кудрявую макушку.       Юнги подмечает, что Чон стал более серьезным и ответственным, чем раньше. Он каждый раз с улыбкой встречает младшего Чона, что стал для них четверых лучиком света. Он всё ещё наблюдает за здоровьем и организмом Коми, осознавая, что был прав. Сын Чонгука быстрее и ловчее его самого. Характером альфа воспитал второго себя. Но внешностью он больше напоминает Тэхёна.       Тэхёна, к слову, к никаким насекомым не потянуло и его сына, слава паучкам, не тянет. Слух, кстати, тоже пришел в норму после рождения ребёнка. Когда сын капризничает он просто передаёт его Чонгуку, так как справится с паучком сможет только паучок. Тем более они оба альфы. И Тэхён в их отношения в таких делах не лезет. Но Коми всё равно ведёт себя особенно тихо рядом с Тэхёном и бывает с ним ласковым точно также, как Чонгук. Прилипчивый, тактильный, шумный. И оба любимые паучки, и Тэхён готов потерпеть все мучения, если придётся, ради ещё одного паучка.