Серебро со вкусом вишни

Этот юнец раздражал. Изначально, когда Фэн Синь только познакомился с ним, он не ожидал, что этот хилый на вид юноша окажется таким язвительным, пускай зачастую он и держался, пытаясь не показывать свои истинные чувства на показ. Вечно спокойный при других и такой резкий и невыносимый при Фэн Сине. Их перепалки начинались на ровном месте. Началом могло послужить что угодно, включая даже тон собеседника, не говоря уже о взглядах и мнениях друг друга. Это так раздражало. Даже сейчас, когда Фэн Синь молча сидел на подоконнике комнаты Му Цина и наблюдал за самим юношей, который с совершенно невозмутимым видом штопал верхнюю мантию, рукав которой ему порвал сам же Фэн Синь, телохранителя переполняли странное чувство, подобное раздражению. Но это было совсем не так. Естественно, его сюда никто не приглашал, видимо поэтому настроение слуги Его Высочества было таким отвратительным. — Убирайся, сколько раз тебе нужно повторить, чтобы ты наконец-то ушел? Фэн Синь в ответ лишь кривит губы, но не сдается, продолжая сидеть на месте. — Его Высочество приказал найти его после того, как ты управишься с порваной мантией, так что я подожду до конца, — Фэн Синь слегка качнул ногой, свисающей вниз, — Почему ты отказался от новой одежды? Му Цин оскалился, сдерживая рвущееся наружу раздражение. Конечно, Фэн Синь спокойно мог подождать его во дворе, но сейчас там занимались и он не хотел им мешать. А вот посидеть в небольшой комнатке Му Цина, пусть и раздражающего, был совсем не против. Чего не скажешь о самом Му Цине. — Какое тебе до этого дело : взял я или нет? — юноша бросил на Фэн Синя короткий, но не менее яростный взгляд, громко фыркнул, явно давая понять, что разговор был окончен. Фэн Синь лишь пожал плечами, продолжая пристально наблюдать за слугой Его Высочества. Иногда он задавался вопросом : почему Се Лянь выбрал именно этого злобного мальчишку? В монастыре Му Цина не любили. Он часто ловил злобные взгляды, полные ненависти, других учеников на Му Цине, пару раз ему даже приходилось вытягивать того из передряги, когда его припечатали к стене трое старших учеников, явно решивших, что Му Цину в монастыре Хуанцзы не место. Фэн Синя их слова разозлили. И даже несмотря на свою неприязнь к Му Цину, он с уверенностью заявил тем трем юношам, что способностями Му Цин явно превосходит их троих. И не лгал же. Фэн Синь смотрит на Му Цина. За этим порой непроницаемым лицом, которое обычно видят другие, он знает, что скрывается весьма коварное существо. И не скажешь, что такое красивое личико может иметь ужасные гримасы, стоит Фэн Синю сказать колкость в сторону другого, как его тут же одаривают взглядом, полным ненависти, и Фэн Синю повезет, если тот не решится ударить его кулаком в лицо. Что-что, а удар у Му Цина сильный. В этом он не раз убеждался лично. Яркие лучи вечернего солнца проникали сквозь распахнутое окно в комнату Му Цина, играя на его серебристых волосах мягким вечерним пламенем заката. Это было красиво. И Фэн Синь, будь он не ладен, наблюдал за тем, как солнечные зайчики отражаются в собранных сзади в низкий хвост серебристых волосах. Му Цин был одних из самых красивых людей. И Фэн Синь это не скрывал, порой бросая в Му Цина язвительные комментарии по поводу его красоты. Делал он это, правда, не самым приятным образом, однако ничего с собой поделать не мог. Слова сами вырывались из уст, даже сейчас, когда он с наслаждением наблюдал за открывшейся ему картиной, он неосознанно оговорился, бросив короткое : — Красивый. Это действительно было красиво. Так завораживающе, что захотелось прикоснуться к мягким волосам. А они были мягкими. Фэн Синь не раз тянул того за волосы во время их драк, порой наматывая не слишком длинные локоны на кулак, чтобы удержать голову последнего от резких движений. Он был красивым и, черт, Фэн Синь понятия не имел, какого хрена в груди неприятно ныло каждый раз, когда Му Цин смотрел на него так, будто он был чем-то, что было не достойным его внимания. А внимания его Фэн Синь однозначно хотел. И получал каждый раз, когда с языка последнего срывались неприятные речи, которые только и делали, что вызывали гнев внутри телохранителя Наследного Принца. Се Лянь не раз прерывал их драки, после чего заставлял играть их в слова. И Фэн Синь делал это, крепко сжимая ладонь другого, сидя рядом с ним на полу в комнате Его Высочества. — Что ты сказал? — голос Му Цина вывел его из размышлений, заставляя Фэн Синя перевести взгляд с серебристых волос на темные, подобные ночному небу, глаза. Он был хмурым, однако в синяках, что украшали его лицо, можно было заметить усталость. Му Цин работал до самой поздней ночи каждый день. Из-за того, что их комнаты находились буквально друг с другом, Фэн Синь иногда прекрасно слышал, как Му Цин возвращался в свою комнату ближе к середине ночи. Ни раньше, ни позже. — Ничего, — хмыкнул Фэн Синь, не отрывая своего взгляда от глаз Му Цина. — Я не настолько глух, чтобы не услышать, что ты только что сказал, — высказался юноша, одним ловким движением разрывая тонкую нить, — Я слышал то, что ты только что сказал. — Ты ослышался, — Фэн Синь нервно сглотнул, наконец-то переводя взгляд в окно. На площадке стояло несколько младших учеников, одетых в светлые одежды монастыря. Му Цин тем временем поднялся с места, на ходу натягивая верхнюю рубаху, при этом желая скрыться отсюда как можно быстрее. Румянец, скользнувший по его щекам, Фэн Синь не заметил, за что Му Цин благодарил Небеса. — Эй, ты куда? — Фэн Синь быстро спрыгнул с подоконника, когда заметил Му Цина, быстрым шагом удаляющегося от него. В груди неприятно защекотало, и Фэн Синь попытался сделать все, чтобы это ноющее чувство исчезло. Жаль только, что успокоить его было не так-то просто.

***

Фэн Синь едва сдерживается, чтобы не нанести удар снова, но в этот раз Му Цин превзошел сам себя. Если бы не его язык, говорящий гадости, он бы не стал прижимать этого надменного слугу к стене комнаты последнего. У Му Цина разбита губа, но он продолжает язвительно улыбаться, не сводя с Фэн Синя такого же презрительного взгляда, как и обычно. У Фэн Синя на скуле синяк, пара ссадин возле губ, но это так, малость. Он сдерживается из последних сил, продолжая сжимать пальцами ворот одежд Му Цина, сверля того полным раздражения взглядом. Здесь не было Се Ляня, никто не мог сейчас разъеденить их. Они были здесь одни. И, черт возьми, Фэн Синь действительно хотел приподать этому наглецу урок. — Твой грязный язык когда-нибудь приведет тебя к проблемам, если уже не привел, — рычит Фэн Синь, слегка встряхивая того. — Хотя бы раз, твою мать, можешь держать его за своими гребаными зубами? — Что такого в том, что я сказал правду? — Му Цин лениво облизывает рану на губе, при этом пристально наблюдая, как темнеют золотые омуты другого. — Ведёшь себя, как верный пёс, а на деле — всего лишь сторожевая собака, которая и может, что кидаться на первого встречного. Думаешь, Его Высочество посмотрит на тебя под другим углом, если ты будешь каждый раз прыгать на других, если кто-то осмелится поговорить с Принцем? Сомневаюсь. Фэн Синь грубо выругивается, сжимая край ханьфу так сильно, что костяшки его пальцев бледнеют. — Ты ничего не знаешь. — О, я знаю! — горячо говорит Му Цин. — Ты смотришь на него так, будто он — целое солнце, когда остальные — мусор под ногами, не так ли? — Му Цин грубо толкает того в плечо. — А теперь отпусти меня и уходи из моей комнаты. Фэн Синь хмурится, но Му Цина так и не отпускает. Он смотрит на него, взглядом скользит по ярким, блестящим в темноте комнаты серебряным волосам, скользящим по румяным, от драки, щекам, наблюдает, как лунные бледные искорки теряются в их ярком отблеске, завораживают. Фэн Синь смотрит на эти черные опалы, полные раздражения, усталости и злобы. Смотрит и думает, что, не будь между ними неприязни, он мог бы смотреть на них вечно, надеясь когда-нибудь увидеть в них что-то большее, чем ненависть. Разве Му Цин его ненавидел? Фэн Синь точно нет. Он смотрит на него так долго, что Му Цин весь напрягается. Его глаза слегка суживаются, а руки взлетают вверх, ухыатываясь за темные одежды с желтым краями. Му Цин видит, как Фэн Синь хмурится пуще прежнего и его взгляд слегка опускается вниз, туда, где его губы. Это напрягает. Так ведь не должно быть, да? — Что? Почему ты молчишь? — не выдерживает Му Цин пытаясь привести того в чувства. — Я сказал тебе проваливать из моей комнаты. Фэн Синь поднимает взгляд, сияя своими золотыми омутами ещё сильнее. Напряжение между ними сгущается, и Му Цин напрягается всем телом, когда что-то мягкое прижимается к его губам. Это не похоже ни на что. Фэн Синь целует его медленно, руками удерживая так, что пошевелиться он не смог, даже если бы попытался. На улице идёт снег. И Му Цину кажется, что сейчас, когда Фэн Синь прижимается к нему, он чувствует приятный морозный запах, окутывающий его со всех сторон. Му Цин замирает, не зная что ему делать и как реагировать на это. Он игнорирует тепло, проникающее под кожу, игнорирует то, как загорелось в груди что-то такое, от чего становилось не по себе. Но все же он отвечает, неумело и неловко целуя в ответ. И тут же он чувствует это : Улыбка, скользящая по губам Фэн Синя. Лучник отстраняется, напоследок прижимаясь губами к ранке на губах другого. Глаза Фэн Синя полыхают, а ухмылка так и не сходит с его губ. Он проводит языком по губам, ощущая приятный вкус. Вишня. Фэн Синь отпускает ворот Му Цина, делая шаг назад. — Идиот, — голос телохранителя тихий, но этого хватает, чтобы Му Цин услышал его, — Его Высочество не тот человек, внимания которого я желаю. И он уходит, тихо прикрывая за собой дверь, так и оставляя шокированного Му Цина у стены. Губы горят, покалывают, но этого хватает, когда Му Цин касается их кончиками пальцев. Внутри все полыхает, горит, и он не знает, что ему делать. Фэн Синь тем временем идёт к себе в комнату, ощущая яростный румянец на щеках. Это можно было посчитать сном, но это было правдой. Фэн Синь все ещё не мог понять, зачем он это сделал, но вкус вишни на губах было единственным, что сейчас заставляло его сердце биться в разы чаще, чем обычно. Это было восхитительно. И, черт, Фэн Синь был уверен, что в жизни нет ничего прекрасней серебра и вкуса спелой вишни.