Волшебство

      Что для вас музыка? Музыка способна возвращать в самые радостные и печальные моменты вашей жизни. Музыка способна дать вам надежду и отчаяние. Музыка может исцелить с первых нот, но также легко может ранить вашу душу. Музыка — сильное оружие в умелых руках.       Джисон третью ночь подряд торчал в студии, до покрасневших глаз вглядывался в монитор. Он создавал волшебство. Именно так в шутку отзывались друзья Хана о его творчестве — волшебство. Для самого Хана его работы были не более посредственности.       Он раздраженно потер уставшие глаза: капли для глаз уже не помогали.       — Черт, не понимаю, что не так в этой части, — бубнил Хан себе под нос. В тихой студии он раз за разом перематывал трек. Чем больше Джисон перематывал, тем больше находил изъянов в звучании.       В нервах он откатился на стуле к диванчику, откопал в ворохе пледа телефон.       Телефонные гудки были подозрительно мелодичными по сравнению с почти готовым треком. Хан сжал переносицу, — переработка и усталость на лицо.       — Хен, занят? — негромок спросил Хан. Ответ другой стороны вызвал у него лёгкую улыбку. — Да, я в студии. Можешь заскочить на полчаса?       Из-за частого домоседства Джисон не мог похвастаться большим количеством друзей, но даже у заядлого затворника, как он, был друг — Бан Чан. Если у Хана когда-нибудь спросят, как он познакомился этой медийной личностью, он заставит друга самому рассказать историю их знакомства. В некотором роде, их можно считать коллегами.       Осознание того, что он опять на несколько дней отключился от мира, не особо удивило Хана. Три дня — это еще цветочки. Разобравшись с некоторыми срочными сообщениями, он отложил телефон и принялся приводить стол в порядок: было неприлично много пустых банок от энергетиков и грязных кружек с кофейными разводами.       Студия представляла собой небольшую комнату со звукоизоляцией в квартире Хана. Он возился у посудомоечной машины, когда услышал звук открывшейся двери и приглушенные голоса.       Хан выглянул в коридор.       — Привет, хен.       — О, Хани, — сказал с улыбкой Чан.       Он привычно закинул ключи в ключницу и разулся, отойдя в сторону. У двери застыв как статуя, стоял незнакомый парень. Чан взял с полки свои домашние тапки и предложил их незнакомцу. Тот согласился больше из вежливости и принялся переобуваться.       Бан подошёл к стоявшему у кухонной двери Хану, незнакомец последовал за ним.       — Хани, познакомься, это Ли Минхо — мой коллега, — представил молодого человека Бан. — Минхо, это Хан Джисон — замечательный друг и виртуозный композитор.       Хан немного замялся, но увидев, что коллега Чана не шелохнулся, смотря ему в глаза, первым поклонился и протянул руку для рукопожатия, на что новый знакомый откликнулся с небольшой задержкой. Когда все формальности были соблюдены, Бан прошел в кухню, попутно начав рассказывать причину присутствия Ли Минхо.       — Через час мне надо присутствовать на мероприятии, — говорил Чан, заваривая чайник. — Помнишь Хенджина? — Он из-за плеча бросил взгляд на притихшего Хана, который вместе с Минхо сел за стол.       Поняв, что у него что-то спросили, Джисон рассеянно поднял голову, вопросительно промычав. Он чувствовал себя неуютно и был каплю раздражен ужасными манерами нового знакомого: тот продолжал сверлить его прямым взглядом. Бан с теплой улыбкой и любопытством стал смотрел то на Хана, то на Ли. Теперь Хан напрягся еще сильнее, он не мог понять, что тут происходило.       — Что за мероприятие? — все же решил прервать странную паузу Джисон, поймав чуть ли не лукавый взор друга.       — Награждение, — ответил Чан, заливая кружки кипятком. — Хенджин попросил компанию составить, ну, как компанию, скорее посвятить лицом у него в Инсте, он все же победил в национальных соревнованиях по танцам. Кстати, Минхо занят второе место.       Хан удивленно посмотрел на молчаливого парня, чей взгляд наконец был обращен к Чану с явной хмуростью. Джисон хорошо помнил Хенджина, потому что несколько вступлений были представлены под инструментал его не особо популярного творчества, но больше ему запомнились чарующие движения танцора, то, как точно Хенджин мог передать те небольшие вибрации чувств в звучании мелодии через различные микродвиженя. Он восхищался танцорами.       — Не помню, чтобы просил тебя об этом распространяться, — проворчал Минхо, приняв кружку с горячим напитком.       — Не помню, чтобы ты запрещал об этом распространяться, — парировал Чан. — Хани, пойдем, что ты хотел мне показать?       Отложив стакан, Хан с энтузиазмом направился в сторону студии.       — Финальный трек. Никак не могу понять, что не так с ним.       Парень стал увереннее себя чувствовать в стенах своей студии. Сев за монитор, он открыл свернутое окно и убедившись, что оба последовали за ним, включил трек на комфортной громкости. Пространство заполнилось энергичной мелодией с приятным хуком, с запоминающимися акцентами и переходами.       — В целом неплохо, — прокомментировал Бан. Он подошел к креслу и оперся на спинку, заглянув в приложение. — Может здесь сбавить бас? А тут поднять клавиши.       Без тени нежелания Джисон начал редактировать ряд, на который указал старший. Он доверял Чану. Именно этот человек показал ему как оформлять свои мысли в ноты, как переживать эмоции и увековечивать ценные моменты. Пространство снова наполнилось мелодией, но на этот раз с более чистым звучанием, без излишней тяжести.       — Получше, — выдохнул Джисон, закусив нижнюю губу. — Но изначальная задумка полностью изжила себя. Я надеялся финальный трек сделать более отчаянным, более выходящим за рамки альбома. Как бы намекая на тематику следующего альбома. Хотя теперь звучит значительно лучше.       Его размышления прервал звук вибрации. Бан виновато улыбнулся и кивнул в сторону двери, намекая, что ему нужно ответить на звонок.       В комнате остались двое.       Хан старался не замечать испепеляющий взгляд Ли, сосредоточившись на мониторе. Он снова включил отредактированный трек.       — Изначально звучало живее.       Хан вздрогнул. У этого человека был очень приятный тембр голоса, честно, Хан бы хотел в будущем поинтересоваться через друга о возможности записать пару песен с Ли Минхо. Кресло медленно крутанулось в сторону дивана, где сидел молодой человек, растягивая кружку чая. Хан хотел бы предложил еще чая, но был заинтересован его комментарием.       — Живее?       — Как будто ты хотел сказать, что одиночество по-своему прекрасно, что жить с самом собой также весело, как и с кем-то, — ответил Ли. Его пристальный взгляд при приглушенном освящении казался мягче и приятнее. За кружкой он пытался унять радостную улыбку.       У Джисона округлились глаза. Его словно осенило, он резко развернулся к монитору.       Следующий альбом был наполнен идеей отчаянного счастья у обрыва, когда уже конец необратим, но печалиться сил и времени нет. Фраза «Живи здесь и сейчас» идеально подошла бы. Конечно, нельзя переходить черту к пиру во время голода.       Хан снова увлекся работой, что не заметил, как новый знакомый встал с насиженного места и встал рядом, смотря на монитор, где полным ходом шло редактирование. Минхо был не особо интересен процесс работы, его больше привлекал автор, чьи песни он случайно услышал на тренировках Хенджина, чьи песни не с первого раза, но цепляли за живое.       Ли сжал руку, которая держала кружку, черный напульсник неприятно и привычно натирал. Раны давно зажили, проблемы себя изжили, но шрамы остались в сердце и мыслях.       — Если бы я только раньше узнал тебя, — прошептал Минхо. В тишине студии слова прозвучали громко, но гениальный композитор был погружен в работу.       Ли вздрогнул, когда до плеча дотронулась рука.       — Поехали, Хенджин сказал, что народ уже подтягивается, — тихо сообщил Бан.       Была глубокая ночь, когда награждение и празднование закончились.       Минхо с прищуром наблюдал, как Бан Чан прощался со множеством знакомых.       — Весь вечер пялился на меня заумным, дедовским взглядом, словно знаешь все мои мысли. Напрягаешь, — скривился Минхо, выворачивая руль в сторону выезда с парковки, когда старший сел на пассажирское место.       Бан лишь шумно хмыкнул и отвернулся в сторону окна. Он действительно знал мысли Минхо, ведь они у него на лбу написаны жирным 72 размером Times New Roman шрифтом.       — Недавно Хани написал, попросил заехать и прослушать финальную версию. — Чан как будто невзначай раздумывал вслух. — Думаю, ехать сейчас или нет.       Минхо сильнее схватил руль, он до скрежета зубов хотел послушать какое на этот раз волшебство сотворил Хан, но он не мог опять явиться без приглашения.       — Твое дилетантское мнение, видимо, понравилось Хани, он поинтересовался свободны ли мы после мероприятия.       На этот раз Минхо не стал скрывать свою счастливую улыбку, меняя маршрут.       — В следующем сезоне я буду выступать с песнями Джисона, — уверенно сказал Ли. — И во всех последующих сезонах.