Лезвие

Обычный день. Солнце слепило глаза и повсюду стояла жара. Мидория, обыкновенный студент из художественного института, на лето устроился доставщиком пиццы. Он снял свою кепку и начал махать ею перед лицом, используя её, как веер. Парень нёс на спине большую сумку, которую ему выдали на работе. В ней и были все заказы клиентов. Мидория убедился, что пришёл по адресу, посмотрев на карту на своём телефоне. — Так, хорошо. Я на месте. Парень чётко выполнил своё задание, как обычно, вежливо общаясь с клиентом. Он передал пиццу потребителю и направился на следующий заказ. Так прошёл почти весь день. Мальчик на побегушках. Более десяти часов он гонял по городу. Теперь он наконец свободен... на сегодня. Вечером Мидория вернулся в общежитие. Было не слишком темно. Всё-таки летом ночь наступает поздно. Парень улёгся на свою кровать. В комнате он был один, а где были остальные — Мидория в душе не ебал. Тодороки и Каминари жили с Изуку в одной комнате. Они делили одно пространство на троих, поэтому всегда возникали какие-то недопонимания. Это причина, по которой Мидория не удивлён, что их нет, ведь они старались проводить меньше времени в одной комнате друг с другом. Мидория уставился в потолок, положив руки под голову. Он раздумывал варианты, куда опять могли подеваться эти двое парней. Каминари скорее всего был у своей девушки — Джиро. А насчёт Тодороки было всегда трудно ответить. Он так мало рассказывал о себе, что иногда казалось, будто он маньяк под прикрытием. От этих мыслей Мидорию отвлёк стук в дверь. Парень встал с кровати, надел тапочки и направился к выходу из комнаты. Открыв дверь, он увидел у порога Киришиму и Бакуго. Они жили вдвоём в одной комнате. Несмотря на вспыльчивость второго, парни хорошо ладили друг с другом. — Привет! Не хочешь с нами? Мы пивка купили, — сказал Киришима в привычной для себя манере: всё так же энергично и задорно, как всегда. Мидория не был любителем алкоголя, но иногда мог выпить в компании друзей и только совсем чуть-чуть. — Я как раз думал, как отдохнуть для завтрашней смены... — Мидория устало улыбнулся ребятам. Он посмотрел на Бакуго, который хмуро смотрел куда-то в сторону и молчал. «Почему этот парень вечно меня недолюбливает?» Через какое-то время, Изуку уже был в чужой комнате. Он сел на кровать Киришимы и ждал, пока красноволосый притащит бухло из холодильника. Напротив Мидории Бакуго что-то листал в своём телефоне, будто вовсе не замечал присутствие гостя в их комнате. Киришима копошился в холодильнике и при этом свистел какую-то весёлую мелодию. — Каччан, давно мы так не сидели, да? — Изуку почесал затылок, почувствовав, насколько неловко стало после собственных слов, на которые не последовало ответа. — Да уж, Мидория! Ты постоянно на своей работе. С тобой не то, что выпить, но и хотя бы пересечься очень трудно, - болтал Киришима, поставив бутылки с алкоголем на пол, прямо в центре комнаты. Затем красноволосый пошёл обратно в сторону холодильника, но уже за бокалами, которые стояли на полке. Мидория начал разглядывать территорию комнаты, которая считалась собственностью Бакуго. На полках, висячих над кроватью и прикованных к стене, стояли фигурки из аниме, которое было знакомо и для Мидории. Позади них же красовались деревянные доски, на которых было что-то ровно и аккуратно вычерчено. Прищурив глаза, Мидория разглядел какие-то картинки. На одной из них была копия картины Гойи, на которой был изображён Сатурн, поедающий своего ребёнка. На второй было уже что-то незнакомое и мало похожее на человека. Это будто было существо с головой богомола. И подобных резных картин было очень много на полке. — До сих пор занимаешься резьбой по дереву? — поинтересовался Мидория, на что Бакуго наконец-таки отвлёкся от телефона и посмотрел на парня с веснушками. — Да, до сих пор, — коротко ответил блондин. — Твоей фантазии нет предела, Каччан! — после этих слов Мидория задержал короткую паузу, о чём-то задумавшись на пару мгновений, — Но я заметил, что твой стиль изменился. Ты раньше резал на дереве более спокойные сюжеты, а не такие... агрессивные... — Что-то не нравится? — Бакуго нахмурился. — Нет-нет! Просто мне интересно, почему это произошло. Бакуго призадумался. Он будто думал не только над вариантом ответа, но и над тем, стоит ли вообще отвечать Мидории. Он поднял свой взгляд на свои устрашающие шедевры, а затем направил его на Изуку. — Это мне кажется намного интересным. «Интересным?» Киришима вручил Мидории и Бакуго по бокалу, а свой оставил на прикроватной тумбе. — Так, сейчас притащу закусон! Красноволосый снова отошёл. Бакуго уже начал открывать свою бутылку. Он зажал её между ног и тканью своей майки крутил железную пробку. Мидория повторил за ним. — Если хотите, можете пить с горла. Мы тут не в джентельменов играем! — сказал Киришима, поставив одну пачку чипсов на кровать Бакуго, а вторую уже туда, где сидел Мидория. — Тогда нахуй ты раздал нам эти бокалы, придурок? — буркнул Бакуго, сделав глоток пива. Мидория усмехнулся, после того, как у этих двух парней разразилась небольшая забавная ссора. Зеленоглазый взглянул на горлышко своей бутылки и преподнёс его ко рту. Сделав пару глотков, он снова взглянул на двух оболтусов. — Да хватит тянуть меня за волосы! - вскрикнул Киришима и схватил Бакуго за лямку его майки. Наконец они прекратили дурачиться и продолжили пить. Киришиме хватило одной бутылки, чтобы начать говорить о девушках. Он самым первым допил, пока у Бакуго и Мидории оставалась ещё половина бутылки. — Мидория, ни разу тебя не видел с какой-нибудь девушкой, — констатировал Киришима. — А как же Урарака? — вмешался Бакуго. — Н-нет, мы с ней всего лишь друзья! — смущëнно ответил Мидория и почесал затылок свободной от бутылки рукой. — Ну... ты гей, Мидория. — Чего??? — друзья детства одновременно вскрикнули. — Единственный, к кому проявляется твоя истинная симпатия - это Тодороки Шото. Это видно даже со стороны. Ты во всём помогаешь ему, волнуешься за него. Бакуго замолчал и продолжил пить своё пиво. Мидория осознал, что отчасти Киришима говорил правду. Тодороки и вправду вызывал восторг у нашего зеленоглазого парня. Он был умён, силён и красив. Даже ожог, который, казалось бы, являлся недостатком, украшал его, придавая ему какой-то шарм. — Ну, или же... — вдруг продолжил Киришима. Мидория вздрогнул. — Нет, не хочу ставить вас в неловкое положение, поэтому заткнусь, — сказал Киришима и начал открывать вторую бутылку пива. — Чë? Чë ты там хотел сказать, ублюдок? — Бакуго снова вскипел и нахмурился. Мидория не мог отрицать, что когда-то ему и вправду был симпатичен его друг детства — Бакуго. Но тот был слишком упрям и своенравен, что мешало Изуку хотя бы на шаг стать ближе к нему. Поэтому, Мидория лишь смирился. Точнее сдался, что вовсе не в его духе. Он обратил внимание на Тодороки после того, как осознал, что Кацуки слишком сложный для него. — А что насчёт тебя, Бакуго? — внезапно спросил Киришима, умерив пыл своего сожителя. — Что именно, блять? — Ну, тебе кто-то нравится? Бакуго замолчал. Чтобы никому не показалось его молчание странным, он сделал пару глотков пива, заняв свой рот горлышком бутылки. Так он наконец допил её. Бакуго поставил пустую бутылку на пол, прямо около своей кровати и, подавшись вперёд, упёрся локтями в колени. — Нахуй тебе вообще интересно? — Да брось, мы ж друзья! — С каких это пор??? Мидория молча наблюдал за этими двумя. — Ну всë-таки у тебя есть избранница... — произнёс красноволосый. Бакуго хотел что-то возразить, но Киришима его перебил. — Или же избранник, — парень схватил себя за волосы и подался назад, — Чëрт, как же сложно с этими ориентациями! На этот раз уже призадумался Бакуго. Он взглянул на Мидорию и вздохнул. «Если я только не был таким придурком, Мидория...» — пролетело в голове у блондина. — Я предлагаю поговорить на другую тему... — пробормотал Изуку, заметив на себе подозрительный взгляд Бакуго. Время пролетело быстро. Бакуго и Киришима были достаточно пьяны, чтобы начать серьёзную ссору. Мидория пытался успокоить их, чтобы дело не дошло до драк. Но... — Как же ты бесишь! — вскричал Бакуго и замахнулся кулаком прямо на Киришиму. Тот не успел увернуться и получил по зубам. Мидория встал на защиту красноволосого друга. Он расправил руки в стороны и встал между двумя парнями. — Бакуго, хватит, прошу! Мидория подошёл ближе к другу своего детства и аккуратно взял его за руку, разжав ему кулак. Бакуго на удивление был послушным, но в глазах всё ещё ярким пламенем играла ярость. Мидория приблизился к другу достаточно, чтобы мог обнять его. — Ты же куришь? Пойдём покурим? Парни ушли на балкон. Перед этим Изуку позаботился о том, чтобы Киришима наконец лёг спать. На балконе было свежо, и еле заметный ветерок дул прямо в ухо. Мидория не курил, поэтому просто наблюдал за Бакуго, который потягивал дым из бумажной трубочки. — Мидория... — произнёс Бакуго полушëпотом, будто пробуя на вкус каждую букву этой фамилии. — Что такое, Каччан? — Мидория. Прости меня. — О ч-чëм это ты? За что ты извиняешься? — помахал Изуку, показывая, что не стоит извинений. — За то, что я такой. — В каком смысле? — Тебе же нравится Тодороки? Мидория поджал губы, а глаза его стали большими. Он ничего не смог ответить. Поэтому ему оставалось лишь ждать следующих слов Бакуго. — Мне нравишься ты. Было ощущение, что у Мидории замерло сердце или же наоборот набирало невероятную скорость биения. — Но я спугнул тебя своим характером. Возможно, если бы я не был таким подонком... Мидория положил свою руку поверх чужой, которая лежала на перилах балкона. Он понимающе взглянул другу прямо в глаза, которые блестели от слëз. Было очень... нет, даже слишком непривычно видеть Бакуго, который плакал. Он всегда был сильным и какие-либо эмоции, характерные якобы для "слабых" людей, были для него чужды. Бакуго бросился к Мидории в объятия. Тот не стал отталкивать, а лишь наоборот ответил на этот ласковый жест. — Мидория, ты должен быть со мной! — Ч-чего??? — По-другому никак... Есть ещё шанс, что я до сих пор тебе нравлюсь? Мидория размышлял об этом ещё с того момента, как Киришима раскрыл тайну о его симпатии к Тодороки. Но к выводу ещё не пришёл. Было слишком сложно. — Я люблю тебя! — сказал Бакуго и Мидория тут же почувствовал на плече тёплые капли слëз. Блондин крепко сжал спину зеленоглазого парня. «Больно, но терпи, Изуку. Кому сейчас хуже: тебе или ему?» — Можно тебя поцеловать, Мидория? — внезапно Бакуго задал вопрос, который поверг в шок парня, которого он сжимал в объятиях. Мидория боялся. Мидория не знал, что делать. Он был загнан в угол собственными чувствами — с одной стороны, чувствами Бакуго — с другой. Он аккуратно прикоснулся к щеке своего друга и повернулся к нему лицом. Мидория подарил Бакуго поцелуй. Но он был коротким, самым обыкновенным поцелуем в щëчку. Бакуго застыл на пару секунд. Там, где были губы Мидории, блондин чувствовал приятное тепло. Но он хотел заполучить большее. Кацуки обхватил ладонями лицо Мидории и протянул к своему. Парни коснулись губами. Изуку не сразу ответил на глубокий поцелуй. Он сжимал свои губы, чтобы язык Бакуго не проник в ротовую полость. Но парень решил больше не сопротивляться. Чтобы не сделать ещё хуже... Бакуго тяжело дышал во время поцелуя и прижимал к себе довольно спортивное тело Мидории. Он делал это так, будто хотел поместить его полностью в себя, чтобы они стали единым целым. Мидория пытался немного увеличить дистанцию, но Бакуго всегда был сильнее. Блондин изучал языком передние зубы Мидории, игрался с чужим языком и кусал губы. С каждым разом укус был всё сильнее и сильнее. Мидория даже издал болезненный стон прямо в губы блондина. Но похоже, что Бакуго это даже понравилось и он продолжил это дело. Отстранившись от поцелуя, блондин шëпотом произнёс имя своего друга и опустился ниже. Теперь он целовал, облизывал и кусал шею Мидории. Зеленоглазый понял, что дело идёт к очень плохим последствиям, и попытался уговорить Бакуго не делать этого. — Пожалуйста... Позволь мне насладиться хотя бы сегодня, хотя бы пару минут, — умолял Бакуго, схватив Изуку за волосы и оттянув его голову назад, чтобы ему предоставилась возможность искусать всю шею парня. Мидория начал плакать. Это неудивительно. В плане слëз, Изуку всегда был слаб: никогда не мог их контролировать. Но в этой ситуации возможно они и были бы ключом к свободе. Вдруг Бакуго заметит, насколько сильную боль он причиняет своему другу и остановится? Но этого не произошло, сколько бы Мидория не рыдал. — Прошу, Бакуго, остановись... Блондин не слушал. Он оставлял всё больше и больше засосов и следов от укуса. «Вот бы кто-нибудь пришёл на балкон! Вот бы кто-то, проходящий на улице, увидел всё это и сделал что-нибудь!» — проносилось в голове у зеленоглазого, словно какая-то молитва. Бакуго в это время уже наигрался с шеей Мидории. Он залез рукой под майку своего объекта обожания и коснулся сосков. Бакуго хищно улыбнулся, будто животное с инстинктами, раздирающее плоть своей жертвы. Он поднял майку, предоставляя себе вид на алые сосочки, которые были твёрдыми то ли от холода, то ли от напряжения. Или же от того и другого. Бакуго прижался сильнее к Мидории. Его пах оказался прямо на коленке Изуку и зеленоглазый почувствовал каменную плоть, которая упиралась прямо в джинсы Бакуго. — Всё ты, всё из-за тебя, Деку! — Бакуго выдал эту странную фразу и принялся кусать чужие соски. Одной рукой он игрался с соском Мидории, который был свободен от языка и зубов Кацуки, а второй рукой он гладил чужой пах. — Почему? — спросил Бакуго, разочаровавшись, что у Мидории не произошла эрекция, — Я тебе не нравлюсь? Мидория не знал, что ответить. Единственное, что он сейчас мог — это плакать... или же пнуть Бакуго по пенису и сбежать. Но Изуку всегда был таким человеком, который думает лишь о других. Конечно же, он бы не стал причинять боль своему давнему другу, даже если в целях самозащиты. Бакуго немного отстранился и потерянным взглядом изучал заплаканное лицо Мидории. Вдруг его глаза направились куда-то в пол. Там он обнаружил осколок стекла — довольно острый и большой, чтобы убить кого-нибудь... У Мидории началось что-то вроде панической атаки. Парень не мог отдышаться. Весь воздух будто пренадлежал только Бакуго. Изуку схватился за сердце, но как только это сделал, левый сосок заболел так, будто его вовсе откусили... Бакуго взял в руки стеклянный осколок и легонько придавил его к побледневшей коже Мидории. Потекла багровая жидкость из раны. Бакуго что-то рисовал. Мидория корчился от боли и уже начал пинаться. — Прекрати! Вдруг из-за тебя я сделаю неправильные надрез и случайно убью тебя? Мидория успокоился. Но только физически. Морально он уже был истощён и желал себе смерти. Бакуго перестал резать его кожу и взглянул на Мидорию. Он поцеловал его в губы и отстранился. — Прости. После этого слова, он покинул балкон, а Мидория, ослабший и напуганный остался сидеть на балконе. Он не мог двинуться. Его тревожная атака стала сильнее. Им просто воспользовались и ушли, будто ни в чём ни бывало. Мысли парня смешались. Он еле поднялся на ноги, и то они продолжали дрожать. Затем Мидория упëрся на перила балкона и посмотрел вниз, на землю. Никого не было. Пустой тротуар. Всё, что произошло на этом балконе видела только луна, но и она не способна помочь. Резко Мидорию посетила мысль, что нужно прыгать. Да, с балкона на землю. Да, с третьего этажа. Вдруг от этой чернухи Мидорию отвлекли звуки быстрых шагов, будто кто-то бежал. На балконе оказался Тодороки. Он застыл на пороге, заметив Изуку с синяками на шее и сосками напоказ, а также с какой-то окровавленной надписью на животе. «МОЙ» Шота торопливо подошёл к раненому другу и, взяв его на руки, понёс обратно в комнату. — Как ты себя чувствуешь, Мидория? В глазах Изуку всё расплывалось, он уже ничего не слышал. Изуку лишь положил руку на грудь Тодороки, будто пытался прочувствовать его пульс. Дальше уже Мидория потерял сознание. В глазах потемнело, а тело растаяло, как свеча, потеряв все силы.