Мы ещё встретимся

Испытание для полиции назначили совсем внезапно. Уже как несколько недель в отделе только и слышались слухи о том, что в их родной город прибыла целая делегация иностранной компании, которая привезла с собой не иначе, как «революцию в истории полиции». Полицейские дроны - идея, безусловно, хорошая и перспективная. Они не требуют отпуска, им не нужен больничный, для них не знакомо понятие лени или чего-либо еще, свойственного абсолютно всем людям. Только вот для самых простых работников это означало одно - сокращение. Причём, как бы то ни было печально, достаточно серьёзное. Конечно, оно уж точно не грозит какому-нибудь Игорю, что с гордостью носил майорские погоны, или, возможно, даже лейтенанту Дубину, который являлся его напарником, раз за разом вместе раскрывающим одно дело за другим. Но что до обычных сотрудников? У большинства из них были семьи, дети, которых необходимо содержать, тогда как их родителей так легко и просто хотели заменить на летающие машины… Да, безусловно, нельзя не брать во внимание и то, что они не всегда были исполнительны в полной мере: иногда просто так валяли дурака на работе, играя с соседом по рабочему месту в морской бой или карты, сбегали раньше положенного времени. Но всё-таки человечно ли это? Возможно, не совсем... Собственно говоря, потому и было решено провести так называемое «соревнование» между группой ребят из полиции и дроном, дабы на деле увидеть, что из этого всё-таки окажется эффективнее. Команду, которую представлял Прокопенко, пришлось собирать за короткий срок. Молодые люди изрядно торопились, однако сумели успеть ко времени, назначенному Архиповой. Уже через час все по струнке смирно стояли на месте. В форме, полном обмундировании, всё как положено при настоящем вызове. Звучит громкий сигнал. Полицейские сразу же врываются в импровизированный лабиринт. Сейчас буквально каждая секунда на счету. Все действия парней настолько выверены и точны, что справляются они всего лишь за четыре с половиной минуты. Просто отличный результат! Даже Фёдор Иванович, стоя на смотровой площадке, с улыбкой хвалил своих ребят перед Архиповой. Что ж, оставалось лишь дождаться того бизнесмена с дронами, чье имя, если честно, Дмитрий даже не знал.. Оно часто мелькало в разговорах коллег, но он не считал вежливым подслушивать их, да и молодой лейтенант, когда от него ничего не требовалось, чаще предпочитал задумываться о чём-то своём, вроде нового дела или того, сколько ещё бумаг ему надо будет проштамповать, вернувшись на рабочее место, нежели о чьих-то там словах вокруг него. Впрочем, похоже, это и сыграло с ним злую шутку… Они стояли вместе с Игорем, который, кажется, в очередной раз рассказывал о том, как отравился привокзальной шавермой, когда на полигоне вдруг послышались шаги уж точно не одного десятка человек. Судя по всему, пришёл тот самый гость вместе со своей свитой. Не мудрено, настолько важная, по крайней мере, по словам коллег Дмитрия, личность просто не может передвигаться в одиночку и без охраны. Это вполне себе логично и закономерно. Только вот когда этот самый человек проходит мимо, даже задержав на мгновение свой взгляд на Дмитрии, у того в голове будто бы что-то щёлкает, а лицо кажется ему каким-то уж больно знакомым… И знаете, это было не то ощущение, когда видишь какую-нибудь звезду из фильма. Нет, он точно видел этого бизнесмена раньше вживую... Но лицо, мелькающее уже где-то на смотровой площадке, пусть и до странного знакомое, все ещё не могло помочь вспомнить личности своего хозяина. По крайней мере, до того момента, как от кого-то не донеслось: «Добро пожаловать, мистер Август ван дер Хольт.» Большой жёлтый автобус с надписью «Children's bus» остановился у высоких ворот, за которыми уже виднелась достаточно большая территория, со всех сторон огороженная забором. Здесь их уже встречают будущие вожатые, пока детей по очереди выводят аккуратными строями. Вы спросите, как же Дима - обычный русский мальчик - здесь оказался? Всё, на самом деле, очень просто. Ещё пару недель назад его отца отправили в другую страну по каким-то очередным рабочим вопросам, о которых, конечно же, Дима был не осведомлён. Но, разумеется, мужчина взял своего сына с собой, ибо не мог его, пусть уже и не такого маленького (как-никак ему уже было одиннадцать лет) оставить дома одного. Всё-таки ещё не слишком осознанный возраст для того, чтобы оставлять ребёнка одного, уезжая в командировку на несколько месяцев. И, как можно было догадаться, уже совсем скоро ему стало до смерти скучно в этом месте. Отец вечно пропадал на работе, оставляя Диму одного в гостиничном номере, а бесконечно находить какие-либо занятия у него совсем уж не выходило. Все блокноты или листы, которые приносил отец, изрисовывались буквально за пару дней, а так как, разумеется, выходить ему никуда не разрешалось, ничего больше и не оставалось. Сначала на страницах появился вид из окна во всех ракурсах и временах суток, затем - портреты персонала, зарисовки гостиничного интерьера и прочее… Благо, когда его отец, пусть и в шутку, пожаловался на работе о том, что его сыну совсем нечем заняться в отельном номере, ему порекомендовали очень хороший лагерь, на который, к тому же, компания выдавала льготные путёвки. Там Дима наконец нашёл бы себе новые развлечения, а так же, что не менее полезно для ребёнка, подтянул бы уровень английского. Впрочем, видя в этом одни плюсы, уже через несколько дней немногочисленные вещи мальчика были вновь собраны в светлый чемодан, по всему периметру обклееным различными наклейками с животными. Вот и его будущий отряд выводят из автобуса. Около двадцати ребят одновременно направляются к одному из небольших домиков, находящихся на территории. Нужно признать - территория лагеря была достаточно красивой: чудесные постройки, выполненные в скандинавском стиле, выложенные камнем дорожки с цветами по бокам, аккуратно постриженный газон. В голове у мальчика тут же родились сотни идей для того, что можно было бы здесь зарисовать. Да и пространства для творчества в этом месте куда больше, чем у одного лишь вида из окна отеля. И вот, вещи уже разложены, торжественная линейка, знаменующая собой начало смены, проведена, а дети, у которых наконец выдалось свободное время, были предоставлены самим себе. Впрочем, большая часть из них сейчас носилась меж комнат, стремясь перезнакомиться едва ли не с каждым человеком в этом лагере. Дима такое не слишком разделял и, пусть ему и хотелось в перспективе завести хотя бы несколько друзей на время своего пребывания в данном месте, вот так вот ходить и знакомиться со всеми подряд он не очень-то и хотел.. Если честно, вся эта суета даже немного напрягала его. Собственно говоря, именно поэтому малец и «сбежал» из корпуса, ещё часом раннее завидев небольшую полянку с одиноким деревом посреди, где сейчас, на удивление, никого не было. Он садится под пушистую крону, что бросала тень на участок земли под собой. Там-то Дима и достаёт наконец свой блокнот и небольшой карандашик, глубоко вдыхая свежий воздух, а затем принимаясь зарисовывать пространство, окружающее его. Высокая трава, поле, усеянное множеством цветов, домики, виднеющиеся чуть вдали... Кажется, карандаш будто бы сам скользил по бумаге, а мальчик до того увлёкся процессом, что даже не заметил, как к нему вдруг кто-то подошёл… — Красиво. — Слышится откуда-то сверху, когда Дима, никак не ожидавший того, что к нему и его одиночеству решит кто-то присоединиться, едва ли не дёргается, инстинктивно прижав блокнотик к груди. Он поднимает голову, смотря на мальчика примерно своего же возраста. — Да это я так. Просто по-быстрому набросал... Ничего особенного. — Вздыхает он, поднявшись с травы, и почему-то начинает оправдываться за собственные художества. — Я, кажется, видел тебя на линейке сегодня утром. Ты ведь из третьего отряда, да? Дима аккуратно отряхнул со своей одежды прилипшие кусочки травы и небольшие веточки. Его новый знакомый выглядел значительно старше. Возможно, ему где-то тринадцать или четырнадцать лет. — Да, из третьего, а ты? — Этот самый мальчишка скрещивает руки на груди, выглядя несколько чрезмерно серьёзным для своего возраста. — Из четвёртого. Меня, кстати, Димой зовут! Приятно познакомиться. — Улыбается тот и протягивает ладонь, поскольку вспомнил, что совсем забыл представиться. — Август. Взаимно. — Пожимает старший чужую ладонь, скептически осмотрев юношу с ног до головы. — Будем знакомы. В следующий раз увиделись они только на следующий день. В свободное от различных конкурсов и прочих увеселительных мероприятий время Дмитрий, по обыкновению, вновь нашёл себе небольшой тихий закуток, только на сей раз уже совсем недалеко - на детской площадке, что сейчас пустовала. Мальчик садится на пожелтевшие карусели, а в руки вновь берёт всё тот же блокнот и простой карандашик, принимаясь зарисовывать зелёную полянку, видневшуюся где-то вдали. Он вновь слышит тихие шаги сбоку, резко поворачивается корпусом и видит, как к нему не спеша подходит Август собственной персоной. Интересно, и почему он сейчас не со своим отрядом? _ О, привет! — Широко улыбается Дима, глядя на мальчика, что сел на соседнее сиденье. — Мне вот интересно… А почему ты не общаешься со своим отрядом? Ты всегда уходишь оттуда. — У меня точно такой же вопрос к тебе. — Тихо усмехнулся младший из семьи Хольтов, смотря на светловолосого паренька в тёмной оправе прямоугольных очков. — Я считаю, что в моём отряде нет человека, с которым мне было бы интересно разговаривать о чем-либо. Они все…скучные. И смотрят только лишь на мою фамилию. А, ну и кошелёк, конечно же... – Август тяжело вздыхает и пренебрежительно хмыкает, вновь бросив скучающий взгляд на своего собеседника. Вообще, он не исключал того, что Дима окажется точно такой же точки зрения, как и его соотрядовцы, но тот хотя бы никогда не заводил разговор об этом. — Вот как... А что не так с твоей фамилией? — Дмитрий честно не понимал отношение других людей. Да, у Августа была фамилия с несколькими приставками, но разве такое не часто встречается у иностранцев? — Да не бери в голову. — Тихо усмехнулся Хольт, потянувшись. — Кстати, ты обещал меня нарисовать! Так и проходят их следующие полчаса. Дима пересел на лавочку, чтобы ему было удобнее рисовать, а Август, как подобает послушной модели, сидел и, кажется, даже старался не дышать лишний раз. Спустя время его труды вознаградились, когда блондин, закончив последние штрихи, протянул ему свой блокнот. — Дим, да это же просто великолепно! Меня ещё никто так красиво не рисовал! — В секунду заулыбался Август, восхищённо глядя на свой портрет. Аккуратные штрихи и линии, черты лица, прорисованные так, словно мальчика просто напечатали на этом листе: до того точно сумел Дубин повторить его внешний вид. — Спасибо большое, мне правда очень приятно. — Вмиг заулыбался Дима, видя, как заинтересованно тот рассматривал рисунок. — Если хочешь, то я могу вытащить его из блокнота и отдать тебе... — Правда? Я был бы тебе очень благодарен. Сколько стоит твой рисунок? На этом моменте Дима и вовсе выпал из этой реальности. Особенно от осознания того, что говорил юноша абсолютно серьёзно и без какой-либо толики шутки. Нет, он, конечно, был наслышан о том, что у него какая-то обеспеченная семья, но ведь не настолько, чтобы платить за обычный карандашный набросок? — Что ты, не нужно никаких денег! Это ведь не полноценная картина, да и я вовсе не художник... Я просто хотел тебя порадовать этим рисунком, вот и всё. — Пожимает мальчик плечами, бросив взгляд на своего, вроде как, друга. Постепенно вечерело. Очередной день в лагере подходил к своему концу, а Дима, вопреки надеждам отца, так и не смог найти тут много друзей. О чём речь, если он даже толком не общался ни с кем, кроме одной личности, которую, кажется, только что заметил. Август сидел также в одиночестве совсем неподалёку от корпуса. За это время скетчбук паренька успел наполниться множеством зарисовок своего нового товарища, и сейчас он, перелистнув его на чистую страницу, принялся за набросок мальчика, чей силуэт был едва ли различим в свете уличного фонаря. Благо сидел тот практически неподвижно, вероятно, о чём-то задумавшись. Да и на сам рисунок ушло не более пяти минут, а завершит работу Дима уже в своей комнате и при хорошем освещении, дабы в темноте не превратить его во что-то страшное и непонятное. Август во всём этом сумраке выглядел одновременно таким задумчивым и одиноким, что, закрыв блокнот и оставив его на скамеечке, Дубин аккуратно, чтобы не напугать ненароком своим резким появлением из темноты, подошёл к другу. — Ты чего тут один сидишь? —Говорит тот, присев на соседнее место подле юноши. - Совсем скоро отбой, все уже в корпуса ушли. — Заметь, ты тут тоже совершенно один. — Усмехнулся Август, переведя взгляд с загадочной дали на своего товарища. — Так что, считай, 1:1. И тут захихикали уже оба, правда, стараясь делать это тихо, дабы не быть рассекреченными строгими вожатыми. Пусть и до отбоя ещё было время, но, по идее, все дети уже давно должны были начать готовиться ко сну. Хотя, главное слово здесь - по идее. И очень маленькое количество отдыхающих на самом деле придерживалось этому правилу. — Ну…а если серьёзно? Всегда, когда я вижу тебя, ты один. — Вздохнул Дима, смотря на чужое лицо, освещённое фонарём. — Если серьёзно... — Тяжело вздохнул Август, устремив задумчивый взгляд куда-то вдаль. — Кто-то во мне видит лишь сына богатого человека и хочет общаться только из-за этого. А кто-то, наверное, просто боится. Младший Хольт лишь удрученно пожимает плечами. Ему давно пришлось осознать, что большинство людей с ним общается исключительно из-за известной фамилии. Соседские ребята в его возрасте заводили множество друзей, гуляли едва ли не со всеми сверстниками в радиусе нескольких километров, а он был вынужден тратить всё свободное время лишь на множество учителей, репетиторов и нянек, что явно не было развлечением для ребёнка. — А почему боятся? — Мальчик чуть склонил голову набок, будто бы щенок, заинтересованный чем-то. — Ну, как сказать.. Ты ведь видел всё это время перчатки у меня на руках? — И впрямь. Аккуратные, всегда чистые, опрятные и кипельно-белого цвета. Если честно, Дима всё это время не особо обращал на них внимания. Подумаешь, может быть, это просто такая часть его образа. Правда, в следующее мгновение Август делает то, чего Дубин, честно сказать, не слишком ожидал. Бережно отстегнув липучку, мальчик снимает с себя этот самый «аксессуар», а затем, положив уже не нужную в данный момент вещицу на лавочку, Хольт протягивает ладонь к своему другу, который, возможно, вскоре и вовсе может перестать им быть. Когда длинные пальцы соприкасаются с мягкой Диминой кожей, по телу последнего вдруг пробегает разряд тока, не достаточно сильный для того, чтобы доставить парню сильную боль, но вполне ощутимый. От неожиданности и пробегающей по телу странной щекотки он отдернул свою руку, малость ошалевшими глазами глядя на Августа. И, вероятно, в данный момент Дубин даже подумать не смог бы о том, насколько сильно внутри это ранило маленького Хольта. Еще не до конца познавшего всю жестокость этого мира, еще не понявшего, что нельзя так просто доверять людям, хотя, в целом, лучше вообще им не доверять. И вы скажете, мол, чего разнылся, это вполне нормальная реакция человека на что-то незнакомое и неожиданное. И, разумеется, будете совершенно правы. Но Август прекрасно знал, что последует после такой «совершенно нормальной реакции». Честно признать, когда-то, возможно, года три или четыре назад, будучи еще совсем наивным ребенком, он думал о том, что это – какая-то суперспособность. Что он – кто-то сродни Питеру Паркеру. Но нет. Реальность оказалась куда менее удивительной. Его боялись. Боялся некогда лучший друг – мальчик, живущий в соседнем особняке в родных Нидерландах. Боялась часть прислуги, что проживала, как бы то ни было смешно и печально одновременно, буквально-таки у него дома. Боялись все, узнающие об этой «суперспособности». И неважно – случайно или специально. И да, разумеется, сначала для кого-то из его окружения это было очень крутым и необычным. Но не тогда, когда узнавалось, что, быть может, из-за юного возраста, или, возможно, определенных несовершенств конструкции, без этих самых перчаток он практически не может контролировать эти разряды. Не может. Кто-то из родителей просто сразу же запрещал своему чаду общаться с маленьким ван дер Хольтом, мол, мало ли, что ему вообще может в голову прийти, кто-то из детей просто всячески оскорблял его, не желая общаться. А вы знаете, как это бывает у детей. Даже если изначально ты не нравишься какому-то одному мальчику, и кажется, что будет достаточно просто не общаться с ним и не обращать внимания на его нападки, то у такого обязательно найдется шайка каких-нибудь друзей, которые обязательно встанут на его сторону. Человек, другой, третий… А вы знаете – дети достаточно жестоки. И вот, твои вчерашние друзья уже кружатся вокруг этой компании. Человек, другой… И вот – ты уже совершенно один. Но Август соврет, если скажет, что не пытался к этому привыкнуть. Но, кажется, ключевое слово здесь – пытался. Какому ребенку не захочется иметь друга? Даже если одного. Но такого, о которых пишут во всех этих глупых детских книжках, такого, который всегда будет за тебя, такого, который придет на помощь в тяжелый момент и подбодрит, пусть глупой и плоской, но очень смешной шуткой. И все это у него забрало одно лишь мгновение. Один лишь несчастный случай. И тут, как бы сильно тебе того не хотелось, не поможет даже известная и статусная фамилия. Возможно, они перестанут тебя дразнить, возможно, припугнутые личным телохранителем, уйдут играть на другую детскую площадку. Но настоящей дружбы не купишь даже за все деньги этого чертового мира. И нет, Август не думал, что Дима как-либо его затравит или что-то в этом роде. Он был куда более высокого мнения о нем. Но перестанет общаться? Возможно. Станет избегать? Очень вероятно. Пусть ему и искренне не хотелось верить, что с ним в очередной раз повторится то, что Хольт пережил уже неоднократно. А Дима, кажется, за этот десяток секунд тишины и общих раздумий таки вышел из своего «оцепенения». - Это…очень необычно, я, знаешь, никогда не видел кого-то, кто мог бы так делать… ты ведь точно не разыгрываешь меня сейчас? – Дима, кажется, и сам прекрасно понимал, какой несвязный бред сейчас говорит, но мысли в данный момент буквально-таки отказывались хоть как-то нормально структурироваться в его маленькой и еще не до конца созревшей голове. — Это были бы какие-то глупые шутки. – Тяжело вздыхает тот, натягивая перчатку обратно на ладонь. — Нет-нет, я не хотел как-то тебя задеть, просто мне интересно, как у тебя это…получается? – Аккуратно поправив очки на носу, Дима смотрит на Августа с совершенно неподдельным…интересом?? — Все благодаря моему позвоночнику. Хотя правильнее будет сказать – конструкции, которая его заменяет. – Впрочем, ситуацию ведь уже ничего не ухудшит, так ведь? Да и, если честно, отсутствие явной негативной реакции у Дмитрия сильно его удивило, а также посеяло зерно надежды, что, может быть, он воспримет все нормально? Возможно, будь это так, они смогли бы и дальше дружить…Однако это было настолько маловероятно, что Августу не хотелось даже верить, дабы потом сильно не разочароваться. - В детстве со мной произошёл несчастный случай. После этого мой позвоночник заменили на экзоскелет, который, помимо того, что просто исполняет роль настоящего позвоночника, ещё и вырабатывает электричество. Происходит это не всегда, а только тогда, когда я испытываю какие-то эмоции... И чем сильнее эмоция, тем, собственно, и сильнее заряд. Вот так вот... Мальчишка тяжело вздыхает, а Дима смотрит на него, кажется, даже как-то... заинтересованно. С этим парнем точно что-то не так. Август даже на время позабыл о том, что на его шее виднелся небольшой участок экзоскелета, на который сейчас и был направлен чужой взгляд. — Это так интересно.. Я бы нарисовал... — Чудесная черта детской непосредственности - сразу говорить то, что думаешь. Кажется, в этот момент Дубин очень сильно пожалел о том, что не взял с собой скетчбук, но ничего страшного, ведь вскоре он обязательно зарисует этот интересный элемент чужого тела. В любом случае, память у него тоже была отменная. И нет, к великому удивлению Августа и счастью обоих, на этой тяжелой ноте их общение не прекратилось. Даже наоборот, кажется, оно стало даже чуть более близким. Они все чаще встречались где-нибудь на поляне или всё той же детской площадке, а страницы в Димином блокноте наполнялись не местными живописными пейзажами, а его новоиспечённым другом. Они могли беседовать, кажется, на совершенно любую тему, спорить о том, кто лучше - кошки или собаки, вместе думать о том, какой из мультиков, показываемых вечером на проекторе, был лучше, или даже просто сидеть в тишине, наслаждаясь обществом друг друга. Время понеслось совсем незаметно. Вот уже и подходили к концу две недели, во время которых длилась лагерная смена, а это обозначало лишь одно - совсем скоро им придётся расстаться, скорее всего, навсегда. Честно говоря, думать об этом совершенно не хотелось. Кажется, для Димы всегда оставались «ещё три дня», которые они проведут вместе, ещё немного, ещё не всё окончено. Но нет. К сожалению, всему хорошему в нашей жизни так или иначе суждено заканчиваться. Сумки уже почти собраны, а Дима сидит на застеленной кровати, на которой сегодня поспит в последний раз. Сначала эта смена показалась ему до жути скучной, но он даже не подозревал, что сможет найти здесь такого друга, как Август. И он, наверное, отдал бы всё, что только у него было, за возможность продлить это общение. И вот, все начинают постепенно выходить из корпусов, направляясь к большому костру, расположившемуся едва ли не в самом центре лагеря. Прощальный костёр. Дубин замечает знакомую спину, а затем, не потратив на раздумья ни секунды, присаживается рядом с Августом. По обыкновению прижимая к груди блокнот, он, кажется, даже не заметил, как машинально взял его с прикроватной тумбы. Дубин смотрит на чужой профиль, подсвечиваемый тёплым светом от костра. — Эти две недели пролетели так быстро и незаметно… Если честно, мне так не хотелось бы прощаться с тобой, особенно спустя так мало времени. – Вздыхает Дмитрий, обратив свой взгляд на язычки пламени, что плясали в костре. — Мне тоже... С тобой было так приятно общаться все это время, пусть оно и было столь непродолжительным. — Август переводит свой взгляд на друга, на пару секунд задумавшись о чем-то. И, кажется, в какой-то момент на него едва ли не сошло озарение, когда тот вдруг положил свою ладонь на чужую. - А давай обменяемся какими-нибудь вещами? Они могли бы напоминать нам друг о друге. — О! Это звучит как хорошая идея! — Улыбка тут же появляется на чужих губах, но потом Дубин немного непонимающе оглядывается по сторонам, будто бы в поисках того, что же он вообще может преподнести юному ван дер Хольту. Если честно, идей практически не было, пока его взгляд вдруг не набрел на скетчбук, что все это время лежал на коленях. - Правда, я не совсем понимаю, что могу подарить тебе…Альбом, разве что, тебе ведь нравились мои рисунки... — Я был бы очень рад взять его! И вообще, почему это «нравились»? Они мне и сейчас очень нравятся. — Тепло улыбается голландец, смотря на небольшой блокнот, что держал Дима у себя в руках. —А я… я могу преподнести тебе свои часы. Кажется, озарение снизошло на него во второй раз. Август уже начал расстёгивать черный кожаный ремешок у себя на запястье, когда его вдруг остановил блондин, положив свою ладонь поверх чужих пальцев. — Что ты, не нужно! Часы - это слишком дорого для такого обмена. — Он искренне не понимал, как можно обменять что-то подобное, стоящее явно не маленьких денег, на самый обычный блокнот с эскизами, красная цена которому в самом обычном канцелярском магазине в родном Санкт-Петербурге - три или четыре евро. — Не переживай, они стоили не так уж и дорого. — Улыбается Август, аккуратно убрав чужую руку со своего запястья и всё-таки расстегнув ремешок. — Тем более я уверен, что твои рисунки также дороги для тебя. Да и часов я могу еще хоть десять штук купить, а вот такой красоты мне больше никто не подарит. Мальчик нежно берет своего друга за руку, застёгивая на тонком запястье часы. Правда, в силу того, что они были из взрослой коллекции, а Дима, всё-таки, малость помладше Хольта, ремешок ему был немного большеват, несмотря на то, что мальчик и застегнул его на последнее отверстие. Ну, ничего страшного, будут немного на вырост, так сказать. Дима еще с минуту рассматривал свой новый аксессуар, вдруг вспоминая то, что он, вообще-то, скетчбук Августу еще не вручил, а, значит, свою часть «договора» не выполнил. — А, да, вот, держи, теперь он твой! — Улыбается блондин, всучив свой блокнот Августу. – Там осталось несколько пустых страничек, ты можешь нарисовать ещё что-то своё, если захочешь. — Ох, боюсь, в сравнении с твоими рисунками мои больше будут похожи на какие-нибудь детские каракули. Вскоре вокруг костра начинает скапливаться все больше детей. Они рассаживаются по свободным местам на деревянных лавочках. Все о чем-то переговариваются, вокруг становится достаточно шумно, вопреки попыткам вожатых хоть как-нибудь угомонить целую толпу детей. Как бы то ни было печально, но этому дню было просто суждено наступить. Дима до конца собрал все свои вещи, ибо не успел сделать этого вчерашним вечером. Убирает с кровати постельное белье, аккуратно складывая его на краю, переодевается в спортивный костюм и смотрит в небольшое окно комнаты, решив удостовериться в том, что множество жёлтых автобусов все еще не приехало за детьми... Мальчик тяжело вздыхает, поднимаясь с кровати и выходя из деревянного корпуса. Ему определённо точно нужно успеть увидеться с Августом до отъезда. Благо найти его не составило практически никакого труда. Он сидел там же, где и в день их первой встречи: на полянке, под раскидистой кроной большого дерева. В руках мальчик держал тот самый скетчбук, который вручил ему Дима вчерашним вечером. Длинные пальцы трепетно перелистывали белые странички, пока Хольт задерживал внимательный взгляд на каждом рисунке или наброске. Блондин подходит к нему сзади настолько тихо и незаметно, что Август дальше продолжает рассматривать какой-то из здешних пейзажей, быстро зарисованый мальчиком. — Бу! – Весело смеется Дима, когда Август, до этого сконцентрированный на рисунках и не замечающий ничего вокруг, едва ли не дергается от неожиданности. — Ты чего пугаешь? — Голландец закрывает блокнот, обернувшись на мальчика, что стоял позади. — Ты так задумчиво тут сидел, что даже не заметил, как я подошел. — Вздыхает тот, все-таки обойдя друга и присев перед ним. — Ой, ну тебя. — Тихо хмыкнул Август, оперевшись спиной о ствол одинокого дерева. Такого же одинокого, каким будет и он сам, как только желтый автобус подъедет к воротам лагеря и заберёт отсюда Диму. За самим же Хольтом приедет личный водитель немногим позже, потому ему придётся ещё какое-то время побыть в лагере наедине с одними лишь вожатыми, которые остаются здесь для того, чтобы подготовить помещения и участок к приезду новой смены. — Слушай... Мы ведь еще встретимся, да? Старший повернул голову, смотря на блондина до боли грустным и печальным взглядом. Да, этот вопрос звучал очень глупо и наивно. Да, вероятность этого настолько мала, что даже сам Август в это не верил... Но сейчас ему просто хотелось услышать слова поддержки, просто понадеяться на то, что его не бросают, вновь оставляя одного. Пусть это и будет ложью, но она будет самой сладкой за все четырнадцать лет его жизни… — Мы очень постараемся. — Улыбается Дима, положив свою ладонь поверх чужой. — Главное - мы будем помнить друг о друге. Помнить.... Из мыслей Дмитрия выдёргивает голос, доносящийся до него столь глухо и сбивчиво, будто бы он тонул, а его звали откуда-то с поверхности. Он тяжело выдыхает и оглядывается. Его коллеги уже разошлись, даже Архиповой на смотровой площадке не было видно. На какой-то момент полицейскому успевает показаться, что он и вовсе остался один в этом гигантском помещении, пока его вдруг вновь не окликают. И делают это откуда-то совсем поблизости... — Так что, Дмитрий Евгеньевич, вы сходите со мной на ужин?