Народ

      Выборы президента прошли гладко, всё же демократия в Инадзуме строится лишь на красивых золочёных словах, помещённых в пылесборник с названием «Конституция».       Райдэн Эи — статная и властная женщина, с суровым взглядом что в политике, что глаза в глаза. Его пронзительный пурпур кому-то перекрывает подачу кислорода в лёгкие, кому-то — заталкивает подготовленные речи в глотку, а кому-то и вовсе делит жизнь на «до» и «после».       Иногда последнее выходит весьма не фигурально. Впрочем, как и первые два исхода пересечения с этой дамой. Не сказать, что дьяволицей, но ведь не зря в народе шепчут ей в спину «Вельзевул».       На это Яэ Мико — вице-президент, хитрая лисица, правая рука Райдэн и, поговаривают, её же и любовница — отшучивается, что народ сам недалеко ушёл. Ведь «в таком случае и вы не больше обыкновенных мух». Её речи приторны и удушливы в их высокомерной и саркастичной усмешке; придыхание, с которым срываются высказывания с её губ, раздувает угли народного терпения.       Они неразлучны, всегда вместе, на любых саммитах, конференциях и выходах «в люди», что бывает крайне редко. Руки лисицы змеёй или гибким хвостом покоются на широко распахнутых плечах президента. Это подогревает ликование жёлтой прессы и развеивает скуку Яэ Мико.       Они перекидываются парой одиноких фраз, потягивая шампанское. Болтает в основном Мико, лукаво улыбаясь и указывая своим веером то на одну даму этого раута, то на другую. Эи оценивает обстановку, сканируя толпу на предмет опасности, а не обсасывания свежих сплетен. — Мне нужно выйти с речью перед людьми моей страны, — заключает президент внезапно, ставя бокал на поднос, как точку в решении, — перед моими людьми. — Мне казалось, затворнический образ жизни тебе приятен, — подкалывает «лиса», — да и когда тебя интересовало мнение толпы? Дурное у меня предчувствие, Эи, поверь провидице.       Читать Яэ Мико всегда было сложно. Особенно такой урезанной в эмпатии персоне, как Райдэн Эи. Серьёзна ли она сейчас в своём волнении или элегантно давит на больное? Правду ли говорит о своём «пророчестве» или просто хочет урвать ещё один вечер в личных покоях с бутылкой «Шато Лафите»? — Я выйду, — коротко, по делу, игнорируя колкости. — Дело твоё, не мне же указывать президенту. В мои полномочия входит только запереть тебя между своих ног.       Райдэн кидает крайне недовольный взгляд, в чертогах которого кипит однозначный посыл. Однако это того стоило на потеху Яэ Мико.

***

             Точный выстрел, как позже определят криминалисты, из винтовки Каркано M91 поражает Райдэн прямо между этих убийственных глаз.       Тело президента вздрагивает от отдачи и тяжело опускается вниз по балкону. Паника охватывает толпу, пока та не взрывается… ликованием.       Кто-то кидает в воздух шляпы, народ присвистывает и выкрикивает только родившиеся звучные лозунги, некоторые порываются обняться. Обстановка стоит такая, словно было объявлено завершение кровопролитной и затянувшейся войны.              Словно ли?       Яэ Мико уходит со сцены в тень, вгоняет себя во мрак, зная уже, кто следующий на мушке.

***

      Народ Инадзумы не оплакивает в новостных статьях и разговорах на кухне смерть президента. Нет, не так, убийство! Спланированное, чёткое и беспрецедентное в своей холодной жестокости и неумолимости.       Народ Инадзумы жалостливо спрашивает, как же оставшийся сынишка — совсем сирота — будет жить дальше. Как же будет Куникудзуши?             Пока сын начищает ствол винтовки.

***

      В темноте прокуренной комнаты мерцает лишь белый шум, требующий сменить кассету.       «Злые языки страшнее пистолета, милый мальчик».