Перед штормом
10 июля 2024 г., 01:24
На пляже над заливом развернулась невероятной красоты картина. Серые, белые и чёрные облака переплетались в небе, создавая причудливый паттерн, который не предвещал ничего хорошего. Собиралась гроза, грозился вот-вот грянуть шторм. Люди прятались в домах, боясь промокнуть. Но не он.
На деревянном маленьком причале, подогнув одну ногу, сидел парень. Его плечи, открытые ветру благодаря чёрной майке, уже привыкли к резким порывам холодного ветра и маленьким брызгам, изредка долетающим до него. Его усталый, холодный взгляд был направлен куда-то в пространство, не концентрируясь ни на чём конкретном, словно он потерял всякий интерес к этому миру. Так и было на самом деле. В душе Манджиро боролись неясное чувство полной спокойной отрешенности и адское пламя гнева. Казалось, что он ничего не испытывает, но внимательный взгляд сразу заметил бы напряжение в плечах. Напряжение, которое никто не сможет снять. Ведь просто некому…
Он один. Он отогнал от себя всех, отпустил, послал. Он сделал это, чтобы защитить их от самого себя и того мрака, что Манджиро мог принести в этот мир. Его друзья сейчас были где-то далеко, занимались своими делами, жили свои жизни. А Сано был один, лишь верный Санзу составлял ему ненужную компанию. Прилипчивый розововолосый гад… Чтож, с этим можно было мириться. Наверное. Так или иначе, он был в чём-то полезен. И всё же Манджиро скучал по своим друзьям. По глупым шуткам Па-Чина, по доброму взгляду Мицуи, по сильным рукам Дракена, поддерживающим его. Он всегда мог на них опереться. Но он пожертвовал собственным комфортом, чтобы они были в порядке. По крайней мере, он так считал.
С берега раздался голос Санзу. Харучиё, сидя на байке, недовольно просил своего «босса» наконец уйти с причала, чтобы добраться домой прежде чем их накроет ураган. Мысль была логичной, Манджиро был вынужден согласиться. Он встал, отряхнул чёрные штаны и направился к песчаной полосе. Перед тем как наконец сойти с пирса, Сано в последний раз обернулся на море.
На краю деревянного пирса стояла фигура. Раньше её там не было. Манджиро замер, вглядываясь в силуэт. И с каждой секундой, с каждым биением сердца, он узнавал в человеке того, по кому скучал больше всего. Игнорируя ворчание Харучиё, юный Сано сделал шаг по деревянному помосту, обратно к краю. Его чёрные глаза, обычно пронзающие собеседника ясным чётким взглядом, сейчас были затуманены. Ватные ноги еле двигались, рука тянулась вперёд. А бледные губы, израненные постоянными укусами и не знающие гигиенической помады, прошептали с недоверием:
- …Мичи?
Он смотрел, как на краю пирса, у самых волн, вздымающихся огромными гребнями, стоял самый любимый для него человек. Тот, кто показал ему, что такое жизнь не только для себя, что такое быть светом. Такемичи… Он стал его солнцем, под лучами которого Манджиро так любил греться. Их разговоры ночью в храме, их поездки на байке… Всё это начало кружиться в голове парня волной воспоминаний. Он словно почувствовал в воздухе его тонкий запах. Мыло, пот и дешёвый шампунь, который Ханагаке вечно бранил, но вечно использовал. Сано поджал губы, делая шаг, ещё один и ещё. Он ведь так скучал по этому человеку, так хотел ещё раз коснуться его. И вот он стоит перед ним, смотрит на шторм, а ветер играет с его осветленными волосами… Не в силах устоять, Манджиро… Нет. Майки. Майки бросился вперёд, протянув руки и не сдерживая слёзы, которых никогда себе не позволял. Он сжал зубы, стараясь успеть, стараясь как можно скорее прижаться холодной грудью к теплой спине своего друга… Друга? Он уже давно не был для него просто другом…
Он был для него всем. С того самого момента, как они встретились на боях со ставками, и вплоть до дня, когда была зарыта капсула времени, Майки чувствовал в своей груди что-то странное каждый раз, когда видел улыбку своего «подчиненного». Когда Такемичи в очередной раз отказывался сдаваться, стоя на ногах до последнего, Сано смотрел на него с теплой усмешкой, похожей на одобрение старшего товарища, но на самом деле означавшей любовь. И никто не знал, что в такие моменты Майки до боли сжимал в карманах кулаки и до судорог напрягал ноги, готовясь сорваться с места и разорвать на части противника, если хоть что-то пойдёт не так. Он не позволил бы, чтобы с его Мичи что-то случилось. Он никогда не убивал, зная границы дозволенного, и всё же он был готов отнять жизнь ради того, чтобы ещё раз услышать своё прозвище, трепетно слетающее с губ того самого человека…
Майки налетел на фигуру, надеясь сжать мягкое тело в своих руках. Но мираж рассеялся так же внезапно, как и появился. Потеряв равновесие, парень полетел в холодную воду, его накрыла волна. Сперва он пытался барахтаться, всплывать, и легко бы это сделал, но в один момент что-то его остановило. Он открыл глаза под водой, глядя на мутную темень вокруг. Вот она, его жизнь. Вязкая, холодная и непроглядная. Он в ней – поддающийся течению аморфный кусок ускользающего сознания. Он уже перестал бороться и просто следует за тем, куда ведёт его импульс, лишь помогая другим не попасть в его бурный поток, но не спасая себя. Ведь ему казалось, что его уже не спасти.
Лишь одно могло в тот момент вернуть его в чувства. Если бы только сквозь воду пробился тонкий луч солнца. Если бы только зазвучал в ушах глупый смех, а на плечо легла знакомая, тёплая рука. Если бы только Мичи был рядом… Он бы вытащил его из этого мрака. Вынес на берег усталое тело, не желающее ничего, уложил на песок и обнял, не отпуская. Говоря, что спасёт, говоря, что не оставит друга. Но этого не случится. Потому что его Мичи сейчас далеко. Нет, не на другом конце Токио. Он сейчас на двенадцать лет вперёд. Их разделяют не километры, а время, и это никак не преодолеть. Он мог бы найти здешнего Ханагаки, забрать его себе и не отпускать. Но это не то. Это не тот человек. То тело, те волосы, тот запах. Но не тот взгляд. Не то сознание. Ему, словно воздух, нужен был его Мичи. Который лезет в драку, который не боится пойти против всех. Который так мило спал у него на плече на общей ночёвке с пацанами…
В лёгкие начала пробираться вода. Но Майки всё ещё не делал попыток всплыть. Он смотрел куда-то в толщу воды, позволяя потоку забирать его всё дальше от берега. Пока его лёгкие наполнялись солёной жидкостью, его мозг наполнялся воспоминаниями. Поездка на велосипеде в день их знакомства. Разговор ночью у храма после ухода Баджи. Диалог после битвы с Тайджу. И десятки и сотни мелких взаимодействий, взглядов и улыбок межу этим. Практически незаметные касания рук, биение сердца одного, синхронизирующееся с ударами другого… Волшебство момента недосказанности одновременно душило и заставляло сердце трепетать. Он мог сказать ему, что чувствует тогда, когда Такемичи рассказывал ему свою историю. Но Майки лишь смотрел в звёздное небо и отвечал молчаливыми кивками, хотя с языка так и норовило соскользнуть желанное «Люблю тебя, мой герой». Однако он не стал. Не смог. Не заставил себя создать ещё одну привязку к этому миру, которую пришлось бы порвать практически сразу. Сейчас это казалось ему одновременно самой большой ошибкой и самым лучшим решением в жизни. Пусть он живёт спокойно. А Майки останется здесь, в толще из холодной воды и мрачных мыслей, поглощающих его мозг и душу…
Его обняли крепкие мужские руки. Майки улыбнулся, прошептав «Мой герой…», и шепот его стал пузырьком воздуха, всплывшим на поверхность. Но это был не Такемичи. Испуганный Санзу, рискуя собой и плюя на то, что промочил последнюю пачку сигарет, вытащил своего «короля» на песок и склонился над ним, пытаясь привести в чувства.
- Очнись… Очнись, пожалуйста!
Парень открыл глаза и закашлялся водой. Он перевернулся на бок, пока Харучиё заботливо стучал ему по спине ладонью, помогая очистить лёгкие от жидкости.
- Что случилось, босс? – спросил Санзу, в его голосе всё ещё звучала тревога.
- Ничего, забей. – Майки… Нет, Манджиро. Манджиро поднялся на ноги. Он посмотрел на пирс, на котором увидел фигуру любимого. В сердце кольнула боль от разлуки и одиночества. Но нельзя было снова дать эмоциям власть. Нужно быть умнее. – Поехали в штаб. Шторм вот вот накроет Токио.
Вместе они покинули пляж. Садясь на свой байк, Манджиро Сано усмехнулся сам себе, разговаривая скорее с ветром, чем с верным помощником.
- Как это прекрасно… Быть одному…
