вдвоём

даня лежит, листая ютуб на плазме. перед глазами куча ярких превью, названий капсом, но ни одно не цепляет. меняет пульт в руке на телефон, звонит по выученному наизусть номеру, слышит сонный голос на другом конце. на долю секунды в голове проскакивает мысль, насколько сильно всё это похоже на дешёвое порно с первого сайта в инете. насколько всё это стыдно. стук в дверь, открывающийся замок, поцелуи. без прелюдий, потому что надо быстро. потрахаться и забыться, чтобы мысли не успели заполнить голову. потом оба будут мучиться, вспоминая, а потом снова повторится. и снова. горячие руки под футболкой, мокрые следы по шее и ниже. они боятся признаться даже самим себе, что всё ещё любят. кашин снимает футболку с тушенцова, укладывает на кровать. оставляет засосы на плечах, играет языком с сосками. помнит, что последнее руслану нравится пиздец как. в трусах тесно до боли. лёжа под бывшим другом, подставляясь под поцелуи и знакомые шершавые руки, руслан думает, ведь у них могло быть всё по-другому. они могли бы быть как обычная парочка влюблённых, смотреть слезливые фильмы в обнимку, романтично целоваться по вечерам, возвращаясь домой. они могли бы быть вместе навсегда, а не на секс. но руслан не принц, а даня не принцесса, и они не в красивой детской сказке, где любовь побеждает всё. член подрагивает, когда внутрь скользит чужой без растяжки. на глазах собираются слёзы. – блять больно... – стонет и сжимает пальцы на плечах кашина. по щеке скатывается слеза, оставляя мокрую дорожку, которую тут же стирают и целуют так нежно, что рёбра ломает. даня нащупывает где-то на простынях тюбик с яркой надписью, выливает содержимое на пальцы. мажет по своему члену и толкается до конца. руслан вскрикивает, жмурясь. – тише, рус, тише, – шёпотом где-то над ухом. руслан рвано вдыхает. колени дрожат, в глазах мутнеет как будто накинули блюра. головка собственного члена пачкает живот естественной смазкой. голова начинает болеть от перевозбуждения и тушенцов толкается бёдрами навстречу чужим. рыжий воспринимает как призыв к действию, начинает двигаться медленно, чтобы снова не причинить боль. даня смотрит на приоткрытые губы, в глаза, которые преданней, чем у любой собаки, на исчезающий член внутри. он смотрит на тело, которое никогда не сможет быть его, как бы он не хотел. да, они проводят время вместе, на видосах выглядят как очень хорошие друзья, но оба знают, что всё это только образ. оба понимают, что единственное для чего они нужны друг другу – секс. от понимания дышать становится тяжелее. руслан чувствует приближающийся оргазм, сжимает даню внутри рефлекторно. тот стонет от неожиданности, закидывая голову назад, толкается сильнее. голоса сливаются в один в стонах. в комнате душно, голова кружится. оба задыхаются друг от друга. шершавые ладони хватают бёдра руса, оставляя красные следы, которые превратятся в еле заметные синяки, как очередное напоминание о том, что хочется забыть навсегда. они кончают одновременно. даня вытаскивает член, обессиленый падает на кровать справа от ещё дрожащего руслана. притягивает за шею и целует, в бреду шепча в губы, что любит. он правда любит. смотрит на мокрые волосы, прилипшие к такому же мокрому лбу, руки в рисунках, напоминающие тетрадный листок на скучном уроке, карие глаза, в которых почти никогда не видно зрачка и которые так ахуенно смотрятся с длинными ресницами, блестящее колечко в носу. как хорошо, что руслан не запомнит этот взгляд. слишком сопливо и нежно. даня накидывает на два голых тела одеяло, отворачивается, чувствуя как его обнимают со спины и утыкаются носом в шею. – я тебя люблю, дань – рус шепчет еле слышно и засыпает. кашина выворачивает от искренности. он ненавидит руслана, потому что взаимно. он подарил бы ему весь мир, если только мог. если только парень в татуировках с русыми волосами не был этим самым миром. хочется пойти сблевать все чувства, чтобы не реагировать и не думать. хочется достать всю свою коллекцию нёрф и застрелиться каждым по очереди, надеясь, что в последнем вместо крашеного паралона будет настоящая пуля.