вакуум

Заливистый смех разносится по всей комнате. Внутри душно и пахнет каким-то ягодным кальяном. Даня любит такие. Он вообще странный. Неоновый свет, оставшийся ещё со стрима, приятно ложится на рыжие пряди. Руслан слушает и улыбается. Ему хорошо и он не хочет это скрывать - громко смеётся над глупыми шутками Кашина, иногда вкидывая колкие фразы и смотрит, смотрит, смотрит. Даня красивый. Руслан неосознанно старается быть ближе, тянется руками, пальцами задевая его локти, и вздрагивает, наслаждаясь короткими разрядами тока, посылаемыми по позвоночнику. Это так хорошо. И кончики пальцев почти ощутимо покалывает. В груди сжимается, будто плотный вакуум охватывает грудную клетку, не давая вдохнуть. И это так по мазохистки приятно - едва заметно касаться, боясь быть пойманным, опасливо поглядывая в глаза напротив. Их коленки пару раз сталкиваются. Даня продолжает что-то рассказывать, но из его рта льётся непонятный сплошной поток белого шума. Руслан глупо лыбится. Его мозги уже в кашу и дело не только в пяти выпитых бутылках пива. И, вероятно, следующее его действие это не самое глупое решение в его жизни, но оно определённо входит в этот разряд. Всё происходит за секунду и виной тому алкогольный трип и слишком по блядски блестящие глаза Кашина. Хрупкое равновесие нарушает грубая рука Руслана на шее Дани и его невольный выдох. Он мгновенно замолкает и насмешливо смотрит на Тушенцова, чуть приподнимая бровь. Выходит у него не очень. — Можешь мне въебать, — заранее шепчет Руслан и тянет его на себя, сразу бесцеремонно проталкивая язык в чужой рот, свободной рукой зарываясь в волосы, оттягивая особо длинные пряди. Руслана чуть потряхивает и он, не отдавая себе отчёта, дёргает Даню за волосы и слишком сильно прикусывает его нижнюю губу, ощущая на языке металлический привкус и тут же с упоением зализывая ранку. Даня в первые несколько секунд даже пытается отвечать, скорее неосознанно, по привычке, и Руслана прошибает острой волной возбуждения. И всё было бы просто прекрасно, пусть и до жути нелепо, но Даня приходит в себя и настойчиво, с довольно заметным напором отстраняет его от себя. Он часто моргает, пытаясь сфокусироваться на лице перед собой. И, кажется, даже почти трезвеет. Его челюсть напрягается, на лице проступает непонимание и возмущение. — Блять, Рус, — он не договаривает. Резко встаёт и выходит из комнаты. Дверь гулко хлопает, погружая комнату в непривычную тишину. И это так незнакомо и неправильно, что в голове тоже внезапно становится пусто, будто внезапно перекрыли весь поток мыслей. И это куда страшнее, чем просто остаться наедине с самим собой. Руслан допивает полупустую бутылку, дрожащими пальцами закуривает наполовину сломанную сигарету и смеётся. Всё в его жизни неправильно и странно. Хоть графический роман на её основе пиши. Сигарета жутко горчит, но это на удивление даже неплохо. Дверь тихо скрипит. Взгляд Дани осмысленный и немного растерянный — градус агрессии сошёл на нет, но непонимание происходящего всё ещё отражается в скованных движениях и неловких взглядах исподтишка. Он мнётся, собирается что-то сказать, но не может решиться и Руслан всё делает за него. — Прости, — он говорит тихо, но слова словно рикошетом разносятся по комнате, делая обстановку ещё более неловкой. Даня молчит. Не останавливает, когда Руслан одевается. Молчит, когда Руслан выходит из квартиры. Молчит, когда Руслан готов кричать. Лишь грустно смотрит, пряча руки в карманах бесформенной толстовки. Лестничная клетка кажется ещё более грязной и обшарпанной. Сюрреалистичной. Руслан тушит бычок об облупившуюся стену и выходит из подъезда, вдыхая морозный воздух.

На горизонте медленно вспыхивает солнце.