Victory

X в. нашей эры

             Тишину окутанной легким мерцанием свечей комнаты заполняли несколько голосов. На стенах ее висели разноцветные полотна, разрушающие общий мрачный окрас остального интерьера, а на полу лежал ковер из густого меха магического зверя. Убранство же ее могло похвастаться крупным камином, несколькими удобными диванами и парой кресел, которые как раз и занимали все присутствующие.       — Виктор, ты уверен? Мы можем поискать еще или обратиться к магам дальних земель. Ты же говорил, что никогда не бывал за большими водами, — невысокого роста женщина молящим голосом, срывающимся на повышенные ноты, обращалась к собеседнику. Ее тонкие бледные руки сжимали складки длинного платья, а светлые бровки сходились к переносице, выражая отчаяние и недовольство их владелицы.              — Мы уже обсуждали это, моя дорогая. Я давно был готов к такому исходу и именно сейчас настал тот момент, когда я могу вас покинуть, — высокий статный мужчина, к которому были направлены ее мольбы, пусть и представлял собой глубоко больного — залегшие под глазами тени, обветренные губы и тусклые глаза ясно это выражали — человека, однако длинные струящиеся до самых бедер блондинистые волосы и яркие желтые глаза все еще восхищали своей красотой. Поблескивающие же в пламени все тех же огней нечеловеческие когти серебристого оттенка и вовсе заставляли засомневаться в его принадлежности к людскому роду, — Хогвартс надежно спрятан от маглов, а новое поколение волшебников уже получило предложения прибыть под защиту этих стен. Восприми мой уход как естественно и неотвратимо заканчивающееся лето или опускающееся за горизонт солнце.              — Хельга, не мучайся лишний раз. Если Виктор что-то задумал, то переубедить его уже не возможно, — подал голос сидящий в одном из обитых зеленым кресел, оторвавшись от чтения книги в темном кожаном переплете. По незаинтересованному виду можно было предположить, что именно его данная ситуация совсем не волновала. Еще немного и темно-карие глаза закатились бы в порыве раздражения.              — Брось, Сал, все мы знаем, что ты не меньше нашего не хочешь его отпускать. Или мне припомнить то слащавое письмецо, которое ты хотел… — глубокий, но от того не менее громкий голос, принадлежащий крупному человеку с подобной гриве копной волос, своей силой чуть ли не сотряс воздух, заставляя брюнета дернуться на своем месте, а к концу речи и вовсе вскочить, затыкая чужой рот своей рукой.       — Чтоб еще хоть раз я доверил тебе секрет! — практически прошипел Слизерин другу в ухо, отдергивая кисть от чужого лица, только почувствовав прикосновение влажного языка, — Ты что, животное?              Вторая леди в помещении, до этого бывшая молчаливой и безучастной, легонько засмеялась, прикрывая широкую улыбку рукавом платья. Густые черные волосы ее, сплетенные в причудливую прическу, ниспадали до самой талии, а синие глаза сверкали приятным холодом, как кусочек льда в жаркий летний день. Виктор подхватил ее смех и прищурился, оглядывая всех окружающих. Таким образом он оставлял в памяти последние моменты с людьми, ставшими родными и близкими сердцу всего за жалкий десяток лет. Такой малый срок для существа его расы и почти такой же малый для могущественных колдунов этого столетия, которым было суждено прожить еще не менее века. Века, за который предстояло развить их общее дело, поддерживая при этом мир и молодые умы, не представляющие как жить дальше с новообретенными способностями.              — За все время ты так и не рассказал нам где планируешь схорониться. Безопасных мест в наших краях не так уж и много, особенно не поддающихся гнету времени. Возможно пик Скалистой горы южнее Темного леса? Хотя погодные условия там не слишком щадящие, — желтоглазый выразительно приподнял бровь, уставившись в ожидании на выдавшую мысль Ровену, — Да-да, я помню, таким как ты не ведомы холод и жара. Но ты не можешь отрицать, что именно твоя тушка распласталась одной ночью прошлой зимы перед камином в общем зале, отогревая свой хвост после полетов над Черным озером. Я до сих пор не могу забыть крики Хельги, решившей, что в замок пробралось чудовище.              — Идея, откровенно говоря, скверная. Скалы склонны к эрозии, тем более нет никаких гарантий, что туда за несколько столетий никто не заберется в поисках наживы, — проворчал Виктор, складывая руки на груди и откашливаясь. Изо рта повалили небольшие клубы дыма, а меж зубов промелькнуло несколько беглых искр, которые так и не нашли куда перекинуться, чтобы перерасти в беспощадное пламя.              — И твоя лучшая мысль? — Хаффлпафф легким движением кисти смахнула пару слезинок у уголка красивых зеленых глаз в обрамлении длинных черных ресниц. Женщина не могла сдерживать рыданий еще на момент рассказа друга о его незавидной участи всем присутствующим, задолго до наступления нынешней критической фазы. Сейчас же ей оставалось только проливать остатки былых внутренних мук в виде редких соленых капель.              — Ну, изначально у меня была одна неплохая идея, но Сал не захотел поведать мне, где же находится эта его хваленая Тайная комната, которую он так от нас прячет.       — На то она и Тайная комната, — ехидно подметил упомянутый, уже успевший усесться обратно в кресло, сдувая прядь мешающих чтению волос с глаза.       — Впрочем, я все равно не планировал делить место ночлега с гигантским червем, которого он приволок туда, — язвительно закончил блондин, кидая взор на Салазара, заставляя того поднять глаза.              — Откуда ты это узнал вообще?! — Слизерин опять вскочил, пораженно распахнув рот и сразу растеряв всю внешнюю холодность. Книга во второй раз полетела на пол, раскрываясь на середине.       — Мой скользкий друг, ты же помнишь — я все знаю, - последние слова компания произносит вместе и почти сразу предаются минутной ностальгии. Не раз Виктор использовал это выражение, растягивая губы в лукавой улыбке и прикладывая указательный палец к губам, будто раскрывая невероятный секрет, — Так вот, и я точно знаю где буду в безопасности долгие годы и, помимо этого, смогу приносить пользу Хогвартсу, — основатели выжидающе смотрели на него, — В Выручай-комнате. Она предоставит мне место где можно будет скрыться ото всех. Отлежусь и заодно подпитаю замок своей магией прямо изнутри.       — Старый, у тебя кажется котелок уже совсем не варит, — панибратски хлопнул его по плечу Гриффиндор, подходя ближе, — Такое может пожелать каждый первый, а, как мы выяснили, при совпадении желаний место будет появляться одно и то же.       Общий эксперимент по созданию универсального помещения, которому подвластно было бы исполнять любое пожелание вошедшего проходил настолько сумбурно и скомкано, что сочетания примененных за время работы рун привели к последствиям, о которых даже они сами изначально не догадывались. Лазейки раскрывались уже на моменте использования и зачастую комната предоставляла пусть и безопасные, но крайне необычные виды помещений и предметы.              — Я не забыл об этом, Годрик. Будет крошечная деталь, которая, поверь мне, не позволит никому туда попасть до нужного мне момента, — Виктор пожал плечами и слабо зажмурился, чувствуя зуд от сухости в янтарных глазах.       Все тело намекало на то, что время драконида подходило к концу. Ему предстояло покинуть волшебный мир до тех пор, пока огненная кровь поблизости не пробудит его ото сна. Возможно, ящеру и вовсе не суждено проснуться, а представители его рода навсегда покинут магов, оставив после себя лишь легенды и бесценные артефакты, потерявшие былую мощь под гнетом веков. Однако Виктора, наученного опытом принимать естественный ход вещей как данность, это вовсе не пугало.       Больше присутствующие ничего не говорили, лишь попрощались, каждый по своему. Хельга бросилась к блондину на шею, обеспечив самые удушающие объятия, на которые была способна. Годрик одной рукой обхватил чуть более худощавое чем его собственное туловище и похлопал по спине в своей обыкновенной манере. Ровена же, положив ладони на щеки мужчины, легонько коснулась губами его лба, как бы желая удачи в неизвестном будущем. Салазар, с каменным лицом встав напротив, лишь пожал белоснежной рукой чужую и отвесил легкий кивок головой. И никому не обязательно знать, что потом, когда драконид покинет комнату и оставит друзей на самих себя, Слизерин рухнет в кресло и утопит лицо в ладонях, удерживая чуть не хлынувшие слезы.              Для них всех Виктор сыграл далеко не последнюю роль — когда строил вместе с ними Хогвартс, составлял учебную программу, давал советы. Последние имели свойство удерживать от необдуманных поступков, пронзительный янтарный взгляд позволял почти самостоятельно осознать свои ошибки, а добрые слова придавали сил двигаться дальше. Но, по его же просьбе, запечатлеть ящера в истории они не смогут и магам не доведется узнать, что величайшую в будущем школу чародейства и волшебства создали целых пять людей, а точнее четыре мага и один драконид.

***

      Виктор медленно вышагивал по направлению к зачарованной комнате, которая должна будет обеспечить ему комфортный сон на ближайшие несколько сотен лет как минимум, скрывая от любопытных и охочих до наживы глаз. Спустя жалкие минуты мужчина несколько раз проходит вдоль каменистой стены, проговаривая в голове заветное: «Скрыться от глаз любого, в ком не течет кровь моей расы». Невзрачная дверь появляется бесшумно, а за ней выстраивается целая просторная комната в белых тонах с широкой кроватью посередине. Изящные деревянные ножки той переходят в столбы, удерживающие темный балдахин, который оградит спящего от всех внешних раздражителей.       — То, что надо, — мужчина улыбается и в который раз поражается успешности их общего с друзьями творения. Драконид аккуратно снимает верхние одежды, складывая их около ложа, забирается на перины, опуская плотную ткань вокруг вниз и прикрывает глаза, уходя в забвение.

1993 год. Настоящее время

Тук…тук…тук…

      Замедлившее свой ход на множество веков сердце разгоняется, за всего минуту уже превышая необходимые нормы. Ярко-желтые глаза распахиваются и тут же зажмуриваются от неприятного освещения, сузившего черные зрачки до едва видимых щелок и резанувшего после долгого времени в темноте как острый нож. В голове звенят церковные колокола, будто неохотно сбавляя громкость с каждой секундой бодрствования. С особым усилием мужчина приподнимает корпус с кровати и присаживается в попытке прояснить сознание.       В этот же момент на другом конце школы, в сырых катакомбах, наполненных зловонием смерти, на камнях Тайной комнаты извивается маленький мальчик. Горячая кровь бурлит в его теле, сопротивляется только попавшему в организм яду так отчаянно, что Гарри хочется кричать. Рядом с ним лежит туша огромного змея, глаза которого выжжены, а из пасти торчит рукоятка легендарного меча, лезвием пронзившего череп насквозь. Огненная птица летает под потолком, издавая нервные выкрики и, редко взмахивая крыльями, спускается к ребенку, желая быстрее избавить его от действия отравы, чтобы спасти невинную жизнь. Светящиеся в темноте слезы проливаются на рану через секунду после того как нечто, пробудившееся в теле мальчика, само избавляется от недуга и позволяет тому обессиленно замереть на полу и через время придти в себя после всех потрясений. Это самое нечто меняет его сущность навсегда, о чем он сам никогда не смог бы догадаться.       В Выручай-комнате Виктор постепенно разминает затекшее тело, похрустывая всеми позвонками, а после, минуту пораздумав, выпускает на свободу кожистые крылья и хвост, ничем не отличающиеся от конечностей его звериных сородичей, драконов, кроме как размером. Хорошенько расправив и их, мужчина прислушивается к себе и понимает, что звон в голове наконец стих. Общее состояние тела же пришло в абсолютную норму в сравнении с тем, что было до спячки. Глаза снова умеренно наполнялись влагой, когти наконец смогли втянуться, а позывов к кашлю и вовсе не возникало.       Долгих размышлений ему не потребовалось, чтобы понять ситуацию. Раз комната цела, рядом с ним никого нет, как и видимой угрозы, значит где-то поблизости только что появился второй драконид. Возможно пробудивший в себе древние корни ученик, либо просто родившийся в приближенных землях младенец. Именно это пробудило его и исцелило тело, давным давно забывшее энергию сородичей. Ведь уже много сотен лет ящер и не встречал их.       Наконец, у него появился повод, чтобы вернуться к жизни — найти детеныша и показать ему все прелести нечеловеческого происхождения. Научить всему, что он сам знает и направить на тот путь, который будет наполнен счастьем, а не потерями и печалью. Возможно, если новоявленный драконид — самка, Виктор даже не постесняется предложить ей продолжить их род, сохраняя древнюю кровь в наиболее целостном виде и передавая ее потомкам.       Слившись с окружающей средой на подобие хамелеона и, для уверенности, подкрепив пологом невидимости, мужчина выходит из Выручай-комнаты, осматриваясь. Проходя по знакомым коридорам он делает первые замечания в своей голове. Например о том, что фундамент школы остался абсолютно нетронутым со времен его ухода в спячку. Это могло бы даже означать, что прошло не так уж и много лет, однако одеяния проходящих мимо учеников крайне смущали блондина, отдаляя от этого предположения. Скромные черные мантии с простенькими отличительными знаками факультетов больше подходили простому люду, нежели молодым магам, ведущим волшебное общество в счастливое будущее.       «Неужели у Хогвартса недостаточно средств, чтобы обеспечить учеников достойными одеждами?» — возникает в голове мысль. Чуть позже, преодолев несколько пролетов и лестниц, ящер начинает думать, что с таким количеством людей подобная проблема вполне возможна. И это даже его не расстраивает, ведь, судя по всему, магов стало очень много, они развиваются и множатся, а значит им еще не грозит его собственная судьба.       Интерьер изменился совсем немного. Увеличилось количество волшебных экспонатов и реликвий. Выложенные же из камня коридоры, освещенные зачарованным пламенем от канделябров и витых люстр, меняющие свое направление лестницы, возникающие и пропадающие прямо перед носом, оставались все теми же, какими мужчина их запомнил. Блондина все не покидало ощущение, что из-за ближайшего поворота выйдут друзья и крепко его обнимут, причитая как они скучали. Но этого не происходит.             Самым удивительным отличием оказались подвижные картины, коих в коридорах было огромное множество. Люди на них бесконечно чем-то занимались и даже общались меж собой, что вызывало в Викторе огромный интерес. Сами по себе полотна представляли собой самые обычные, однако они хранили внутри отпечаток магии, а вследствие и основу личности изображенных. Было до безумия интересно, а могли ли где-то поблизости быть портреты его друзей. Последующее исследование подводило к выводу, что нет. Все найденные картины выглядели далекими от тех времен, а некоторые и вовсе уже теряли силу. Маги на них выглядели уже куда менее активными и живыми.       Позже, шесть часов к ряду блуждая по знакомым местностям, цветущим внутренним садам, темным нишам, холодным подземельям и высоким башням, он мимоходом запоминает новые лица. Нескольких профессоров, устроившихся у себя в кабинетах, учеников, обсуждающих прошедшие и предстоящие экзамены и даже маленьких длинноухих существ, похожих на эльфов его времен, но чрезмерно пугливых и скрытных. Последние, несмотря на маскировку, замечали его, но не спешили подходить поговорить, а тут же в панике исчезали в пространстве.       Мельком рассмотрев лежащие то тут, то там бумажные новостные листы, как он выяснил чуть позже, называемые «газетами», драконид осознал, что проспал под тысячу лет. Кратковременный шок быстро перерастает в мысль о том, что срок все же приемлемый, с учетом того, что он мог и вовсе не проснуться. Мужчина с интересом вчитывается в статьи, из которых узнает про некий Азкабан — тюрьму для особо жестоких волшебников, нарушающих общепринятые законы — и Министерство Магии — странный управляющий аппарат, издающий эти самые законы и контролирующий Магическую Британию. Чтение дается ему с трудом, ведь язык перетерпел огромные изменения за это время, однако способности к адаптации позволили дракониду выхватывать хотя бы суть написанного. Позже он обязательно разберется досконально и наверстает упущенное за века во всех возможных сферах.       Цель ящера найти маленького сородича становится чуть более далекой, когда он понимает, что совсем не ощущает присутствия оного. Возможно, он в принципе не сможет это сделать, пока тот явно не покажет себя. По хорошему, ящеру необходимо было бы бросить все силы на поиски маленького дракончика, но сердце указывает остаться в школе, проследить каждую деталь, выявить любую мелочь, изменившуюся со времен ее возведения. Понаблюдать за счастливыми детьми и их успехами.       Эти стены все еще хранили теплые воспоминания о том, как они с Хельгой прогуливались у фонтана и срывали свежие цветы для ее кабинета. Как они с Салазаром готовили зелья про запас в его любимых подземельях. Как они с Годриком упивались сливочным пивом в большом зале, а потом пели песни, будя всех пикси в замке. И конечно же, как уютными теплыми вечерами они с Ровеной читали и обсуждали древние фолианты и свитки в библиотеке.       Не искушая себя больше запретными думами о прошлом, Виктор решает напоследок заглянуть к неизвестному пока директору, о котором он наслушался забавных слухов у группы студентов с желтыми нашивками. Что-то о странных увлечениях, цветастых глупых мантиях и лимонных дольках.       «Кажется, этот Дамблдор умеет наслаждаться жизнью», — проскакивает в светлой голове. Место, которое может быть кабинетом директора сразу приходит на ум как единственное необследованное. Ящер уверенно направляется к пристройке, которую когда-то лично зачаровывал под себя, но перед уходом в спячку перевел направление вязи на любого, кто будет готов постоять жизнью за Хогвартс и его учеников. Ему крайне повезло, что к моменту, когда он достиг статуи у входа, там уже находилась знакомая с обхода Макгонагалл, которой что-то потребовалось от директора.       Незаметно проскользнув за ней наверх, мужчина оказался в своих бывших личных покоях, от которых ныне не осталось ничего, напоминающего о прошлом жильце. На стене за большим дубовым столом висел с десяток портретов разных магов и ведьм, каждый из которых жил своей жизнью. Множество имен, выведенных под каждой такой картиной ни о чем не говорили дракониду. По периметру стен же располагались высокие шкафы, до отвала забитые книгами и артефактами. Сложно было представить ценность всей этой коллекции. В нише скрывался от любопытных глаз омут памяти, а рядом со столом находилась крупная клетка, в которой восседал на жердочке феникс, спрятав свою голову под крылом, оставляя на виду только хохолок из мелких язычков пламени.       На стуле с высокой спинкой, подобно своему питомцу, за столом расположился худощавый волшебник в цветастой мантии, будто сшитой из множества лоскутов и в такой же шляпе. Его длинная седая борода достигала пола, а светлые глаза выглядывали из-под очков-половинок с легким намеком на улыбку.       — Вы что-то хотели, профессор Макгонагалл? — мягко интересуется он и потирает узловатыми пальцами свою бороду, будто расправляя неровно лежащие волоски.              — Мне передали, что Гарри очнулся, Помфри дала ему восстанавливающее, — проговаривает четко женщина и опускает взгляд на чашу с теми самыми лимонными дольками, которые по слухам обожает директор.              — Это хорошо, мальчик столько пережил, пусть отдохнет, — кивает Альбус, внимательно выслушав ее, — Будете? — протягивает он ей сладость, но Минерва лишь отрицательно качает головой.              — Возможно нам… Нам не стоит отправлять мальчика на это лето к родственникам? Меня немного волнует худоба ребенка и те вещи, которые он привез с собой. Кажется, о нем там совсем плохо заботятся. Неужели семья Уизли не могла бы приютить его на время лета? — под конец речи ее голос совсем затихает и полнится неуверенностью.              — Моя дорогая, ты же знаешь, кровная защита сможет помочь ему только в доме тети. К тому же, мистер и миссис Уизли сами сейчас находятся в тяжелом положении, Гарри может стать для них непосильной ношей, — размеренно объясняет кажется далеко не в первый раз старик и тяжело вздыхает, — Я тоже переживаю за мальчика, но сейчас наиболее безопасным для него же самого будет оставаться в родном доме.       Макгонагалл сжимает и без того тонкие губы в линию и будто через силу кивает. Также безмолвно она разворачивается и направляется к выходу из кабинета. Виктор следует за ней, увидев и услышав уже достаточно, однако на пороге, не удержавшись, поворачивает голову назад и ловит на себе внимательный взгляд голубых глаз. Поняв, что его присутствие раскрыли, блондин тут же поспешно скрывается за не до конца закрывшейся дверью.       Теперь, став невольным свидетелем чужого разговора, мужчине становится интересно, что же случилось с мальчиком и почему ему необходима защита древней кровной магии. Не став терять ни минуты, он отправляется к больничному крылу, которое во время обхода решил не посещать, зная о своей реакции на пары целебных зелий. Чихать ближайший час не было в его планах.       Достигнув пункта назначения, невидимый ящер очень аккуратно приоткрывает дверь, заглушая ее легким заклинанием, а также накладывает на носоглотку успокаивающие, чтобы не выдать свое присутствие подозрительными скрипами и другими непроизвольными звуками. В больничном крыле царила крайне мрачная атмосфера. На нескольких койках приближенных ко входу лежали тела парализованных детей, застывших в неестественных позах, что навевало подозрение о внезапных нападениях. В уме ящера сразу состроилась логическая цепочка о произошедшем с учениками и вывод ему совсем не понравился.       «Сал, твой червь не должен был и носу показывать из своей дыры, пока на замок никто не нападает, так с какого черта из-за него пострадали эти детишки?»       На одной из дальних коек же сидел худощавый ребенок с черными растрепанными волосами. На его теле, слабо прикрытом больничной пижамой, виднелись следы от только недавно заживленных зельями ран, шрамами пересекающими бледную кожу. Рядом с его постелью, на шатком стуле устроился рыжий мальчик, одетый в чуть изношенную школьную мантию.       И пусть чтобы услышать их диалог ящеру и не нужно было подходить ближе, он все же это сделал. Так приятный оттенок зеленых глаз было лучше видно. Виктор несколько растерялся, поймав себя на разглядывании лица неизвестного ребенка в попытке что-то в нем разглядеть.              — Я не знаю, Рон. Кажется, я убил змея при помощи Фоукса, феникса директора и уничтожил дневник Волдеморта, — рыжий вздрогнул после произнесенного имени и тихо шикнул на друга, — Василиск ранил меня, я точно чувствовал себя так, будто умирал, — тонкие нахмуренные брови дрогнули и выпрямились, — Что с Джинни?              — Все в порядке. Мадам Помфри сказала, что у нее магическое истощение, дала несколько восстанавливающих и отправила в башню отдыхать, — ответил мальчик и, переведя взгляд на часы, висящие на стене, резко поднялся, — Черт, уже поздно, нужно вернуться до отбоя, а то Снейп три шкуры сдерет. Поправляйся скорее, — едва не провопил он и, громко топая, выбежал из крыла, уносясь прочь.       Гарри, а именно так звали зеленоглазого ребенка со слов директора и Макгонагалл, с громким вздохом откинулся на койку, прикрывая глаза. Немного поворочавшись, он за считанные минуты крепко уснул. Виктор ясно слышал его замедлившееся сердцебиение и размеренное дыхание. Вплотную приблизившись к спящему, мужчина еще раз оглядел детское лицо и подметил наличие странного шрама на открывшемся лбу. От того исходил неприятный магический след, возможно многие годы не оставляющий мальчика. Наверное, именно это было причиной, по которой ребенку требовалась кровная защита.       За дверью, располагающейся не так далеко, предположительно находился кабинет колдомедика. Оттуда были слышны голоса, приглушенные противошумовым барьером. Для существа вроде драконида же, обладающего крайне острым, а главное, неподдающимся чужим заклинаниям, слухом — это не стало проблемой.       — …ерус, как продвигается работа над зельем? — взволнованно спрашивает женский голос. Попутно с этим слышится легкий стеклянный перезвон, скорее всего от склянок с разными снадобьями.              — Успешно, уже очень скоро ученики смогут вернуться в строй. Я занесу тебе несколько колб сразу, как только закончу, Поппи, — низкий тембр голоса, который до этого ящер в замке еще не слышал, крайне ему нравится. Редко встречались носители столь размеренного и приятного диапазона. Тонкий слух бился в экстазе.              — Спасибо, буду ждать, — звон продолжился даже когда дверь в помещение отворилась, представляя взгляду невидимки мрачного мужчину в черной мантии.       Морщины на нахмуренном лбу придавали ему крайне суровый и грозный вид, а опущенные уголки губ заставляли сомневаться в способности выражать светлые эмоции. Смоляные волосы по плечи выглядели неопрятными и слегка жирными. Ценитель прекрасного в Викторе слегка съежился, вынуждая потрогать собственные локоны, чтобы проверить, не потеряли ли они былой лоск. Поразительно, что обладатель удачной генетики в лице черноволосого так небрежно относится к своему внешнему виду. Встречают по одежке, каждому человеку это известно.       Драконид поставил на заметку при удачном случае донести до, как он полагал, профессора зельеварения, что сваренными им самим зельями ухода вполне можно пользоваться. И, возможно, прикупить ему на Рождество пару цветных мантий. Конечно, немного позже, когда у блондина получится внедрится в преподавательский состав, а именно этим он и собирается заняться в ближайшее время. Судя по всему, в Хогвартсе настал конец учебного года, а значит мужчина вполне может завоевать доверие директора за лето и уже в новом учебном году выйти под официальным именем на новую должность.       Встряхнув потяжелевшей от усталости головой, ящер выпрямился, осознавая, что ему следовало бы еще восстановиться после внезапного выхода из стазиса и нормализовать свое физическое и магическое состояния. Планов был непочатый край, но к их выполнению следовало приступать только после крепкого и здорового ночного сна, выполняющего абсолютно отличные от спячки функции для его не совсем до конца восстановившегося организма. Выручай-комната действительно оправдывала свое название, ведь в данный момент она была снова как нельзя кстати.