Разумеется, грянул Гром

Думай. Думай! Замах, прицел, бросок! Камень устремляется в сторону стоящего к нему спиной неизвестного в костюме. Наблюдая за несущимся булыжником, Игорь отсчитывал последние миллисекунды до своей победы. Резкий разворот неизвестного, захват. И всё это со скоростью и чуйкой совсем не присущей человеку. Поражённый Игорь не может ни сдвинуться с места, ни отвести шокированный взгляд. Казалось, что от хватки неизвестного булыжник просто раскрошится на маленькие кусочки. Время буквально замерло. Игорь смотрел в глаза человека в костюме, которые всё никак не просматривались, будучи закрытыми с помощью линз. Рука разжимается и камень падает на землю с глухим стуком, который совпадает с ударом сердца Игоря. В следующую секунду происходит сразу несколько событий. Раздаётся тихий щелчок и в сторону Грома направляется ревущий поток огня. Игорь реагирует быстро, но было уже поздно. Удача была не на его стороне. Делая попытку скрыться с линии огня, Гром запинается о разбросанные под его ногами камни и падает на спину. В глазах резко темнеет от боли, которая пронизывает его от копчика до черепной коробки. И следом появляется новый виток боли. Кожу обжигает огненным потоком, который с рёвом всё же достигает своей цели. Кожа мгновенно покрывается волдырями и обугливается буквально за считанные секунды. Воя огня уже не слышно, но боль и не думала стихать хоть на мгновение. Честно сказать, Игорь успел подумать о том, что это его конец. Вполне логичный по его же собственному мнению. С таким образом жизни как у него сложно дожить хотя бы до сорока лет, не говоря уж о счастливой старости. Его отец был тому подтверждением. Мёртвым подтверждением. От болевого шока Игорь уже практически потерял сознание и смирился со своей скорой смертью. Неизвестно сколько прошло времени с того момента, как огненный поток прекратил своё существование, но за этот краткий промежуток Игорь успел мысленно проститься со всеми своими не многочисленными близкими. Как вдруг… Сквозь мутное сознание, покрытое пеленой боли, прорывается осознание, что чьи-то сильные руки, аккуратно подхватывают его вызывая очередную вспышку боли, расцветшую разноцветными брызгами перед глазами. Даже сквозь настолько неадекватное состояние Игорь понимал, что его куда-то несут, а затем сажают в чью-то машину. Последнее, что уловило сознание Грома, голубые, яркие, как летнее небо глаза своего спасителя, который буквально несколько минут назад чуть не стал его погибелью. Прокрутив в голове всю эту сцену от начала и до конца Игорь Гром аккуратно откинулся на подушки своей больничной койки, настолько аккуратно, чтобы не потревожить только-только начавшую немного заживать кожу. Он очнулся больнице две недели назад. Ещё две недели он провёл без сознания. Итого с момента этого происшествия прошёл ровно месяц. Игорю можно сказать повезло. Ожоги были по всему телу, но степень их тяжести не превышала второй. Да, где-то останутся шрамы, но Гром и так был весь ими покрыт и для него это не имело абсолютно никакого значения. Женщины утверждают, что шрамы только украшают мужчину. Да и не для кого Игорю «украшаться». Никаких дружеских связей, не говоря уже о романтических у него нет и никогда не было. Не тот он человек, с которым можно дружить и строить семью. Слишком закрытый, слишком не пускающий никого и на пушечный выстрел, слишком «Человек-работа». В общем, Игорь во всё был «слишком». В голове раз за разом прокручивается сцена месячной давности. Грома волнует каждое мгновение, потому что вся встреча с Чумным доктором буквально пронизана несостыковками и главная из них — его спасение. Зачем кому-то сначала пытаться его убить, а затем спасать, везти в Николаевскую больницу, которая считается одной из лучших больниц для реабилитации в Питере, оплачивать ему VIP-палату и да вообще всё лечение. При этом всём умудряясь остаться полностью неизвестным. Сколько бы Гром ни пытался узнать у медсестёр и лечащего врача кто стал его спасителем, получал неизменное: «Он пожелал остаться неизвестным» и более никаких объяснений. Но майор знал. Это был тот же человек. Тот человек, который пытался его убить, но почему-то не довёл своё дело до конца. И эти голубые глаза, которые, казалось, смотрели прямо в душу. Последние воспоминание Игоря в тот день. Самое яркое. Стоило только вспомнить этот взгляд полный переживания и сразу накатывало ощущение какой-то нереальности всего. Но стоило только перевести взгляд на своё тело… Сразу становилось ясно, что это всё Игорю точно уж не привиделось. Но вся эта история была настолько нелогичной. Казалось, что она вдоль и поперёк сшита белыми нитками и они вот-вот разойдутся. Взгляд через линзы. Щелчок. Шаг назад. Падение. Рёв огня. Боль. Взволнованный взгляд голубых глаз, уже не скрытых ничем. Последний пункт и рушил всю логическую стройность. Вместо него должно было быть «смерть», но судьба дама весьма ироничная и видимо лежать в гробу ему рано. Игорю до невозможности сейчас хотелось в свою квартиру, где бы он мог спокойно избить висящую грушу, стукнуть кулаком по стене так, чтобы посыпалась штукатурка, в общем говоря, выпустить пар. Но он был не там, да и тянущая после ожогов кожа не позволили бы ему сейчас такой роскоши, поэтому ему оставалось только обессилено сжимать кулаки, царапая отросшими за месяц ногтями нежную, только немного зажившую кожу на ладонях и сжимать челюсть до хруста височных костей. Он ненавидел не понимать и поэтому был зол. Зол на себя, зол на ситуацию и наконец зол на грёбанного Чумного доктора. Последняя мысль, которая пронеслась у него в тот день, прежде чем обессиленный мозг просто выключился была: «Теперь я точно его найду. Чего бы мне это ни стоило»