Деньги – корень любви

Он показал мне пару памятников в городе, просто потому, что они были по пути. Одним была его статуя, а вторым.. другая его статуя. Разные подписи, разный контекст, но обе они были размещены с целью маркетинга. Я молча слушал его истории об этих местах, иногда поглядывая на пестрящие плакаты и афиши на блекло-зелёных стенах домов. На них, все эти яркие и цветные рисунки выглядят как другой конец палитры. Короче говоря, херово. – Открытых достопримечательностей в городе немного, да и те находятся под постоянным наблюдением камер и всего такого. В основном, всё в зданиях.. там, музеи, выставки и бла-бла-бла.. в них зачастую камер даже больше, чем самих экспонатов. – видно, что Маммон и сам находит этот факт забавным. – Мне в голову иногда приходят странные идеи, но всё же.. скажи мне, ты же додумался построить какой-нибудь музей истории эволюции видеокамер, в котором все экспонаты, то бишь, камеры разных поколений, висят.. ээ.. ну, короче, там, где обычно ставят рабочие камеры? По углам этим. – наконец-то моим странным мыслям нашлось применение. Маммону идея понравилась. – Пфх. Звучит ахуенно. Даже в какой-то степени гениально, но.. бля, слишком замудрёно. Ценителей метаиронии такого уровня я здесь навряд ли найду. Да даже если найду, их наверняка единицы. Соответственно, музей будет невостребованным. Соответственно, принесёт мало прибыли и, возможно, вообще никогда не окупится. Соответственно, деньги на ветер. – я немного огорчился, услышав это. Против фактов не попрёшь. Маммон добавил – Но идею я с радостью запишу! Возможно, когда-нибудь человечество одумается и станет достойно понимания этого высокоинтеллектуального юмора.. – он достал телефон, что-то в нём построчил и убрал его. Мы сильно разговорились на эту тему. Каждый по-своему дополнял идею, этим делая её с каждым разом всё более упоротой. У меня в какой-то момент начали болеть щёки из-за смеха. Намёк на то, что пора бы прерваться. – Хах.. хух.. всё, хватит. У меня уже щёки болят. – Погоди, мы ещё не всё обговорили. Как тебе идея с табличкой «ТОЧНО НЕ ведётся видеонаблюдение»? – ПХАХА, ДА БЛЯТЬ, МАММОН! – обиженно произнёс я, не перестав смеяться. Щёки заболели по-новой. Немного погодя, у меня снова появился шанс прекратить этот порочный круг – Пожалуйста.. пощадииии... – Пф. Ладно, всё, живи. – с усмешкой ответил мой мучитель. – Спасииибо... – протянул я. А затем, осмотрелся. Опять безлюдно.. – В какую пизду города мы зашли, что здесь опять люди закончились? – Ну.. эта часть города действительно заброшена. Тут в основном заселялись потому, что рядом был парк развлечений. – ..«был»? Мамм молча поворачивает со мной за угол. Вдоль по улице виднеются пёстрые таблички.. точнее, их остатки. Мы подходим ближе, и я уже в красках лицезрею весь этот хаос. Поплавившиеся роботы, сгоревшие дотла шатры, рухнувшее колесо обозрения.. и стойкий запах смеси горелого пластика, металла и.. чего-то токсичного. – Вот. Я пока не вижу смысла в его реставрации. Спустя почти год, там до сих пор горит.. что-то, к чему лучше не приближаться и вот так и оставить горящим. Кстати, причастные к пожару долбаёбы до сих пор мне компенсацию выплачивают. – он выглядел огорчённым. А потом, сменил тему – Так.. а теперь, я хочу показать тебе свою гордость! – Какую из? – он молча хватает меня за руку и мы вместе куда-то телепортируемся. Когда дым рассеивается, я вижу перед собой здание с изображением, как на тех билетах. Теперь, я чётко узнаю в нём лицо Маммона. Это.. банк? – Монетный двор! Самый большой, самый лучший и самый.. единственный нумизматический центр. Тут берёт начало каждый бизнес, каждая финансовая пирамида, да и в принципе вся экономика ада! И все купюры печатаются с моим лицом. Я его даже на одноцентовики хуйнул. – он вынул из уха монету в один цент и показал мне. Почему она была у него в ухе? Ну да ладно. С одной стороны монетки крупным планом находится номинал, а с другой, непосредственно, Маммон. Прикольно. – Это тоже маркетинговый ход? – Пф, нет. Но на некоторых я иногда сую рекламу. Очень редко. Каждый заядлый коллекционер монет следит за этим. – и он убрал монетку. И нет, не в ухо. – Да уж. Весь этот круг – сплошная отсылка на тебя! Мне даже интересно, от какой рекламы к тебе тянется больше всего человек. – Хороший вопрос. Я не знаю. Маммон ещё немного рассказал мне о металлах, из которых изготавливаются монеты, а потом.. случайно выронил мою маску. Он всё это время держал её и остальные наши покупки нижней парой рук. – Ой. – я поднял маску. – Что-то я и забыл об этом.. не против, если я отнесу их домой? Не хочу что-то случайно повредить. – Не против. – я отдаю ему маску, и он сразу исчезает. У меня появляется время оглядеться. Вижу неподалёку ларёк с мороженым. Хм, я бы сейчас не отказался от чего-нибудь прохлаждающего. Маршрут построен. Из ассортимента, мне приглянулось эскимо в виде двух закрученных спиралей жёлтого и фиолетового цвета. Красиво выглядит, да и.. есть ощущение, что это – мои любимые цвета. Одни из. Купив эскимо, я поблагодарил продавца и, отойдя от ларька, сразу же опробовал купленное. Мм.. вкус чутка химозный. Но мне всё равно нравится. – БУ! Чё купил? – Маммон появился у меня за спиной и нехило так меня напугал. Я подавился. – Кх.. блять, не пугай! – поворачиваюсь к нему. Почему-то, от его спокойного ехидного выражения лица, у меня меняется настроение – Итак.. куда теперь? – Ну, могу показать тебе свой главный театр. Надеюсь, когда-нибудь ты будешь выступать там. Только надо будет подумать, с чем.. – он задумался. – Может, с игрой на гитаре? Не думаю, что у меня получится далеко отойти от этого дела. – А я тебя от него и не отговариваю. Хм.. ладно, позже это обсудим. – момент, и мы уже у входа в шатёр. Этот зелёный дым понемногу надоедает – Так.. на плакаты не обращай внимания. Я их не менял с тех пор, как Физз ушёл. И ремонт с того дня тут так и не завершили. – звучит как-то больно безответственно. – А чего так? – Толку нет. Я тут с тех пор не выступал. Фантазии как-то мало для чего-то грандиозного и в принципе достойного большой публики. И соответствующего материала нет. Все мои любимчики после Физза не были достойны этой сцены, и я это знал. И перенёс их выступления на сцену поменьше. Видимо, не зря.. не думаю, что они собрали бы такой зал хоть раз. – он прервался и вошёл внутрь. Я за ним. В самом шатре была довольно.. угнетающая атмосфера. Что-то порвано, что-то сломано. Но мне скорее было интересно, почему в этом месте нет сидений. Да и в принципе у этого театра какая-то странная планировка. Маммон заговорил снова. – Я помню, как, из-за количества его фанатов, растущего тогда в геометрической прогрессии, приходилось не раз расширять это место. И в конце концов подчистую убрать отсюда сидячие места. А теперь.. для кого всё это? – я молча лижу эскимо. Не хочу убеждать Маммона в том, в чём сам не до конца уверен. Мы минуту так стоим в тишине. Я молча наблюдаю за тем, как на верхушке шатра на ветру развивается какой-то обрывок ткани. Его видно через одну из дырок в тенте. Вскоре, мне приходится прервать молчание. – Как думаешь, я смогу однажды тоже добиться расширения шатра?