Деньги – корень любви

Пока попкорн готовился в микроволновке, я всё же написал ему. Вежливость, или как там. «Спасибо за оставленный попкорн. И извини, если я во время просмотра собираюсь есть то, что мне не принадлежит» – ну, он ведь не ответит мне сейчас, да? Из-за своего запрета на использование телефона. – Блять! – вслух пугаюсь писка микроволновки. Что, указанное на упаковке время готовки уже прошло? А, да. Видимо, я завис. Я достал пачку и.. трижды обжёгся, пока шёл с ней до гостиной. Может, стоило его в какую-нибудь посудину переложить? Ай, похуй, так быстрее. Когда я дошёл до гостиной, оказалось, что Мамм мне уже ответил. «Не переживай, это тебе. Приятного просмотра» – следом, ещё сообщение – «Кстати, мне разрешили пользоваться телефоном. Что угодно, лишь бы я дальше игрушками всех не заёбывал. Радуйся, я буду тебе в прямом эфире комментировать происходящее. И жаловаться на то, как же меня бесит Оз. Хехе» «О, рад за тебя. Кстати, а куда ты щас денешь игрушки?» «Ну, Сатана немного опоздал с распоряжением по этому поводу, так что ему сейчас придётся либо фактически приказать мне опоздать на суд, либо просто потерпеть всю эту херню у меня на столе. Догадайся, что он выбрал» «А что, спихнуть их под стол не вариант?» «Он знает, что нет. Там довольно личная причина» «Окей.. а что ему мешает запретить тебе и игрушки тоже?» – пока он писал ответ, я доел попкорн. «Я потребую от него того же. И тут появляется один забавный момент.. видишь эту белую херню, летающую рядом с Сатаной? Это его личный помощник по контролю гнева. У него, кстати, имя есть. Которое я не помню. Так вот, и он тут по документам числится как игрушка, потому что может превратиться в куклу и фактически подходит под определение. Так было сделано для того, чтобы у этого помощника не было права голоса, но при этом было полное право находиться в зале суда. По той же причине, его нельзя было записать как эмоциональную поддержку и всё такое. И.. короче, если Сатана исключит игрушки из списка допускаемых предметов, ему придётся избавиться от этого вот контроллёра гнева. И, нет, он не может лично мне запретить приносить игрушки, так как нам нельзя друг другу давать более одного запрета. Распоряжение Люца, чтобы мы друг другу были более сносны, но при этом не перебарщивали с требованиями друг ко другу. Само собой, эти запреты имеют кучу ограничений, но это совсем другая история» «В таком случае, дай-ка подумать..» – я перевожу взгляд на экран телевизора. Камера направлена на грехов. Маммон с серьёзным выражением лица сидит в окружении игрушек и пялит в телефон. Картина не даёт мне выбора – «Второй вариант. Помашешь мне в камеру?» «Ну и бессовестный же ты человек» – это он к тому, что я дал ответ только после «подсказки» с прямого эфира. Нормально ли, что мне нравится так жульничать? Нет, наверное. Поддержав прикол, Мамм дружелюбно помахал камере, а покосившийся на него Асмодей закатил глаза. После чего.. начался суд. «Знаешь, а я по-другому представлял себе зал суда. Он оказался куда менее пафосным местом. Это Люц вам бюджет урезал?» – Мамм долго писал ответ. А я за это время узнал, в чём состоит суть дела. Импа обвиняют в краже какой-то.. книги сказок? Или что этот ковбой-свидетель сказал? Я не понял. Звук хуйня. Так.. а это что, тот самый Блитцø? Как-то странно осознавать, что я случайно познакомился на улице с адорождённым, с которым сейчас держу контакт в два рукопожатия. И он обвиняемый.. ох, как же тесен ад. Или Блитцø это какая-то дохуя медийная личность, о которой я не в курсе? О, сообщение пришло. «Не совсем. Его изначально делали скорее наспех, а причины невозможности всё переделать.. ну, они тебе уже знакомы. Хер его перестроишь во время ведения суда, который здесь проходит постоянно. Будто каждый первый адорождённый хочет на своём опыте познать непрактичность, нелогичность и похуизм грехов по отношению к судебному процессу и всем его сторонам. Вот, честно, мне абсолютно плевать на происходящее здесь! Но меня заставляет Сатана. Который, кстати, формально даже не является мне начальником, так как Люц ушёл в отставку без передачи поста» «Да у вас тут вообще пиздец, как я погляжу» «Ага. Кстати, Люц мог бы решить проблему внешнего вида и строения зала суда по щелчку пальцев» «Погоди, а со строением что не так?» «Ну, как бы тебе сказать.. видишь, где располагается место Сатаны?» – я посмотрел на экран. Сатана находится буквально на одном уровне с обвиняемым и его сопровождающими. «Вижу. К чему ты ведёшь?» «Если вкратце, то он в состоянии гнева увеличивается в размере. И.. иногда, во время прям бесячих дел по типу развода с разделом имущества, проламывает крышу своей башкой. А, и ещё тут стулья неудобные» «Ой, бедняжки вы. Почему бы вам тогда не взять более подходящие стулья и не убрать крышу?» «Мы в процессе. В обоих случаях» «В каком именно смысле?» «Любые изменения нужно согласовывать с Люцем. Это правильно по отношению к тому, что он для нас сделал, и это не только я один так думаю. Дело принципа, короче. Ну, и мы ждём его ответа по поводу.. стульев. Тупо звучит. А насчёт крыши.. ну, до полного её лишения осталось ровно два скандальных развода» «Блять, ну и меры исчисления у вас тут в аду» – Мамм улыбнулся, и только потом заметил, с каким подозрением на него смотрит Асмодей. Это заставило его пару минут повникать в происходящее. Или хотя бы сделать вид. Асмодей быстро переключил своё внимание с поведения Маммона обратно на дело. Какое-то время, мы оба просто наблюдали за происходящим в суде. Как же долго собачатся Вассаго и.. как его.. Андреальфус. По лицу Мамма было видно, насколько же ему интересней фингерборд. «Смотри как могу» – пишет он. Камера невовремя отдалилась. Пытаюсь присмотреться и вижу, как он ебашит кик-флип на этой дощечке с колёсиками. «Ахуенно. Король жадности умеет крутиться на фингерборде. Как думаешь, насколько освоение этого навыка тебе важнее судьбы адорождённого, у которого есть семья, друзья, свой бизнес и, по сути, даже ребёнок?»