Лифт

      Гермиона любила уходить последней из Министерства.  Никаких жалостливых взглядов, шепотков и шушуканий. «…Бросил. У него уже жена беременна, а она так и осталась одна. Это из-за её невыносимого характера. Да нет, она просто фригидная стерва. Он сам сказал. Холодная как скандинавский ад».         Не будешь оборачиваться к каждому первому встречному и объяснять, что невозможно быть с кем-то без любви. Что размножение – это не первоочередная твоя цель, и что ты не фригидная, а просто он тебя не заводил, сколько бы ты не пыталась убедить себя в обратном. А с другими не встречаешься, потому что не екает. А на того, кого екает… Ну он даже не смотрит в её сторону. Ну как не смотрит. Когда она проходит мимо по коридору, с высоко поднятой головой и старательно равнодушным выражением на лице (ей так кажется, глупышке) где он, как всегда, окружён кучкой чирикающих молоденьких сотрудниц Министерства, он всегда смотрит на неё с высоты своего роста и высокомерной наследственной аристократичности, чуть склоняет голову, и своим низким голосом, цепляющим самую суть её бытия выдаёт:       - Доброе утро/день/вечер, мисс Грейнджер, - и это Греееейнджер тянется вечность по её ощущениям ещё очень долго звеня в её ушах.         - Доброе утро/день/вечер, мистер Малфой, - чуть кивает она в ответ, - (чтоб тебе провалиться), - добавляет уже про себя.       Потому что она ещё какое-то время будет выбита из колеи.       Потому что сердцу не прикажешь.       А любые доводы разума просто бессильны, когда дело касается дурацких чувств.  ---       Гермиона не любила лифты.        Эти толпы народа, которые напирают, трутся друг об друга, дышат в твоё личное пространство, и всё потому, что им лень ходить пешком.         Замкнутое пространство.         Полумрак.         И эта повторяющаяся мелодия. Из года в год.         Она старалась ходить пешком, но иногда стопка документов, оказывалась слишком тяжёлой, чтобы тащить её с самого нижнего уровня до пункта назначения, а в лифтах магия попросту не работала, чтобы спокойно отлевитировать нужное с собой. Но были уровни, на которых просто были замурованы проходы с лестницы. Безопасность. Секретность. Бла-бла-бла.        Эта пятница ничем не отличалась от предыдущих рабочих дней. Вечер, когда всё разбредаются по домам, к своим любимым, семьям. На прогулки с друзьями и к другим приятным делам и встречам, которые ожидали их всю рабочую неделю.         Гермиона собрала стопку документов, которые она решила взять на дом, и, надев лёгкое пальто, перекинула мантию через руку (Кто будет в такое время ругать её за нарушение дресс-кода и грозить штрафными санкциями?!), покинула рабочее место в своём маленьком, но уютном кабинете.         Каждый шаг её элегантных бежевых замшевых туфель на высоком каблуке отдавался щелчком, громко разносясь по совершенно пустому коридору. Щелк-щелк-щелк. Тишина могла показаться гнетущей, если ты не испытываешь удовольствия от покоя, опустевшего Министерства.         Двери лифта устало скрипнули, звоночек звякнул, оповещая о том, что двери закрываются. Лифт дёрнулся, уползая на верхний уровень. На четвертом этаже кабина совершенно внезапно остановилась и распахнула свои двери. В тесную кабину шагнул никто иной, как Драко Люциус Малфой, заставляя Гермиону удивлённо охнуть. Звонок привычно брякнул, возвещая о закрытии дверей и начале движения. Дверь закрылась. Кабина протащилась немного вверх. Свет судорожно моргнул и погас.       Лифт застрял.  ---       Драко был аристократом, высокомерным, заносчивым, ледяным, но обаятельным, когда ему это было выгодно, плутом. Его внешность подкупала постоянно вертящихся вокруг него девушек своей идеальной мраморной холодностью, несмотря на тёмное прошлое, которое скорее добавляло ему шарма, чем отпугивало этих пустоголовых девиц. А крайне внушительный банковский счёт был отличным бонусом, у этих охотниц до чужого состояния. Всё хотели Малфоя. Всё хотели стать частью семьи Малфой. Всё хотели дотянуться хотя бы до десятой доли того, что он имел.        От этого было просто омерзительно.        Никто не хотел знать, что у него внутри. Всё хотели лишь его смазливую оболочку и тугой кошелёк.         Выбивая себе заказы у Министерства, ему приходилось, порой, часами просиживать в пыльных архивах или других бюрократических подразделениях. Он лично занимался этими анализами и исследованиями, хотя мог доверить их Блейзу. Но, тогда, наследник одной из самых древних и состоятельных семей, не смог бы лицезреть его любимую ведьму.         Строгая, но, (к-счастью-слава-Мерлину-наконец-то) всегда стильная одежда. Подчеркивающая её прекрасные пропорции тела, которые она скрывала раньше под уродскими несуразными свитерами и юбками. Палочка, воткнутая не по уставу в причёску, дабы сдержать этот водопад каштановых кудрей. Холодное, деланно-равнодушное, от которого дергался член в тесных брюках: - Доброе утро/день/вечер, мистер Малфой.        Она стоила того, чтобы потерпеть этих стрекочущих сорок, от которых хотелось лезть на стену. И пыльные унылые министерские кабинеты. Драко понимал, что рано или поздно, ему удастся застать её одну и врасплох. Ведь с возрастом он стал чрезвычайно терпеливым.         И идеальный момент настал.  ---       - Добрый вечер, мисс Грейнджер, - голос Драко звучал уверенно, хотя кромешная тьма не помогала.        - Добрый вечер, мистер Малфой, - её голос звучал не так уверенно, как его.        Она успела разглядеть насколько идеально он выглядел несмотря на то, что уже было поздно и позади был рабочий день. Это было какой-то вселенской несправедливостью. Ко всему его идеальным чертам и способностям, ещё это гадкая способность выглядеть как фотомодель с обложки Ведьмополитена (на которой он появлялся трижды, за последние полтора года … не то, чтобы она считала. А нет, считала) в любое время дня и ночи.         Молчание затянулось. Сообщать друг другу очевидные факты из серии мы застряли/свет погас/кто здесь было глупо. А не один из них глупым не был даже очень отдалённо.         - Люмос, - Драко попытался, но ничего не произошло.         - В лифтах магия не работает, - проговорила в темноту Гермиона, - После атак на Министерство, лифты работают на старой доброй маггловской механике, а внутри наложены серьёзные щиты, блокирующие любые заклинания, от самых безобидных до боевых.          Это была самая долгая речь, которую она произнесла лично ему за последние три года.         - И ты выяснила всё это…?        - Застряв здесь в прошлой раз. Ну что за совиное дерьмо, - голос звучал глухо, как будто она проговорила это в ладони.         - Одна? Сколько ты пробыла здесь?         - Да, одна. Порядка четырёх часов, но это был будний день, а не пятница. И от того, что я застряла здесь с тобой, легче не становится, - в сердцах выдала она.         - И как это понимать? - его голос звучал возмущенно, на необоснованное обвинение.         - Не смей делать вид, что тебе обидно, мистер Каждая-первая-юбка, - раздался несильный удар, как будто Гермиона нащупывала угол, потом глухой стук, брошенная стопка документов. Вжик от молнии. Копошение. И три странных щелчка. Вдруг кабина озарилась мягким, тусклым жёлтым светом, но его было совсем мало, даже учитывая столь тесное пространство.         - Что это? - Драко шагнул ближе к источнику света и его любимой ведьме. (Ну формально не его. Пока что, - одернул он себя).       - Зажигалка. Это маггловское устройство для получения огня. Эта, в частности, бензиновая. Что даёт ей некоторую, очень ограниченную, но всё же автономию.        - Занимательно, - голос Драко звучал искренне, Гермиона перевела взгляд на его лицо, полускрытое во мраке, ища в нём сарказм или издевку. Ничего.        - Пришлось кинуть в сумку после того раза. Сидеть в темноте, одной, - она пожевала губу, - было отвратно. Сегодня пятница и ожидание может оказаться куда более продолжительным.         Малфой знал, что его хватятся дома. Его мать ждёт его к двадцати одному часу для позднего пятничного чаепития. И когда он не явится, она поднимет шум и найдёт его. Время поджимало. Следовало действовать быстрее.       - Занимательно, - снова произнёс наследник Малфоев, - А что у тебя ещё есть в сумке?        - Тебя это всё забавляет, не так ли? - Гермиона погасила зажигалку, и не глядя, бросила мантию на пол, и попыталась усесться там же. В процессе она отдавила ему ногу каблуком и даже не извинилась. Грубиянка.         - Я не страдаю клаустрофобией, но восторга не испытываю. И не могу отрицать того факта, что мне приятно, что я застрял в нём именно с тобой, - тихое хмыканье из угла, и он продолжил, не давая ей вставить какое-нибудь ехидное замечание, - Итак? Что ещё носит с собой предусмотрительная мисс Грейнджер?         - Что ж, - донеслось откуда-то снизу, - у меня есть мармеладки и бутылочка с соком. Хочешь? На самом деле я голодна. Думала поесть, когда вернусь, но не срослось, - она видимо пожала плечами, но этого было не видно.         - Не посмею отбирать еду у голодной девушки, - Драко нащупал заднюю стенку кабины, примерно ориентируясь на её голос. Сбросив мантию на пол, он начал садиться, ухватив её по пути за тонкое плечо. (Уже без пальто и когда только успела раздеться?!)       - Они маггловские. Не уверена, что ты такое ешь, - послышалось шуршание.         - Я открыт всему новому, - он постарался, чтобы в голосе звучала улыбка. Ему и правда очень нравилось, что она была рядом.         - Ага, слишком.         - Извини?         - Ничего, проехали.         - Нет уж, закончи, пожалуйста, предложение, Грейнджер, - (снова эта его бесконечная Грееееейнджер), - будь добра.         - Это очевидно. Разве нет? Каждый раз, когда я вижу тебя в Пророке или в Министерстве, ты всегда с новой пассией.         - Следишь за мной?         - Не льсти себе, Малфой. Просто глаза режет.         - Лгунья.         - Извини?         - Ничего, проехали. Дак как насчёт мармелада?         - Конечно. Без проблем. Раз ты открыт всему новому, - передразнила она его.         - Что ты делаешь?        - Протянула тебе пачку.         - Здесь темновато, не находишь? И у меня руки грязные, дашь попробовать?         - У меня тоже.         - Но ты же их уже облизала?         - Хочешь сказать, что тебе не будет противно, если…         - Прошу? - перебил он. Его неуверенная интонация дорогого стоила.        (Артист хренов), - сердито подумала Гермиона, пытаясь себя успокоить.         Гермиона пересела поудобнее на своей мантии, подложив ноги себе под попу, повернувшись к Драко лицом, ну она так предположила, что была к нему лицом. Двумя пальчиками аккуратно вытащив мармеладного мишку, она поняла, что не знает где его рот. Вернее, она, конечно, знает, что он у него на лице. И его губы выглядят не такими пухлыми, как у Гарри, например, но они идеально подходят к его тонким аристократичным чертам. (Женщина, успокойся!), - Гермиона поерзала.         - Эм, ты где? - рука Гермионы так и зависла над пакетиком.         - Прямо тут, - его рука проскользнула по его мантии, уткнувшись в её колено. Она была ближе, чем он думал. Проследовал выше, стараясь не задеть то, что очень хотелось задеть. Наконец, его рука коснулась её руки. Он ухватил её за запястье и погрузил в рот два тонких, холодных пальца, которые держали сладость.         Гермиона вдохнула от неожиданности. Его рот был влажным и горячим. Язык обследовал её пальчики, а зубы едва ощутимо прикусили. Внутри потеплело от его действий. Сообразив, что она удерживает мармеладного мишку, она разжала пальцы и мягко вытянула холодные пальчики из сомкнутых губ. Он не мог этого видеть, поэтому она облизала по очереди оба пальца. (Почти поцелуй. Чокнутая), - подумала Гермиона.       - Ммм, а это действительно вкусно, - (Интересно, о чем он?! Ну не о твоих же пальцах, идиотка!), - одернула она саму себя, - Есть ещё?         Всё повторилось, но пальцы задерживались в его грешном рту всё дольше, а Гермионе было всё тяжелее ровно дышать и не ерзать. Это, черт возьми, возбуждало. Он был чрезвычайно опытен с этим своим ртом и подвижным, игривым языком. Хотя чему удивляться с таким послужным списком. В отличии от неё.         Она попыталась отсесть подальше в угол. Играть в такие игры с ним это была плохая затея. Откровенно хреновая. Проиграешь. Без вариантов.         - Да, - Гермиона откашлялась, пытаясь отвлечься от грязных мыслей, связанных с его ртом, - Это старая фирма. Натуральные ингредиенты. Любят взрослые и дети. Папа говорил, что это не сладость, а мечта дантиста, но я не могла отказать себе в них. Ни в детстве, ни сейчас.         - И я могу понять почему. Сладкие, но с едва заметной кислинкой. Приятная текстура. Действительно вкусно, - его голос звучал тихо, но совсем рядом, - Есть ещё?         - Последняя.         - Ешь сама.         - Мне хватит сладкого, хотя я ещё та сладкоежка.         - Тогда угости меня, но иначе. Положи её между губ, - снова неровный выдох Гермионы.         - Это плохая, абсолютно дурацкая идея Малфой. Я не одна из твоих потаскушек.        - Я знаю. Представь на моём месте того, кого ты хочешь, но боишься ему в этом признаться, - пожал плечами, шурша своим идеально сидящим пиджаком, - Здесь так темно, что это будет несложно.         Гермиона промолчала. Лишь лёгкое шуршание её блузки. Внезапно его рука ощутила её лёгкое прикосновение. Пальчиками она прошлась по рукаву пиджака до плеча. Она ухватилась за его шею и притянула его к себе. Очень точно, учитывая, что он ткнулся губами в ее. В них был зажат мармеладный мишка. Он мягко облизал её губы и протолкнул языком сладость ей в рот. Её рука продолжала держать его за шею, что он счёл добрым знаком.        Его руки, крепко прижали её к себе, чтобы она не смогла вырваться, если вдруг очнётся от этого наваждения. Его язык продолжал толкаться в её сладкий рот. А её язычок аккуратно касался его, изучая и исследуя. Снова нащупав мармеладку, он вытянул её языком, он не хотел, чтобы она подавилась. (Не мармеладным мишкой точно). Гермиона тихо застонала, когда он разорвал поцелуй, но потом будто очнулась.         - Извини, - она отпрянула и видимо, вскочила, потому что глухой удар оповестил о встрече какой-то из частей её тела с перилами, - Мадрагору тебе в уши! - последовала тихая ругань.         Он встал, во всех смыслах. Когда он последний раз чувствовал хоть что-либо отдалённо похожее на это? Её действия, его ощущения. Он завёлся. И не потому, что было темно, а потому что это была она. Ей было интересен он, его действия. Она не коснулась его ширинки, ремня груди. Не бросилась сосать. Ей хотелось поцелуя. Его губ.         Стояла тишина, Гермиона старалась дышать как можно тише, забившись в дальний угол тесной кабины. Перила больно впивались в спину, а руки их судорожно сжимали. Она боялась, что если отпустит их, то просто набросится на него. Его губы, язык, руки… Он был чертовым совершенством. И он действовал так, будто ему хотелось, чтобы ей было приятно.         - Грейнджер, - Драко кашлянул, - Я испугал тебя? - послышалось шуршание, Драко поднялся с пола, но более аккуратно, чем она.         - Нет, я тебя не боюсь. Совсем. Я ничего не боюсь. И НИКОГО.       - Тебе было неприятно? - он двинулся на звук её голоса.         - В том-то и проблема, Малфой. Это было слишком приятно. Невообразимо лучше, чем любая моя фантазия, - она запнулась, поняв, что сказала больше, чем хотелось бы, - Но я не какая-то охотница за состоянием и не девочка-удачи, которая прыгнет в койку ради одной ночи, а вдруг повезет, - в темноту, не видя его, слова давались намного легче.        Как исповедь, которая годами копилась внутри.         Которую возможно или озвучить объекту обожания, или молчать веки вечные.         - Невообразимо лучше, чем любая твоя фантазия? - шаг и шёпот, он был совсем близко, зажимая её в углу, - Ты фантазировала обо мне, Грейнджер?         - Отвали, Малфой, - она дёрнулась, но это было глупо. Деваться было некуда. Его руки лежали на перилах, не давая ей сбежать.        - Это не входит в мой план, - сообщил он, прежде чем обрушиться на неё.         Руки проследили путь перил, до её талии, и зарывшись в её копну на затылке, он склонился и снова оказался на её губах. Снова проник языком в её горячий рот. Она не сопротивлялась. Пропади всё пропадом, она скользнула руками ему под пиджак, обхватывая его за узкую талию и притягивая ближе. Она чувствовала, как перила выгибают её спину, болью впиваясь в позвоночник, но какое ей было дело.         Он ласкал её своим языком, губами, руками. Они скользнули вниз по её блузке до юбки, ниже, подхватив её под задницу, с её удивлённым "Ох!", он усадил её на перила. И сильнее вжался членом, который ощущался невероятно твёрдым, через ткань его обтягивающих брюк.         - Ты в чулках? - шёпот на ушко и поцелуй в шею, чуть ниже, он приник к ней, желая оставить багровое пятно, которое распустится синяком на следующий день.         Гермиона чувствовала, как в трусиках становится влажно от его действий.        Осознание, что она не хочет это прерывать.        Это откровение во тьме.        - Проверь сам, - простонала Гермиона и закусила губу, чувствуя, как его руки, скользят по внутренней стороне бёдра до края чулок.         - О, да, - он касается двумя пальцами её промежности, прямо через шёлк.         Придвигаясь ближе, он подставляет ей плечи, чтобы она покрепче за него ухватилась. Отодвигает край мокрого шёлка и вводит в неё палец, вырывая стон из её горла.         - Ты такая тесная, - шёпот ей в грудь.         - Прости, - тянет шатенка.         - Идеально, - вводит второй и начинает двигать ими, заставляя её дёргаться и крепче держаться него, буквально впиваясь в него пальцами, практически повиснув на его плечах.         - Дьявол, - выдыхает она, когда он вытаскивает оба пальца и с громким звуком их облизывает, - они же грязные.         - Влажные салфетки, - он опускается на колени, высота идеальна, её разведённые в стороны ноги, открывают ему её сердцевину.         - Лгун. Ты солгал про грязные руки, - она балансирует на перилах, ей хочется оттолкнуть его, но она не может, потому что желание почувствовать его в себе, всеми возможными способами, в миллион раз сильнее.         Гермиона не видит самого сексуального жениха магической Великобритании. Его сильных, но нежных рук, исследующих ее, его стройной талии, узких бёдер и длинных ног. То, как он встал перед ней на колени. Боготворя и преклоняясь.         - Да, - он закидывает её ноги себе на плечи, добавляя ей точек опоры и трётся кончиком носа об её мокрые трусики. Её запах приятен. И ему хочется снова почувствовать её вкус на своём языке. Пальцем он отодвигает ткань и длинным медленным движением скользит языком вдоль её щели.         Гермиона дёргается и впивается ногтями в кожу на голове, притягивая ближе за его платиновую шевелюру.         - О, Мерлин, - стонет главный помощник министра Магии, - Это грёбаное волшебство.         Драко ухмыляется и просовывает язык глубже, желая трахнуть её всеми возможными и невозможными способами, заставляя Гермиону выгнуть спину и застонать в голос. Она едва не сваливается с перил, но он удерживает её.         В полной темноте каждое касание чувствуется иначе, чем при свете дня. Более остро и горячо. Тело чутко отзывается, наполняя нутро жаром и волнением.         - Драко, - она первый раз зовёт его по имени, - Прошу.         Драко быстро, но аккуратно встаёт с колен, чтобы не уронить свою любимую ведьму. Занимает позицию между ее разведённых в стороны бёдер.         - Поможешь? - Драко находит её ладони и кладёт на пояс брюк. Гермиона молча дёргает его на себя, нащупывая пуговицу, дергая молнию вниз, пока Драко ласкает языком её шею, нежно касаясь быстро пульсирующей венки, - Скажи это снова, Грейнджер, - шепчет он ей в ушко.        - Прошу? - Гермиона не уверена, о чем он, потому что её сознание плывёт.         - Не это, - Драко помогает ей стянуть брюки, и подхватывает её на руки.         - Драко, - тянет Гермиона, обхватывая его за шею, буквально прилипая к нему.         Подхватив её под попку, он водит членом вдоль её влажной щели. Туда-обратно. Туда-обратно.         Гермиона в нетерпении елозит пытаясь поймать его, Драко, наконец, сдаётся и, помогая себе рукой, вводит член в её тугой жар.         - Боже милосердный!         - Нет, Гермиона, - выдыхает Драко, вжимая её спиной в двери лифта, начинает вбиваться в нее, - Это я. И только я.         Её ножки крепче обхватывают его стройную фигуру. Он силён и легко удерживает её на весу.         - Это лучше любых фантазий, - Гермиона покрывает его шею поцелуями, - О, дааа, Драко! Дракооо!         Он чувствует, как её стенки сжимаются вокруг его члена, не в силах больше сдерживаться, разливается внутри неё, с громким стоном.         В тишине и мраке кабины их тяжелое дыхание слышится особенно остро. Драко продолжает удерживать её на весу, не желая выпускать, хотя его слегка трясёт после пережитого оргазма.         - Драко? Мне следует слезть с тебя, - руки затекли, так крепко она сжимала его в объятиях.         - Скажи это ещё раз, ведьма, - Драко выскальзывает из неё, но отпускать не спешит.         - Мне следует слезть с тебя? - в голосе звучат задорные нотки.         Драко отпускает её, попутно успевая поцеловать и стараясь поправить её одежду, и занимается своей. Насколько это вообще возможно в кромешной темноте.         Свет вспыхивает, и кабина дёргается.        - Дерьмо, - от неожиданности Гермиона вскрикивает.         - Снова не то, - ухмыляется Малфой.         Он оглядывает её. Она успела привести себя в сносный порядок, учитывая, что было ни черта не видно.        - Можно? - она робко тянется к его шее.         - Что угодно, - Драко расслабленно опускает руки, позволяя ей делать все, что она считает нужным.         Лифт тормозит и двери распахиваются.        Гермиона перестает поправлять одежду Драко. Он оборачивается, на его лице лёгкая улыбка, которую Нарцисса уже не надеялась когда-либо увидеть на лице любимого сына.         - И так, когда вы закончили, - в дверях стоит крайне спокойная Нарцисса Малфой, но это обманчиво. Ибо рядом весь серо-зелёный стоит лифтер, которому изрядно досталось, - Может быть вы соизволите явиться на запланированный чай, мистер Малфой? Мисс Грейнджер, - Нарцисса чуть заглядывает за плечо сына, - Рада вас видеть, дорогая. Я так полагаю, Вы не откажитесь от поздней чашечки чая?       - С удовольствием, миссис Малфой, - Гермиона смущенно улыбается, - А у Вас есть мармелад?