Все же будет хорошо?

Вечерний летний ветер с каждой секундой преодолевал огромную дистанцию, при этом нежно гладя листья деревьев, которые в свою очередь пошептывали от такого взаимодействия. Двое молодых мужчин прижимались, крепко обхватывая друг-друга руками, будто от этого зависела их жизнь. Помимо шепота листьев, они слышали дыхание и сердцебиение друг-друга. Стояли они долго, их спины начинали затекать, а сами они чувствовали как кожа становилась липкой от пота. При этом никто из них не хотел первым разрушать тесный союз. Все же один из парней нарушил тишину. — Эй, Дазай. Можешь обнадежить меня? Пообещаешь, что у нас всё будет хорошо в дальнейшем? Его голос был хриплым, от части выражающим безразличие. Его медные волосы спадали ему на плечи и цвет лица делался слишком бесцветным по сравнению с обжигающим оттенком прядей. Его собеседник отстранился от него, но при этом его руки все равно остались на плечах рыжего, будто бы его прикосновение к нему подтверждало, что все это явь. Он сделал короткую паузу, а потом насмешливо хихикнув, выдал: — Чуя, ты дурак? Конечно всё будет зашибись. Ты чего переживаешь-то? Шатен сказал это, смотрев своими горящими янтарными глазами прямо в очи, которые напоминали океан. Дазай произнес эти слова с ноткой легкомыслия. Они смотрели, изучали друг-друга, не отводя взгляд. — М-м. Чуя не дал никак среагировать Дазаю. Он прерывал их изучение друг-друга и потянулся к шатену. Бледные губы рыжего нежно накрыли сухие уста партнера. Ему пришлось потрудиться, чтобы достать до них, учитывая их разницу в росте. Постепенно они начали углубляться и тогда они уже не стеснялись. Их волновали лишь они одни и то, какой же, чертовски, сладкий это поцелуй. *** Сигарета тлеет в тонких и бледных пальцах молодого человека. Уже поздний вечер, но он все также находился в кухне. Кухня старая, в некоторых местах была плесень, воняло сыростью. Медноволосый был уже в полудреме, но его вытащил из этого состояния резкий грохот из коридора. Явился. И Чуе было ясно по неуклюжему шуму, что все снова повторяется. Он вынырнул из кухни и встал в дверном проеме, все также держа меж пальцев табачное изделие. Перед ним была “великолепная” картина: его супруг еле стоял на ногах, весь растрепанный и помятый. Он пытался сесть, но у него это не вышло и он упал с грохотом на пол. — Может объяснишь какого черта тут опять происходит? Дазай поднял на Чую свои янтарные глаза. С первого взгляда вроде бы ничего не изменилось в его взгляде, но если присмотреться, то можно заметить, что его когда-то яркие янтарные очи потухли. В них не было того огонька, который так зацепил Накахару. Он смотрел уже пустыми глазами на рыжего, будто не понимая какого черта он делает в его квартире. Осаму произвел попытки встать, и на удивление, все увенчалось успехом. Рыжий решил подойти на шаг поближе к нему, но зря. Шатен начал контролировать свое тело, преодолел расстояние между ними и резко впечатал партнера в стену, придавив его шею рукой. Он не дал время рыжему опомниться и осознать, что только что случилось. Шатен поднес свои губы к уху Накахары. Он выдыхал теплый воздух, который неприятно щекотал и от которого веяло запахом алкоголя. — Не смей лезть. Иначе, в следующий раз я сломаю тебе твою хрупкую шею. Он сказал это громким шепотом, придавая более мрачный оттенок своему голосу. В конце концов, он опустил свою руку и ушел в спальню. Чуя так и остался стоять неподвижно. Он дрожал. Его ноги еле держали его, а из рук выпала сигарета. Через некоторое время он сполз по стене, но даже не начал плакать. Он сохранил лицо даже после того, как Осаму ушел, хотя внутри чувства перемешивались, бушевали от чего живот неприятно скручивался. Он ужасно хотел рыдать. Кошмарно неприлично, с соплями и воплями, взвывая на луну. Но он так и остался молча сидеть.