Даже такую

Устало перебирая ногами, стертыми напрочь в мазоли, девушка открывает ключом дверь в квартиру и вваливается внутрь, закрывая на все обороты, чтобы уж совершенно точно никто не побеспокоил. Туфли натерли до такой степени, что кровь придется долго оттирать со внутренней стороны задника. А ведь они были полностью новые, купленные несколько часов назад. Спрашивается для чего такие мучения? Зачем терпеть невыносимую боль? Ради того, чтобы казаться. Казаться, а не быть. Алина это отчетливо понимает и осознает, но не может избавиться от дефицита внимания, взглядов в ее сторону, восхищения другими ею... Для нее это ценнее собственного как физического так и ментального здоровья. Она вымотана и измучена пожиранием себя самой и ничего не может с этим поделать. Точнее может, но ей страшно меняться и заглядывать внутрь проблемы. Признаться в первую очередь себе, в том что она больше не может притворяться идеальной. Идеальной подругой, психологом, девушкой, дочерью и всеми теми личностями, которыми она пользовалась изо дня в день, находя в этом правильное, но двуличное поведение. Она в полной темноте коридора скатывается по двери вниз и зарывается наманикюренными пальчиками, в только что уложенные парикхмакером волосы. Тяжело принимать себя настоящую, а не выдуманную хорошо обработанную версию куклы. Раньше это казалось таким правильным и верным, а сейчас хочется снова склеить отрубленные с особой маниакальной жестокостью чувства, которые делали ее живой... Настоящей. Сейчас это идеальная геометрическая фигура, которую навязало общество. Но видя этот внешний восхитительный результат никто и понятия не имеет сколько сил пришлось потратить, чтобы отрезать ненужное и пришить "туда, где надо". Горячая одинокая слеза скатывается по щеке, собирая всю косметику на лице. К ней присоединяются ее подруги и двух часовой макияж у лучшего стилиста в этом городе плавно превращается в грязь. Тушь неприятно жжет глаза, от чего те слезятся в два раза больше. Растирая по всему лицу эту противную смесь, Алина ведет грязными пальцами по белому платью, размазывая косметические продукты по чистейшей ткани. Дорогостоящая одежда теперь не является какой-то божественно важной деталью жизни. Если совсем уж честно, то хочется разодрать ее в клочья и сжечь. Тошнотворный ком подкатывает к горлу. Непонятный ничем необъяснимый страх сковывает все тело. Девушка поднимает травяные глаза на зеркало впереди и видит себя настоящую. От этого вида еще сильнее тошнит. Воздух в легких начинает заканчиваться и тело самовольно начинает подрагивать. Вдохнуть не получается от слова совсем. Выходят только истеричные хрипы. Алина хватается за горло и пытается быстро успокоиться. Этого сделать конечно не выходит и в добавок к хрипам добавляется громкий кашель. Дверь в комнату резко отворяется и из нее выбегает растрепанный заспанный мужчина. Он моментально оказывается рядом с задыхающейся, бледной, как смерть, девушкой и сгребает ее в охапку, подхватывая на руки. —Чшш, тихо, малыш... Я рядом, ты главное дыши, ладно? - приговаривает мужчина унося ее в комнату. Он аккуратно садится прямо с девушкой на руках на растеленную кровать и крепко прижимает к себе, так что оба начинают чувствовать сердцебиение друг друга. Как только дыхание Алины хоть не на много, но выравнивается, он слегка отстраняет ее от себя и, нежно обхватывая ее кисть своими пальцами, прикладывает ее замерзшие, дрожащие ладони к своей горячей щеке, на которой остались следы от рельефа подушки. — Я здесь, с тобой рядом и не куда не собираюсь уходить. Так почему ты не хочешь полностью открыться и довериться мне? — мужчина ласково прикасается губами к ладони, оставляя на ней чувственный поцелуй и заглядывает в заплаканные ярко-зеленые глаза Алины. — Не пытайся сделать все сама. Слишком много на себя берешь, мое солнце. У тебя есть я, полностью готовый взять за тебя всю ответственность, разделить с тобой все твои чувства и переживания. Я люблю тебя, малыш, и всегда буду любить просто за то, что ты у меня есть. Расскажи мне все, что таишь в себе так давно...— он так и не отпускает руку девушки, его пронзительный взгляд проникает прямиком в душу, разрушая долго встраиваемые стены, которые защищали оставшиеся хрупкие частицы настоящей девушки. — Жень... Я не могу, ты уйдешь, не вернешься, пожалуйста хватит, мне больно! — девушка зажмуривает глаза, чтобы не утонуть снова в этом теплом взгляде мужчины. — Можешь. И ты прямо сейчас расскажешь мне все. — ласковый голос в миг меняется на приказной тон, которому лучше не перечить. — Нет! — Алина пытается вырвать запястье из цепкихтпальйкв мужчины, но тот крепко держит, не отпуская руку. — Прошу не заставляй меня говорить, это лишь мои проблемы, которые касаются меня одну, и... — Алина открывает глаза и видит, как взгляд брюнета резко изменяется на холодный, заставляющий кровь застыть в венах. — Не заставлять тебя? Ты знаешь, что я наблюдаю за тобой каждый Божий день? Как ты тихо умираешь от того, что у тебя внутри. И сейчас моему терпению тоже пришел конец. Я ее могу просто стоять и смотреть как моя любимая задыхается от панических атак. Я уже несколько месяцев добиваюсь от тебя этой информации, что гложет тебя изнутри. Я люблю тебя, ты вообще это слышишь? — брюнет обхватывает щеки девушки, заглядывая в глаза и пытаясь, по-видимому, прочитать в них причину такого недоверия. — Я слышу и тоже люблю, больше всех на свете... Но я не та, которую ты знал раньше... Понимаешь? Ты влюбился в труп, на которого нацепили кожу живой девушки. Я не та, кем ты меня знаешь. Не та идеальная сказочная принцесса, которой мечтают завладеть все принцы соседних королевств. Я слабая, глупая и уродливая. Если ты хочешь узнать почему я не говорила тебе этого, да потому что после каждого подобного разговора с моим полным признанием и рассказом о моей настоящей и искренней мне, все уходили или резко отворачивались, отпираясь делами и нехваткой времени на общение. С тобой будет точно также... Ты уйдёшь и даже не вспомнишь обо мне, потому что такая я никому не интересна и не нужна. — ком слез снова подкатывает к горлу. — Вот такая я настоящая... С размазанной тушью по всему лицу, с испачканным дорогим платьем и отвратительно пахнущая потом, нравится? Можешь не отвечать и без того знаю, что нет. Тишина режет по ушам. Слезы градом скатываются по щекам девушки. Вскоре она не выдерживает и начинает рыдать в голос. Алина знает, что сейчас ее выпустят из таких теплых и родных объятий и никогда не вернутся. Но, вопреки мыслям, ее прижимают к сильному телу, укачивая как маленькую, пока она захлёбывается в своих собственных соленых слезах и соплях. — Глупая... Какая же ты еще глупая... Малыш, ты самое дорогое что у меня есть и так будет всегда. Какой бы ты ни была я буду тебя любить, верь мне. — брюнет нежно целует девушку в лоб и она обхватывает его за шею, всхлипывая в последний раз. — Ты можешь быть со мной слабой, не нужно притворяться. Для меня ты идеальна любая. — Даже такая потная и грязная? — Даже такая... — Женя медленно осторожно тянется к чужим губам, останавливаясь на секунду и ловя потерянный взгляд Алины, как бы спрашивая разрешения. Она сама подается вперед и их губы сливаются в полном нежности и любви поцелуе.