Несколько раз

1. Эрик На работу Бак, любезно выпнутый из теплой разворошенной постели Томми, все же приходит вовремя, хотя к тому моменту, как он заходит в раздевалку, в ней находится только Эрик из смены «Б», уныло досиживающий последний час своей сорокавосьмичасовой. Тот как раз заканчивает разговор по телефону, когда Бак начинает переодеваться. — Да, до скорого. Хэй, Ба… — он осекается, опустив приподнятую в приветствии руку. — Бакли, на тебя напала дикая кошка? Честно говоря, Бак не знает, как он сейчас выглядит со спины, но хорошо может представить. Томми вчера основательно прошелся по нему, начиная от самого загривка и заканчивая ямочками на пояснице, прикусив и зацеловав каждый позвонок и крылья лопаток, так что особо сильный след укуса на плече до сих пор отдавался приятной болью. И это была только прелюдия. — Скорее зверь.

***

2. Эдди — Погоди. Три раза. Серьезно. Бак устало опускается лицом на столешницу. Кажется, сегодня ему понадобится что-то посильнее кружки кофе, чтобы не клевать носом хотя бы до середины смены. И он уже немного проклинает тот день, когда, после Санта Барбары с Ким и Марисоль, они с Эдди договорились не держать друг от друга секретов. Что было хорошо, потому что спустя два месяца Крис все еще разговаривал с отцом неохотно, но наконец вернулся в Лос-Анджелес. Как и многие годы до этого, теперь единственными отношениями в жизни Эдди были его отношения с сыном. И, одновременно с этим, плохо, потому что теперь у Эдди было достаточно времени, чтобы интересоваться личной жизнью лучшего друга. Так что, когда Эдди увидел крайне помятого Бака, не получившего заряда бодрости за выходные и теперь отчаянно пытающегося выбить его у кофе, ответ пришел сам собой. Да. Три раза. — И как ты..? — Как будто меня машина переехала. Да, а вот вчера ночью он был совсем не против, когда Томми вжимал его грудью и лицом в мокрые от пота простыни. Бак мог только надеяться, что хотя бы его соседи не слышали, насколько он был «за». И сегодня пришло время расплаты. Эдди сочувственно похлопывает его по плечу и собирается что-то сказать, когда его прерывает звонок. Бак приподнимается со столешницы и устало трет ладонями лицо. Утро официально началось.

***

3. Все остальные — …И он что, просто вытолкал тебя из кровати? — спрашивает Эдди, пристегивая ремень безопасности. — Не совсем. Он поцеловал меня, обещал забрать после смены на завтрак, а потом — да, вытолкал из кровати. Сказал, что это мое наказание. — О чем шепчетесь? — говорит Чимни вместо приветствия, заскакивая в машину вслед за Хен. — О том, что любопытство сгубило кошку. — Да-а, когда человек хорошо отдохнул на выходных — это сразу видно, — насмешливо произносит Чимни, ничуть не обидевшись. Справедливое замечание, если бы Бак не видел, как меньше часа назад он смотрел на кофейник так, будто тот его жена, а не Мэдди. О чем Бак, конечно, ему и говорит. — У меня дома маленький ребенок, — отвечает Чимни, — какие оправдания у тебя? — У меня дома монстр. Настоящий. — Что случилось, Бакару? — спрашивает Хен, включившись в разговор, но отвечает ей продолжающий крутить в руках наушники Эдди: — Бак жалуется на умопомрачительный секс со своим парнем. Трагедия. — Я не жалуюсь. — говорит Бак, сдергивая гарнитуру, чтобы сохранить хоть какое-то подобие приватности в разговоре. — Я спал три часа и устал, вот и все. Он точно не собирается рассказывать им, скольких уговоров стоило ему, чтобы Томми согласился быть пожестче, и что если бы он знал, что на следующий день у Бака будет смена, точно бы не согласился. Хотя часть с мольбами понравилась им обоим. Несмотря на то, что он практически ничего не скрывал от остальных из 118-й, даже спустя полгода отношений Томми эгоистично хотелось оставить только себе. — Извините, что прерываю, девочки, — говорит Джеррард с переднего сиденья. — Вы кажется забыли, что вы на работе. Вот черт.

***

+ 1. Томми Сутки проходят в рамках нормы, но массовая авария в три часа ночи оставляет их окончательно вымотанными, а следующий переданный диспетчером вызов не дает смениться в назначенное время. Поэтому, когда уставший до самых костей Бак выходит из части, время плавно переваливает за девять утра и Томми, как и было обещано, ждет на автостоянке. Видя его в салоне, Бак уже более бодрым шагом идет к машине. — Привет, детка, — говорит он, заскакивая на пассажирское сиденье. Томми тянется, чтобы поцеловать его в щеку. — Доброе утро, Эван. В салоне ощутимо пахнет ванилью, и Бак тут же тянется к одному из стоящих на подставке картонных стаканов. Если и есть что-то, о чем он мечтает больше, чем долгий здоровый (желательно, до самого вечера) сон, то это крепкий кофе и что-то умеренно сладкое. — Я знаю, что в планах был «выездной» завтрак, — говорит он, когда Томми заводит машину, — но давай просто поедем домой? Томми хитро ему улыбается, одной рукой поправляя зеркало заднего вида, и взглядом просит Бака посмотреть. Тут же становится ясно, что соблазнительный аромат ванили исходил не только от кофе, но и от пакета с выпечкой, уютно пристроившегося на заднем сиденье. — Рогалик будешь? — с усмешкой спрашивает Томми, передавая пакет ему в руки. — Боже, как я тебя люблю, — произносит Бак, откусывая приличный кусок круассана, который его парень упорно продолжает называть рогаликом. Сладкий масляный крем тает во рту. Он оставляет пакет на коленях и разворачивает второй круассан (который абсолютно точно не рогалик, спасибо), чтобы дать выезжающему со стоянки Томми откусить. — Как прошла смена? — Если Эдди сбросит тебе ссылку на намордники для крупных собак, пожалуйста, не отвечай ему. — бормочет Бак и в ответ на непонимающий взгляд снова подсовывает Томми выпечку.