Красная катастрофа

      — Ну Арс, чего ты? Давай махнëмся! Это же всего на один вечер, — уговаривала парня подруга. Они сидели в кругу знакомых и не очень людей за небольшим столиком в чьей-то квартире. Кто-то расположился на диване, кто-то на стульях, а остальные заняли все возможные горизонтальные поверхности, в том числе и пол, покрытый мягким ворсовым ковром. Сколько их собралось в одной комнате? Уже и не сосчитать. Да это и не особо важно.       Всё началось совершенно безобидно: обычные посиделки студентов после сессии (читай: дискотека с дешёвым бухлом). Но спустя эн-ное количество времени, несколько сломанных стаканов и один торшер главный заводила — он же главный тусер, Серëжа Матвиенко — предложил сыграть в «спокойную» игру. В «правду или действие» по принципу бутылочки. И сначала были простые задания по типу «крикни в окно, что ты гей», «станцуй на столе». Но с каждым заданием ребята оживали, атмосфера, царившая среди них, накалялась, и когда при очередном заходе бутылочка повернулась в сторону Оксаны, то ей задали полностью поменяться одеждой с любым из представителей противоположного пола до конца вечера. Почему-то все безоговорочно решили, что раз Окси — лучшая подруга Попова, то эта участь должна постигнуть именно его. Теперь же в ушах звенело от громогласного хора, кричащего «Ар-се-ний! Ар-се-ний! Ар-се-ний!» И ладно бы Оксана была одета во что-то универсальное, типа широких джинсов, которые она так любит, и цветастой футболки. Но нет! Она по какой-то хер напялила на себя это ультракороткое красное чудовище в блёстках, которое претендовало на роль платья. Конечно, на подруге оно смотрелось очень даже неплохо, но как это будет выглядеть на Арсении...       — Нет, я же сказал. Да и это вообще не моё задание, так что я ничего не теряю! — Арсений показал язык и отвернулся.       — Ну Арсю-ю-юша, — кажется, послышался характерный скрежет зубов, явно намекающий на отрицательный настрой «Арсюши», — ну ради меня! Я не хочу выбыть из игры. Да и интересно, как на тебе будет смотреться платье, — девушка бросила быстрый взгляд на друга из-под ресниц.       — Реально, Арс, че ты ссышь? Все же свои, — подал голос Шастун. Антон Шастун. Один из немногочисленных друзей Арсения в университете. По правде говоря, он с другого потока, но это не мешает им находить общие темы для разговоров. А если ещё честнее, то Антон — не просто друг, а также давний объект симпатии. — Посмеëмся немного, и потом никто на тебя не будет обращать внимания. Правда ведь, дамы и господа? — в ответ послышалось нестройное, но очень энергичное «Да-а-а!» со всех сторон.       — Ладно! Уговорили. Какие же вы все... Предатели, вот вы кто! — многим трудно было сдержать смешки, видя такого раздраженного Арсения. — Смейтесь, смейтесь... Но только попробуйте меня сфоткать в этом! Мало не покажется.       Он забрал из рук сидящего рядом парня стаканчик с какой-то алкогольной бурдой и, сделав пару глотков и поморщившись, вернул владельцу, тут же вставая с места. Оксана захлопала в ладоши и потащила Арсения за собой в другую комнату, позвав ещё и подругу, что придумала задание. Их провожал дружный свист остальных...

***

      — Нет-нет, голубчик мой. Бельё тоже снимай, — прошла пара минут как Арс и Оксана разбрелись по разным углам комнаты, отворачиваясь друг от друга. Арсений уже разделся до боксеров и стоял, протянув свои вещи их «посреднику». Дарина не спешила брать одежду, а лишь выжидающе глядела на парня.       — Ты совсем чокнулась? Не было такого в условии!       — Было-было. Я просила поменяться одеждой полностью. Давай быстрее! Или ты думаешь, что Окс горит желанием сейчас стоять почти обнажённой? — Оксана, прекрасно всё слыша, хмыкает.       — И это негигиенично! — сделал ещё одну попытку Арс.       Но Дарина, решив наплевать на бедного и несчастного, отрезала:       — Потéрпите.       Арсений уже тысячу раз проклял момент, когда поддался уговорам ребят и согласился на это безумие. Но отказываться от своих слов было не по его части, а заставлять подругу ждать он не хотел.       — Отвернись тогда от меня, — просит он и тихо, но так, чтобы присутствующие в комнате услышали, добавляет, — и чтоб я ещё хоть раз согласился на подобное...       Дарина отворачивается и вскоре на протяную руку ложатся чёрные боксеры, которые та вместе с остальной одеждой относит Оксане, а потом возвращается к Арсению с его ночным кошмаром.       — Оксан, ты сегодня на студенческую вечеринку собиралась или в стрип-клуб? Че за кружева да ниточки? — спрашивает парень, уже натянув на себя нижнее бельё подруги (благо, у той всё в порядке с формами, и тонкое кружево не порвалось, оказавшись на заднице Попова).       — Это обычные трусы, Арс, — Оксана, облачившись в вещи друга, подошла к нему. Чёрная футболка, немного свободная Арсению, на девушке смотрелась совсем уж громадной, но всё равно шла ей к лицу. Впрочем, как и любая другая одежда. Арсению иногда казалось, что, надень она на себя мешок из-под картошки, смотрелась бы так же офигенно.       — Ты не представляешь, как сильно они пережимают яйца. Это просто пиздец, — подружки не отвечают, а только гаденько хихикают, — похихикайте мне тут ещё! Помогли бы лучше напялить эту красную катастрофу, которая, кажется, скоро затрещит по швам, — девушки переглянулись и поспешили помочь. Жалко всë-таки, если такая красота пропадёт. Оксана за неё всю стипендию отдала!...

***

      Оксана и Дарина вошли в гостиную, где, пока их не было, ребята продолжали играть. Серёжа сидел на полу, обмотанный туалетной бумагой (что за детский сад?), бухая в хлам Ира обнималась с бутылкой, откинувшись на грудь Лëши Щербакова, а Варнава аккуратно красила чёрным лаком последний ноготь на руке Шастуна. Как раз тогда, когда дело было завершено, послышалось несколько хлопков в ладони.       — Встречайте звезду нашего вечера! — громко объявила Дарина, пока Окси пыталась вытянуть друга из его укрытия. Большинство оторвались от своих дел, дабы поглазеть на виновника суматохи. «Ей-богу, будто никогда парня в платье не видели!» - хочется крикнуть. Ну, судя по всему, не видели. Вон как у Шастуна рот приоткрылся от увиденного.       Арсений вошёл в гостиную и замер под взглядом десятка пар глаз. Он обхватил себя за плечи руками, немного поëжился. Платье едва прикрывало задницу и задиралось при каждом движении, тонкие лямки давили на плечи, в трусах было ужасно тесно. Девушки заулыбались и начали крутить Арсения из стороны в сторону, чтобы полюбоваться таким «шедевром», а парни хлопали и свистели.       — Арс, ну ты и красавчик! — прокричал Щербаков, а добрая половина комнаты поддержала его заливистым смехом. — Прям мечта любого парня!       — Арсю-ю-юш, — специально протягивая гласную, начал Серёжа, — давай мы тебе ещё и губы накрасим? — несколько парней заржали, тут же поддакивая этой идее.       — Вы кого из меня решили сделать? Транса на минималках? Это уже не смешно, пацаны. Это блядская хуета, блять!       — Да чего ты завёлся, Арсений? Ты ж раньше хотел стать этим...актёром. А они красятся! — подняв указательный палец вверх, произнесла Ира и, поднявшись со своего места (оно же — Алексей Щербаков), вразвалочку пошла к Арсу. Она присела перед ним на колени, самого Попова также потянув вниз и чуть не завалившись на спину, и под скептическим взглядом достала из кармана флакончик с блеском для губ.       — Боже, нет, отойди от меня с этой хренью! И актёры-мужчины не красятся, как женщины, их просто гримируют.       — Да ну тебя! Скучный ты, — девушка нахмурилась и икнула. — Хуже ведь не будет уже... Ты и так в платье сидишь, и ничего, никто тебя в трансы не записал. А я всего лишь мазну пару раз по губам даже не помадой, а блеском. Он и цвета при...прг..приглушённого, во! И пахнет вку-у-усненько. Вишней, — девушка растянула губы в широкой улыбке, а Попов горестно вздохнул — ну когда же от него отстанут наконец? — и подставил лицо для Ириных махинаций. Когда она закончила и встала, сбоку вновь загоготали (сегодня что, день смеха?), но замолкли после чьего-то неодобрительного «шиканья».       Арс скривил губы в подобии оскала, и прошёл вглубь комнаты, то и дело поправляя подол своего недо-платья (с каких пор оно стало «своим», Попову не понятно). Он постарался пристроиться как можно удобнее, учитывая ситуацию, и только после этого ещё раз огляделся. На него уже никто не обращал внимания, кроме Оксаны, что показала ему палец вверх и продолжила игру, и... Шастуна. Антон кидал косые взгляды исподтишка, но заметив ответный арсеньевский, только ободряюще (и немного нервно) улыбнулся, показав свой новенький чёрный маникюр и быстро отвернувшись в другую сторону. И Арсений подумал бы, что это странно, но перед его носом появился стакан с водкой, и в пору стало задумываться о том, кто вообще наливает водку в стаканы.       Не осушив и половины, Попов направился на кухню, на ходу сотню раз поправив низ платья и лямки. Было темно, но света из гостиной хватило, чтобы Арсений без труда нашёл кружку и набрал в неë холодной воды из-под крана. Выпив всё залпом, он отставил кружку в сторону; в этот момент сзади послышались шаги, удар и тихие ругательства. Арсений обернулся на звуки.       — Антон, это ты? — конечно, Антон. Кто же ещё в их компании вымахал под два метра ростом, кроме него? — Что-то случилось?       Ответ Арсений не разобрал, зато прекрасно понял, что Шастун пьян. Сам Арс, конечно, не был трезв, как стеклышко (скорее стёкл, как трезвышко), но он держался на ногах в отличие от Антона, который подошёл на расстояние пары шагов и рухнул на Попова, сцепив руки у него за спиной и чуть не роняя его.       — Э-эй, да ты в стельку пьян! — в ответ на замечание Антон снова пробормотал что-то невнятное. — Тебе помочь дойти до ванной? Или до кровати — она в другой комнате есть, — как Арс собрался тащить на себе двухметровую тушу, будучи и сам нетрезв, он не подумал. В голове чуть помутилось; чтобы не упасть, Арсений покрепче сцепил руки на плечах Антона, а поясницей упёрся в столешницу. — Так, я сейчас позову кого-нибудь из ребят, и мы решим, что с тобой делать. Только отпусти меня. Антон, — Арс пытался отцепить руки парня от себя, но безуспешно, — ты слышишь? Мне нужно сходить в гостиную, а то отсюда нас не услышат из-за долбанного шума и музыки, — он вновь попытался высвободиться. — Эй, Шаст!       — Не... надо.       — Чего? Громче говори, я тебя не понимаю!       — Не надо никого звать... Сейчас сам встану, — руки наконец отлипли от спины, но тут же вцепились в плечи. Шаст, переместив одну руку на столешницу позади Арсения, выпрямился; он взглянул в обычно голубые, но сейчас почти сливающиеся с темнотой глаза напротив, зажмурился и снова разомкнул веки. Вместе с дыханием с губ слетело внезапное:       — Ты вкусно пахнешь, — он кашлянул, избавляясь от сильной хрипотцы, и повёл носом у лица Арсения, — вишней...       — Ты че, Шаст? — Арс толкнул друга в грудь, не задумываясь о том, что Антон может и свалиться на пол, но тот устоял на ногах, не планируя отодвигаться. — Совсем ку-ку?       — Арс, ты... Я! Не могу так... А то больше никогда... Прости.       Арсений не успел ответить, или даже понять, к какому умозаключению пришёл Шаст (если он способен на такое в своём состоянии) и почему извинился, как тот накрыл его губы поцелуем. Арс, быстро опомнившись, отвернулся, но Шастун проявил настойчивость, пытаясь удержать лицо Попова ладонями. В голове Арса набатом звучало «Нет, нет, Шаст сошёл с ума. Или это я совсем уже сбрендил?»       А тем временем Антон решил углубить поцелуй, тыкаясь в губы языком и надавливая ладонями на челюсть. Арсений не понимал, как в настолько пьяном человеке оставалось так много сил. А может не такой уж он и сильный, может сам Арсений на самом деле не стремился прекращать сумасшествие, творящееся на тёмной кухне? Думать отчаянно не хотелось. Арс разомкнул губы, впуская внутрь горячий язык, который тут же мокро прошёлся по кромке зубов и сплелся с арсовым.       Сладость блеска для губ смешалась со вкусом алкоголя, а хлюпающие звуки всё больше распаляли.       — Безумие, — прохрипел Антон, на секунду оторвавшись от губ и тут же припадая к линии челюсти, спускаясь поцелуями всё ниже по шее. Его ладонь сжала бедро под тонкой тканью платья, а указательный палец зацепился за кружевную резинку трусов и залез под неё, оттягивая.       — Шаст, Шаст, погоди... — сказал Арс со стоном. Он чувствовал, как внизу живота всё завязывается в тугой, приятно тянущий узел. Грудь ходила ходуном, а мысли никак не могли выстроиться в одну линию. Яркие вспышки взрывались в голове. Вот они с Антоном сидят в коридоре, прогуливая пару, и обсуждают ненавистных преподов, а вот они целуются на чужой кухне. Вот, смеясь, они называют друг друга «бро», отбивая кулачки, а вот уже Шаст лезет к нему под платье. Какой же абсурд!       Антонова рука, которая по-хозяйски мяла бедро, несильные укусы его зубов, тут же зацелованные пухлыми губами, едва разборчивые фразы прямо на ухо, чужое возбуждение, которое чувствовалось через слои одежды — всё это ощущалось так инородно. Арсению казалось, что он во сне. В своей самой сладкой фантазии и в то же время в самом страшном кошмаре...       Вдруг руки Антона переместились под ягодицы, отрывая Арса от пола.       — А... Антон! — воскликнул застигнутый врасплох парень. — Ты же на ногах еле стоишь, пусти!       Антон действительно пошатнулся, но опустил Арса на столешницу, не дав упасть им двоим, и втиснулся меж его разведённых коленей. Он ещё сильнее задрал платье, обжигая кожу касаниями своих пальцев и заставляя прогнуться в спине, быть ближе, ближе, ближе...       — Кто бы тут ни был, я включаю свет! — услышал Арс голос своей подруги, и в ту же секунду кухню озарил яркий свет лампы. Он быстро отдернул руки от шеи Антона (и когда только успел ухватиться?) и попытался оттолкнуть того от себя, чтобы встать, прекрасно понимая, что в этом нет никакого смысла. Оксана уже всё увидела. Из-за плеча Антона Арс наблюдал её удивлённое до невозможности лицо. Он и сам смотрел на подругу, осоловело хлопая глазами. — Арс, Антон... А вы чего тут...?       Антон чуть заторможенно выпрямился, выпуская Арсения из захвата, чем тот сразу же воспользовался, спрыгивая на пол и одергивая платье. Сильно шатаясь, Антон кое-как отошёл на пару шагов, ухватившись за кухонную тумбу. В его глазах не видно было паники и отчаяния, сейчас пожиравших Арса изнутри. Он был просто пьян и сбит с толку.       Арсений ещё раз перевёл взгляд со своего друга (теперь уж вряд ли) на Оксану и обратно. Тело начало потряхивать. Как такое вообще могло произойти? Стыд затопил все мысли.       — Нет, это позор... Это просто позорище, — шептал Арс себе под нос, нервно поправляя чëртово платье и бочком пробираясь к выходу из кухни. В какой-то момент он сорвался и побежал в прихожую.       Тремор усиливался, и Арс никак не мог завязать шнурки на кроссовках.       Ужас, как же так... Почему этот вечер не мог пройти нормально?       Какой же дурак.       На полу в коридоре, всего в слезах, его застала Оксана. Она подбежала, падая на коленки и обнимая его лицо ладонями.       — Арс, Арс, Арсюша, — вытирая дорожки слëз, говорила она, — вставай, Арс. Куда ж ты в таком состоянии собрался? Да и в такой одежде...       — Не могу... мне... мне нужно в общагу, — парень судорожно вздыхал, смаргивая вновь подступающие слëзы.       — Сейчас поедем, я тебе обещаю, только переоденемся.       Девушка помогла другу подняться с пола и провела его в дальнюю комнату. По пути и окликнули, но Окс отмахнулась, сказав, что Арс перепил.       Они быстро расправились с одеждой, и, когда к дому подъехало такси, умчали в общежитие.

***

      — Арс, объясни, что случилось-то? — спросила Оксана, когда они уже добрались до общаги, сходили в душ и переоделись в домашнее. Арсений немного успокоился, но всё ещё был подавлен, поэтому подруга решила остаться на ночь в его комнате. Хоть сосед и не должен был прийти до самого утра, но Оксана собиралась лечь с Арсом (они дружили с детства, и не раз ночевали вместе; да и Арса никогда не интересовали девушки, так что она могла полностью ему доверять).       — Ты видела, что, — пробубчал парень из-под одеяла.       — Видела. Но я хочу, чтобы ты мне всё сам рассказал, потому что... Потому что, блин! — повысила голос подруга, садясь на край кровати. — Я захожу на кухню и вижу друга, который целуется с тем, по кому сохнет уже невесть сколько времени. А потом мой друг сбегает, и я нахожу его в слезах и с недозавязанными шнурками на кроссовках! Я не понимаю. Антон свалился на пол прямо на кухне, когда я попыталась его расспросить, так что ответь ты, пожалуйста. Я же волнуюсь за тебя, — с каждым новым словом её голос становился всё тише и тише, и под конец она уже шептала.       — Прости, Окс... — Арсений выбрался из-под одеяла, обнимая подругу.       — У тебя так глаза опухли, наверняка и голова болит, — она массирующими движениями прошлась по вискам Арсения. — Вот и зачем ты плакал?       — Да я и сам не знаю. Всё как-то не так, будто сон страшный приснился.       — Почему страшный?       — Оксан, меня чуть не поимели прямо там, на кухне, в твоём этом блядском платье, — Оксана ничего не сказала на это, боясь прервать друга, — как последнюю суку. И кто, Антон! Тот, кто всегда заставлял смеяться и делал скучные серые будни в сотню раз ярче. А я... я ведь даже не сильно против был.       — Да уж, это совсем на него не похоже... Арс, вам с ним надо поговорить. Обязательно надо.       — Да о чëм? Обсуждать с ним то, как мы...! Понимаешь, как повезло, что на кухню зашла ты, а если бы кто-то из пацанов! — вспылил Арс, смаргивая злые слезы. — Я так испугался...       — Успокойся, Арс, тихо, — Оксана принялась поглаживать того по голове, зарываясь пальцами в недосохшие после душа волосы. — Вот скажи, что ты тогда собираешься делать? Молчать? Избегать его? Я думаю, у него найдётся объснение такого поведения. Это же Антон. Он ни одну девушку не обидел за всё время обучения.       — А меня вот обидел, — прошипел Арс, но тут же осадил себя. — Прости. И... Ладно, Окс, мне действительно стоит с ним всё обсудить. Завтра же, — подруга улыбнулась, потрепала Арсения по голове, и нырнула под одеяло к самой стенке, пожелав напоследок «спокойной ночи» и «удачного разговора». Арс лёг рядом, думая о завтрашнем дне.       Он уже смирился с тем, что просто так это оставлять нельзя, хотя в глубине души всё же надеялся, что Антон из-за достаточного количества выпитого алкоголя забыл произошедшее.       Вот только он не забыл. Нет, они не поговорили. Арс понял, что с памятью Шастуна всё в порядке, после того, как безрезультатно оббегал весь университет множество раз, по его ощущениям — целую сотню, стараясь найти Антона (и нет, он не остался в общаге или у друзей; его видели как студенты, так и преподаватели, но никак не мог увидеть Арсений). Тот умело избегал его, и Арс даже позавидовал вдруг открывшейся способности своего друга.       Как же странно было его так теперь называть, пусть и в мыслях. Да, Арс и раньше испытывал к нему не совсем дружеские чувства, но он никогда не переходил черту, наслаждаясь каждой минутой, проведённой вместе со своим добрым, ласковым, смешным, солнечным... другом.       Он был уверен, что Антон предпочитает девушек, ведь те вечно вились вокруг него (а если учитывать рост Шаста, то вились они под ногами). А сейчас... А что сейчас? Разве эта игра в прятки не значит, что Антону теперь противен Арс, и он не хочет его видеть?       Нет, нет, нет. Антон бы не стал так думать. Кажется, у него когда-то был среди друзей вполне открытый гей. Так что вряд ли он бы возненавидел Арса за такое. Возможно, ему просто стыдно за своё поведение? В любом случае, им следовало поговорить.       Арс подговорил Егора, парня из антоновой группы, задержать его после пар до появления Арсения (не за «спасибо», конечно: пришлось пожертвовать частью стипендии и раскошелиться на сет роллов из дорогущего — для небольшого бюджета Арса — ресторана).       У самого Арса было на пару больше, но он решил благополучно прогулять её. Всё же отношения с другом важнее, а на высшей математике у Арса и так кристально чистая, как новенький бокал, репутация; от одного пропуска ничего не будет.       Кое-как дождавшись конца экономики, Арс первый вылетел из аудитории и... врезался в декана, рассыпав все бумаги, которые тот нёс. Пока он распинался в извинениях и помогал собрать разбросанные по полу листы, в голове шёл подсчёт потраченных минут. Вряд ли, конечно, Егор из-за лишних пяти минут ожидания уйдёт, отпустив Антона, но всё же стоило поторопиться. Арс ещё раз извинился и попрощался с деканом, побежав в соседнее крыло, где и проходила пара у Антона.       Когда он добрался до нужного места, Антон с Егором что-то обсуждали. Вернее, это Егор, активно жестикулируя, втирал какую-то чушь, а Шаст смотрел на него с непониманием и подозрением во взгляде.       А потом он увидел Арсения.       Глаза тут же испуганно округлились, будто он заяц, увидевший удава. Егор заметивший это, повернулся и обрадованно улыбнулся стремительно приближающемуся Арсу.       — И снова привет, Арс! Ну, я наверное пойду, не буду вам мешать, — сказал он громко, а проходя мимо Арса, шепнул ему на ухо, — а от тебя жду обещанное. Завтра к большому перерыву желательно.       Арс кивнул и, попрощавшись, повернулся к попытавшемуся улизнуть Антону.       — И куда ты собрался, Шаст?       — У меня, знаешь, дела появились. Я лучше пойду. Потом спишемся, — он попытался уйти, но Арса это не устроило.       — Ну уж нет, я и так тебя весь день ищу. Заколебало, — он схватил Антона за руку, утянув в пустую аудиторию и закрыв дверь. — Нам надо поговорить.       — О чëм? — брови домиком на лице напротив смотрелись так же ненатурально, как колбаса по «Красной цене», напичканная консервантами. Арс усмехнулся.       — О вчерашнем инциденте, конечно.       — А вчера что-то случилось? Я ничего не помню, — если бы Арс не знал Антона, уже поверил бы ему. Но он понимал — Антон врёт. Вот только зачем?       — Ах, не помнишь ты, значит, — Арс улыбнулся натянуто, уже начиная раздражаться. Он ведь и правда хотел спокойно поговорить, — хватит изображать потерю памяти, Антон. Нет, я, конечно, могу напомнить, как ты заявился на кухню. Как впился в мои губы поцелуем, — антоновы уши стремительно покраснели, а он сам потупил глаза в пол, — пока твоя рука почти залезла ко мне в бельё...       — Стой! Хватит, Арс, я помню. Помню...       — Так давай обсудим. Что это вообще было, и почему ты меня избегаешь весь день?       — Ладно, давай обсудим... Слушай, я... Понимаешь, — он всё пытался найти нужные слова, запинаясь, и, кажется, не знал, куда смотреть. Глаза бегали по всему помещению, иногда останавливаясь на лице Арса, — я слишком много выпил, а ты в платье тогда был. Я просто перепутал... тебя с девчонкой. А избегал, потому что стыдно было. Прости, Арс...       — Перепутал? — конечно, это не то, что хотел услышать Арсений. Ожидал, но не хотел уж точно. Так даже обиднее. Перепутать его с девушкой... — И чего ж ты так бросаешься на девушек? — последнее слово он намеренно выделил интонацией.       — Я... Мне одна нравится, но я ей нет. Поэтому я ни с кем... А напряжение копилось, и тут я напился, и... Ну ты понял. Прости, — промямлил Антон. Арс на это ничего не ответил. Лишь грустно вздохнул, уже собираясь уходить, но вдруг вспомнил одну деталь.       — Погоди-ка. Действительно ли перепутал? Попробуй придумать отмазку получше, Шаст, — сложив руки на груди, произнёс Арс, глядя, как Антон снова растерялся.       — Да всё так и было, я ж тебе говорю. Арс, ты чего...       — Тогда почему ты называл меня по имени? Тогда, в тот самый момент, — прозвучало со скрытой надеждой в голосе. Арс старался сохранять спокойствие и держать лицо кирпичом, но с каждой секундой это становилось всё более сложной задачей.       Повисла гробовая тишина (хоть гвозди в крышку заколачивай), разбавляемая только стуком арсеньевского сердца. Взгляд глаза в глаза, и стук ускорился. Может ли быть, что Антон всё-таки...       — Блять, Арс, — плюхнувшись на ближайшую парту и закрыв лицо руками, простонал Антон, разрезав тишину, — я так больше не могу, — он резко убрал руки и посмотрел прямо в голубые глаза. Что он там не может? Не может терпеть Арсения?... — Да, я не перепутал. Я целенаправленно шёл к тебе. Хотя и не соображал нихрена. Нажрался так, что думал... Думал, что это сродни сну. Стёр для себя грань между иллюзией и явью. Хотел тебя до звёздочек в глазах, — каждое следующее слово забивало новый гвоздь в ту злополучную крышку гроба. Кажется, Арс умер. Или нет, сердце же бьётся. С замираниями, но бьётся.       — Что...       — Помолчи! Пожалуйста... Я в тебя влюбился давно уже, как девчонка, так что это на меня, наверное, стоило напялить то блядское платье. Не в обиду твоей подруге, на ней оно смотрится шикарно. Но ты в нём... — Антон снова отвёл взгляд, — ты в нём выглядел как та самая влажная фантазия в пубертатный период. У меня и так от тебя крышу сносит, а тот момент я вообще стал олицетворением песни, где колени подгибаются и тело рассыпается. А утром... Я же после всего этого отключился, а утром спросил про тебя. Все сказали, что ты перепил, и вы с Окс уехали. Но Дарина... Она видела, как ты ревел и как Оксана успокаивала тебя. Я понял, что это всё из-за меня. А я ведь думал, что быть друзьями, проводить вместе время будет для меня достаточно, — он вцепился пальцами в свои волосы, дергая их. Арс хотел подойти, чтобы прекратить издевательство Антона над собой, но не мог сдвинуться с места, жадно впитывая в себя все слова, — но оказалось, что нет. Я не смог себя сдержать, и обидел тебя. Какой же я мудак, Арс...       Арсений наконец подошёл ближе. Он прикоснулся к чужим рукам, безмолвно прося убрать их от и так настрадавшихся волос. Антон встретился с ним взглядом.       — Шаст, я...       — Арс, ты в праве не прощать меня, я такое натворил.       — Знаешь, я тоже уже долгое время живу, как в той песне, — виноватое выражение на лице Антона сменилось на слегка удивлённое. — Когда ты улыбаешься, у меня не только коленки подкашиваются, но и весь я готов лужицей растечься по полу, как мороженое в солнечный день. Потому что ты — солнце самое настоящее.       — Что ты такое говоришь? Я уёбок, Арс.       — Тогда я влюбился в уёбка? — легкая улыбка тронула арсовы губы.       — Тебе нравятся парни? — Антон явно не понимал, что только что произошло.       — Да у меня такой же вопрос. Вокруг тебя ведь всегда вились девушки.       — Это... это твои фанатки, так сказать, — Арс недоуменно поднял брови, — ну, сначала и ко мне многие клеились, но я сказал, что уже есть «дама моего сердца», — на этих словах он усмехнулся, — и они отстали. Зато твои поклонницы никак не могли успокоиться: вечно что-то спрашивали про тебя. А ты же неприступный такой. Ходили слухи, что ты уже с кем-то встречаешься, с той же Оксаной, поэтому и не обращаешь внимание на остальных девушек.       — С Оксаной? Ужас, мы же с ней как брат и сестра! — Арс закатил глаза, а Антон рассмеялся. — А «дама твоего сердца» — это я, получается?       Смех тут же стих. Антон смущённо улыбнулся, беря в свои ладони руки Арса.       — Ну, получается, что да, — Антон встал с парты и распрямился, становясь на несколько сантиметров выше Арсения. К нему вновь вернулось виноватое выражение лица, так что эти сантиметры будто и не прибавляли роста, — но это не отменяет того факта, что я принудил тебя вчера...       — Я вроде как был не сильно против. Мне кажется, я смог бы справиться с бухим в хлам тобой при желании... Так что не вини себя, ладно? — Арс освободил одну руку из захвата и прикоснулся к щеке Антона, легко проходясь пальцами.       Тот принялся ластиться к руке, прикрыв глаза.       — Тогда... Я хочу разрушить нашу дружбу, — рука на щеке замерла, — вместо этого мы должны стать парой.       — Анто-о-он!       Арс рассмеялся и быстро, притянув Антона за щеки обеими ладонями, прикоснулся своими губами к его.       — Это значит, что ты согласен? — с улыбкой в голосе произнёс Антон, прижимая к себе Арса.       — Это значит «Антон, не тупи, конечно же да!»       — Раз так, то может быть, — начал Шаст с хитринкой в голосе, — ты снова наденешь то красное безобразие?       Арс несильно стукнул его кулаком в плечо.       — Какой же ты болван, Шаст!       Шёпотом, опаляющим ухо, он добавил:       — Возможно, когда-нибудь...