Молоко и горький шоколад

Шампанское оказывается откровенно дерьмовым. Настолько, что Хоумлендер сплёвывает обратно в бокал. Пиздец! И это светская вечеринка миллиардера! Супер выпрямляется, когда мимо него проходят акционеры «Vought», которым приходится улыбаться; нужно делать вид, что он счастлив находиться здесь — среди всех этих тупых уебанов; если бы не Сейдж, Хоумлендер бы нахер спалил всё. Прямо как лаборатории… Но стало ли ему от этого легче? Нет! Но здесь всё бесит и раздражает, и Джон, сжимая хрустальный бокал, отходит в сторону — лишь бы никого не видеть. Иначе его терпение иссякнет окончательно. Он протискивается через толпу, расточая улыбки; душно, мерзко, раздражающе — смотреть на этих выскочек-толстосумов, думающих, что весь мир у их ног. Хотя на самом деле мир — у ног Хоумлендера. Но приходится прислушиваться к Сейдж, потому что она — дохера умная, а Джон… просто не знает, что ему делать. И это злит только сильнее. — Эй, я здесь! — супер закатывает глаза, протяжно выдыхая, когда Зажигалка машет ему рукой. Сейдж говорит, что она нужна, но, будь воля Джона, он бы с удовольствием отделил голову от тела этой дуры одним взглядом. Но вместо этого приходится держать себя в руках; супер едва не крошит бокал в ладони, когда Зажигалка подходит ближе. Бесполезный кусок дерьма! Раньше он был о Мисти лучшего мнения. Навязчивая, эгоистичная, дешёвая, как это шампанское. Хоумлендер прикрывает глаза; надо выдержать. Надо просто всё это вынести. Помнить о плане! Помнить о плане!.. Но это невозможно, потому что Зажигалка подходит к нему практически вплотную; от неё пахнет ванильным яблоком и корицей, и супер внутренне содрогается. Почему Сейдж не разрешает её убить? На место Зажигалки можно найти сотню более способных кандидатов. Хотя её восторженный взгляд и тешит самолюбие Хоумлендера.