Молоко и горький шоколад

— Ну… вообще-то, — Зажигалка переступает с ноги на ногу, постоянно поправляет волосы, облизывает губы и трепещет ресницами; нет, она точно издевается! Джон закатывает глаза — видимо, идиотке нужно по слогам проговаривать, чтобы до неё дошло, насколько же она заебала Хоумлендера. — Я имела в виду себя! — заявляет Зажигалка, глупо хихикая. — Ты не моя помощница, — отвечает Хоумлендер; и совсем не очаровательная. — Но теперь я — единственная девушка в команде, — настаивает Зажигалка, — а я готова на всё, сэр, ради вас. Я хочу доказать вам свою верность и любовь. — Любовь? — супер насмешливо выгибает бровь; она хотя бы думает о том, что говорит? — Какая нахуй любовь? — Вы для меня весь мир, сэр, — с придыханием признаётся Зажигалка, озабоченно блестя глазами, — и я готова сделать всё, что угодно, что вы только скажите! — «Всё», говоришь? — усмехается Хоумлендер. — А если я скажу отсосать Глубине? Сделаешь? — Ну… Я… — Зажигалка растерянно отступает; её солнечное настроение заметно меркнет, огонёк во взгляде гаснет. — Хотя… знаешь, забудь. Не уверен, что у него на тебя встанет, даже если ты очень сильно постараешься, — Джон с затаённым довольством замечает, как глаза Зажигалки наполняются слезами. — О, ты умеешь плакать по заказу? Может, тебе стоит попробовать себя в мелодрамах? Там это будет смотреться куда уместнее, чем в Семёрке. — Но, сэр… — Пока, милая, — Хоумлендер, улыбаясь, хлопает обескураженную Зажигалку по плечу, и обходит её, сложив руки за спиной, направляется дальше по коридору. Пусть знает своё место; ему похуй на Зажигалку и остальных, сейчас Джон хочет видеть только Дейдру; в её искренность Хоумлендер верит, а что до остальных — пусть катятся нахер. Он жалеет сейчас только об одном: вместо Сейдж надо было увольнять сразу эту рыжую дуру, которая только и умеет, что лить слёзы и подлизываться. Хочет заслужить уважения? Пусть перестанет вести себя, как дешёвая шлюха! Джон подобными девками сыт по горло. Но Дейдра… она как глоток свежего воздуха. И Джону её всегда мало.