Молоко и горький шоколад

Свободное кашемировое платье цвета топлёного молока так идёт Дейдре; розовая лента в её волосах кажется мазком клубничного крема в белом шоколаде. Девушка растерянно распахивает глаза, увидев Хоумлендера без привычного костюма, но улыбается, впуская их с Райаном в свою просторную светлую квартиру. — Привет, Райан, — девушка протягивает покрасневшему мальчику ладонь; Джон, усмехнувшись, косится на сына, который несмело пожимает руку Дейдры: ему пока ещё сложно общаться с посторонними людьми, — папа о тебе много рассказывал. — Ну… здорово, — бормочет Райан, отводя взгляд; пока всё идёт довольно неплохо: Дейдра, кажется, рада их видеть, а сын не шарахается малознакомого человека. — Я… Я принёс торт! — Мы принесли, — поправляет Джон. — Прости, но… — О, чизкейк!.. Обожаю их! — Дей забирает у мальчика коробку с тортом, а Джон заставляет себя улыбаться, хотя чувствует себя полным кретином. Неудивительно, что ей нравятся чизкейки. Они же белые, сливочные, сладкие… как она. Хоумлендер старается сохранять самообладание, но это тяжело рядом с девушкой, да ещё и в присутствии сына, но, поймав лучащийся взгляд Дейдры, он окончательно успокаивается. Как у неё это получается? Почему у Хоумлендера выходит полностью расслабиться только рядом с ней? — Проходите, — Дейдра увлекает их в сторону столовой, совмещённой с кухней, — всё уже готово. Райан бросает на отца многозначительные взгляды, пряча улыбку, и супер треплет сына по волосам. Знакомство прошло отлично: Дей, как обычно, мила, а сын даже отвлекся от телефона. Это достойный повод для отцовской гордости; а если Дейдра так обрадовалась чизкейку, то, может, и заколочки придутся ей по вкусу? На приёме у Вернона всё было идеально выверено под роскошное платье, лимузины и дорогое шампанское под тарталетки с кондитерским золотом; а сегодня девушка, такая уютная и очаровательно простая, словно создана для бантиков, кружев и завтрака на фарфоровой посуде.