Молоко и горький шоколад

Супер сводит брови, сосредоточенно всматриваясь в экран смартфона: короткое видео из нескольких секунд стоит на повторе, и супер не понимает, что в ролике так веселит Дейдру. Оно ведь абсолютно… нелепое! Никакого фона, только схематическое изображение обстановки, сердечки, какое-то мультяшное бормотание и слащавая музыка. Хоумлендер кривится, но смягчается, когда видит, как Дей смеётся над видео, не отвлекаясь от просмотра. А лучше бы смотрела на Джона! — Это, что… хлеб? — роняет супер, выгибая бровь. — Хлеб? — удивляется Дейдра. — Да, хлеб, — повторяет Хоумлендер, пожимая плечами, — с глазами… целуются. Оживший не обжаренный тостовый хлеб. — Нет, — фыркает Дейдра, встряхнув головой; когда она поднимает на супера взгляд, её скулы розовеют. Вот на неё смотреть гораздо приятнее, чем… на всякие ролики. — Это же мышки. — Мыши? — морщится Хоумлендер; какая криворукая мартышка так нарисовала грызунов? — Ты серьёзно? — Да ладно, это мило, — девушка убирает телефон. — Они забавные и… так трогательно влюблены. — Влюблены? Супер нервно усмехается, выдыхает, прочищая горло, не сводя глаз с Дейдры, которая, словно пытаясь спрятать румянец, снова смотрит на экран смартфона, где «мышки» продолжают целоваться. Это глупое видео настраивает Джона на фривольный лад, но откашливается в кулак; не стоит думать об этом. — Да, влюблены. Это ведь нормально — влюбляться, верно? Супер не знает, что ответить: признаваться пока рано, говорить о Стилвелл и Штормфронт неуместно, а то, как они с Дей стоят близко друг к другу, подталкивает к действиям, однако Джон не двигается с места. Потому что боится, что это не взаимно. Снова.