Молоко и горький шоколад

Джон через силу переступает порог квартиры Дейдры; расставаться просто невыносимо, у неё дома было так уютно и хорошо, что совсем не тянет возвращаться в Башню. Невозможно сдержаться; супер снова целует блондинку в щёку и сладко замирает, когда Дейдра обнимает его за шею, притягивая ближе, и прижимается нежной ладонью к его виску. Райан нетерпеливо фыркает, шаркая подошвами кроссовок по полу, переминается с ноги на ногу, топает, сопит и шумно дышит. Джон, не разрывая объятий с девушкой, украдкой показывает сыну кулак, но Райан хватает его за рукав и тянет в сторону лифта. — Вы долго будете обниматься? — ворчит он. — Зачем было собираться, если вы всё никак расстаться не можете? — Это… дела взрослых, — осекает его Хоумлендер, на прощание пожимая пальцы смущенной Дей, — я позвоню, милая. — Буду ждать, — обещает Дейдра, от чего Джон снова порывисто тянется к девушке, однако Райан тянет его уже за руку. — Папа, ты сам сказал, что мы задержались. Или давай я вернусь в Башню, а ты останешься? Или мы оба останемся. На обед! — В другой раз, — не глядя на сына, супер пятится к лифту, неотрывно глядя на Дейдру. — Еще увидимся, сладкая. — Да. Увидимся, — она приваливается плечом к дверному косяку, вздыхая. — Буду ждать звонка. — Обязательно! — Хоумлендер чувствует себя последним дурнем, но не может перестать улыбаться и смотреть на девушку. Райан едва не вталкивает его в лифт, двери закрываются, отрезая их от всего самого хорошего, что было в жизни супера, и его яркий мир, полный заботы, любви и нежности, рассыпается, вновь представляя собой унылую серость и скуку. Без улыбки Дейдры мир не мил, но… супер выдыхает сквозь зубы: это, наверно, всё неправильно, он не должен так реагировать на неё, но… Блять, как сложно ей сопротивляться. Он понимает, что Райан спас положение; потому что супер уверен, что останься наедине с Дейдрой ещё немного, он бы перешёл грань вседозволенности, нарушая правило, которое сам себе установил: не спешить! Но с ней по-другому невозможно!