Маленький и большой человек

Наследникам нелегко приходится. Учить нужно всё: риторика, арифметика, каллиграфия, искусство ведения боя, рисование, музыка и политика. Неважно, хотел этого наследник или нет, к чему он предрасположен… он обязан носить на плечах огромную ответственность за всех людей, живущих в стенах владения янбан, безграничное терпение и расчётливость в самых непростых вопросах. Наследники живут с этим грузом всегда. Намджуну никогда не было легко. И не то чтобы он родился гением. Позицию старшего советника во дворце он получил, выгрызая на своём пути чьи-то головы, отказавшись от стольких вещей в жизни, может, даже и от своего сердца. Его наградой за годы труда стали одобрение семьи, единицы друзей и сто врагов за спиной. И тем не менее… люди, встречая его на улицах, наблюдая со стороны, лишь единожды заговорив, отзываются о нём, как о великом человеке, который изменит их мир. Тэхён же на правах второго сына осмелился отречься от такой судьбы. — Вздор, — отец негодует и ворчит с момента оглашения решения, — да и только! — от каждого крика брызжется слюна. Он себя не сдерживает. Его можно понять. Двадцать пять лет кропотливого труда над обживанием в особенных условиях, страданий по боли, опеки над сыном и обучения на дому у лучших профессоров должны были дать плоды иного сорта. — Отец, будь благосклоннее. — Намджуну легко так говорить. Отец ему практически не перечит с момента получения звания старшего советника. — Я думаю, что всё не так уж и плохо. Земли на западе за стенами нуждаются в хороших янбанах. — Перспектив там никаких, — отцу остаётся только вздыхать. — А ты не отмалчивайся, — это он уже обращается к Тэхёну. — Раз уж решился — отстаивай свою позицию. От твоего молчания моё мнение не изменится. И что ему сказать? Как объяснить, чтобы отец действительно понял происходящее? Вряд ли ему нужны отстаивания позиций. Он хочет копнуть глубже и найти стоящие аргументы против надвигающегося брака. Всё, что младший альфа далее произнесёт, получит противоречие в его устах. Тэхён ему не позволит. Он так всю жизнь прожил. — Как скажете, — коротко улыбается. — Полагаю, разрешения хёна для брака будет достаточно. Отец хмуро смотрит на младшего альфу. Он продолжает есть, свирепо взглянув на омегу, который наливает чай. В обеденной комнате стоит тишина, иногда прерываемая стуком палочек о миску. К рису отец так и не притронулся. На закате отбытие в новый дом. Ультиматум, который поставил глава семьи, заключающийся в том, что Тэхёну нужно либо отказаться от решения, либо жить во владениях своего жениха, не сработал. Альфа при этом не выглядит напуганным. Он со спокойствием и смирением принял положение. Палочки опускаются на тарелку. Вновь повисает долгая тишина. Слуги помогают младшему альфе встать, осторожно хватая за руку и придерживая, дабы тот прыжками добрался до ставней.

Не то чтобы от Тэхёна ожидали чего-то большего.

В их краях сказки показывают альф драконами, способными в любом уголке мира найти золото для обживания своего логова. Драконы, способные охранять жемчужины морей, красные шелка и всевозможные руды. Сильные, могучие и грозные. Тэхён всегда был слабее. Он отставал от бегущего по утрам Намджуна, плохо запоминал новые слова, на все важные мероприятия слегал с болезнью, не мог победить дебаты, не мог заботиться о своих слугах, не мог даже чай заварить правильно. Единственный раз, когда отец вывел его на природу, чтобы поохотиться, Тэхён подхватил заразу, поражающую кожу. В результате ему пришлось ампутировать указательный и большой пальцы на левой руке и правую ногу до колена. Жизнь с того момента будто разделилась на две части. Глаза людей вокруг, раньше показывающие разочарование, теперь стали полны жалости. Похоже, к нему не стали относиться с пренебрежением среди янбан только из-за принадлежности к знатному роду.

Тэхён не стал могучим драконом.

Он скорее был маленьким ящером, прячущимся от грозы.

— Это всё? — спрашивает брат, смотря на то, как загружают повозку несколькими коробками. — Думаю, что достаточно, — Тэхён с тростью ожидает, когда закончат с вещами. Намджун молчит. С самого начала он, только взглянув на брата, вознамерился его поддержать. Тэхён редко что-то предлагает сам. За эти годы, выказывая безмолвное послушание, он впервые заговорил о чём-то своём, когда предложил стать супругом одного неизвестного омеги. Какой план? Где здесь подвох? В чём расчёт? Намджун не знает причин. И ему дико интересно, что же задумал Тэхён. — Земли на западе действительно нуждаются в надёжной руке. Однако они принадлежат феодалу янбан Паков, — Намджун всё о делах. — Вот как. — Ты хочешь их завоевать? Расположить к себе рабочих и… — Нет, — Тэхён его перебивает. Он улыбается брату. Напряжение, витающее в воздухе, будто отпускает его, когда делает шаг к повозке, коснувшись земли деревянным протезом, вызвав характерный звук. Вечно думающий о чём-то младший брат. Намджун всегда гадал, что же в голове Тэхёна творится. Он смотрит в небо, что-то бубнит себе под нос, многое упускает из виду. И даже в тот злосчастный день, когда коснулся ядовитой травы, Тэхён был где-то не здесь. Плавал в своих мыслях, нагруженный чем-то очень сложным. — В чём твой план? — Намджун хочет знать. Априори не ожидаешь от такого человека ответа в духе: — План? — Тэхён смеётся. Неудивительно. Что ожидать от Намджуна, положившего всю жизнь на достижение поставленных отцом целей? — Хён, я просто влюбился. Мой план — стать его суженым. И… всё?.. — Вздор, — Намджун повторяет за отцом, нахмурившись. Повозка с его вещами отъезжает на закате. Дом янбан Ким, который Тэхён покидал в самых редких случаях, с первых минут начинает пустовать. Отец в сердцах приказывает слугам убрать ковры у входа, где младший альфа вытирал трость и протез.

Повозка достигает нужного дома ближе к ночи.

Тэхён ожидал, что встретит его один Чонгук, но к нему в ложище ещё на границе залезают нетерпеливые дети. Омега-девочка и альфа-мальчик принюхиваются, словно волчата, оглядывая, как диковинку. Тэхён пытается сидеть прямее, внимательно рассматривая их. Детвора во внутреннем дворе сдержаннее. Они стараются с детства соответствовать высокому статусу. Деревенские дети бессовестно рыщут в вещах в поисках чего-то вкусного. Рабочие потихоньку возвращаются домой. Они провожают дорогую повозку удивлёнными взглядами, переговариваясь между собой, но шёпотом. Дети, вынюхав, что сладостей нет, спускаются и убегают вперёд. Даже словами не обмолвились. У нужного дома Тэхёна встречает громкий крик старушки: — Чонгук! И по цепочке к дяде: — Чонгук! А потом, видимо, сестра: — Чонгук-а! — Иду-иду! — кричит знакомый голос. Тэхён вздрагивает, следя за тем, как его жених выскочил из окна второго этажа, пробежался по навесной крыше босыми ногами, поправляя на себе белое официальное одеяние для встречи будущего супруга. Он потом прытко спрыгнул на собранное в тележке сено, крутанувшись, прежде чем пройти к воротам и ещё поправив на себе всё, прикрывая босые ноги длинным подолом одеяния. Альфа поднимает руку, скрывая улыбку ладонью. — Вы приехали, Господин, — омега низко кланяется. Сестра за спиной заправляет пояс. — Доброго вечера, — Тэхён кивает. Он немного сдвигается в ложище, собираясь спуститься. — Припозднились Вы, — сестра подаёт голос. — Все уже легли спать. — Только дети, Чонна. Мы же в состоянии вместе поужинать, — Чонгук перечит, развернувшись к Тэхёну спиной. — Все поели без него, — переходит на шёпот девушка. Не счесть, сколько правил этикета за эту минуту было нарушено, начиная от босого омеги до разговоров прямо перед янбан. Тэхён старается не считать эти моменты, пока медленно спускается с повозки, вставая на левую ногу. Опустив трость, он пытается найти баланс, чтобы встать и на протез. — Поедите без нас, — Чонна улыбается. — Эй, — омега протестует, притопнув босой ногой. — Ничего. Я не буду есть, — Тэхён присоединяется к разговору. — Похоже, во дворце его не кормили, — говорит та самая омега-девочка, выглянув из-за двери ворот. — Он не жил во дворце, — альфа-мальчик закатывает глаза. — Уйдите! — Чонгук толкает в сторону детей. Он с красным лицом поворачивается к Тэхёну. Альфа кивает ему, мол, всё хорошо. Он не ожидал пышной встречи. Тэхён хорошо понимает, что от присутствия в жизни Чонгука ничья судьба здесь не изменится. Янбан прогоняют из стен, когда они в чём-то виноваты. Или просто калеки, как Тэхён. В ином случае Чонгука бы сейчас во внутреннем дворе обхаживали и обучали, как принца. — У нас мало комнат, — Чонгук идёт вперёд. Он не помогает Тэхёну идти. — Будете жить со мной. Не против? — Отнюдь, — альфа улыбается. У дома Чонгук быстро стряхивает грязь с ноги, поправляя белое одеяние. Омега смущённо смотрит на него, протягивая руку, когда перед Тэхёном предстаёт лестница. — Просто помогу подняться, — произносит он тихо. Альфа касается левой рукой его, позволяя омеге крепко за него схватиться, чтобы потянуть. Эта хватка так будоражит сердце. Тэхён чувствует, как усиливается запах омеги. Чонгук так и пышет нарастающим волнением. В голове, словно струны каягыма вздрагивают от малейшего прикосновения, выстраиваются слова. Тэхён внимательно смотрит в глубокие чёрные глаза будущего супруга. Скромная комнатка с двумя футонами встречает их дымом от дешёвых благовоний для хорошего зачатия. Насколько Тэхён знает. Чонгук, жутко покраснев, хмуро осматривается в поисках виновника. Первым делом он выносит благовония за дверь, опустившись на корточки. Тэхён осторожно начинает снимать официальную одежду, вслушиваясь в то, как Чонгук к нему подходит сзади. — Вам помочь? — омега касается плеча, стаскивая тяжелое одеяние. — Тут жарковато, — подмечает альфа. У окна горит свеча. — Поэтому снимите побольше одежды, — Чонгук говорит беззаботно. Тэхён хмыкает, повернув голову, чтобы посмотреть жениху в глаза. Омега понимает, что сказал, когда замечает на щеках альфы еле заметный румянец. — Ой. Ну… я не… — Всё нормально, — Тэхён поворачивается, стуча протезом по полу. Стук раздаётся эхом. — Не волнуйся. Я не расстроен, не обижен и не разозлён. Я удивлён, — ему необходимо сказать, что в нём сейчас кипит. То, что он выучил за эти пять лет наблюдений за тем, как Чонгук носил ему еду, это то, что данному омеге нужны пояснения, нужны слова. Совершенно понятные и простые. — Удивлены? — Чонгук хлопает глазами. — Чем? — Сколь громкий в привычной для тебя обстановке. Как повысился тон, как расслаблены плечи, — Тэхён не удерживается от лёгкого прикосновения к подбородку. Омега поднимает глаза. Его лицо пылает. Уши покраснели. Шея увита красными пятнами смущения. — Как бегал по крышам, — шёпотом. — Я? Бегал по крышам? — омега громко спрашивает, бегая глазами по помещению. — Ничего такого, Господин. Где-то за стеной цокает языком сестра. — Не стыдись этого. Разве я сказал, что это плохо? — Тэхёну необходимо и это объяснить. — Ну… — Чонгук опускает голову. — Это недостойное поведение Вашего супруга, — и вздыхает. Альфа мягко улыбается. — А кто тебя увидел? — один вопрос, а Чонгук млеет на руках, как растаявший лёд. Перед сном омега снимает его протез, помогает обработать, поправляет одежду, находит удобное положение на футоне, прикрыв глаза только тогда, когда свеча тухнет из-за ночного ветра. Тэхён слышит, как храпит за стеной старушка. Родители Чонгука, видимо, тоже спят где-то там. Утром его обязательно разбудит неугомонная детвора. Сестра приготовит завтрак, но наверняка попросит чем-то помочь. Тэхён готов к тяжёлому труду. По крайней мере, приобнимая уже спящего Чонгука, он так думает.