Чего ты на самом деле желаешь, Грейнджер?

      Коридоры мэнора содрогаются от заливистого сумасшедшего смеха. Смеются двое. Идеальным дуэтом. Словно аккомпанемент, хлопают двери. Никто не хочет попасться этой парочке на пути.       Они абсолют власти лорда. Как тьма и кровь, они следуют за ним по пятам. Его самые верные и любимые инструменты. Безотказные и неуправляемые. Он прощает им самоуправство и отдает любые трофеи. Даже то, что ему не принадлежит.       Стук каблуков все ближе. Драко кажется, что он даже различает в тишине звук, с которым разбиваются об пол капли крови, коей, без сомнения, пропитана их одежда. Ему, в отличие от затаившихся по всему поместью пожирателей, не сбежать. Да он и не пытается. Все равно найдут и вернут обратно — истерзанного, но живого. Ни один знающий, в чем соль, человек по обе стороны конфликта не посмеет его убить, даже он сам. Видит Мерлин, попыток было не счесть.       Когда сегодня вечером Ордену Феникса удалось, наконец-то, поймать его — ведь так сложно найти того, кто разгуливает в одиночестве под окнами особняка на Гриммо, — они аппарировали лишь дважды, перейдя между скачками оживленную магловскую улицу. Драко твердил им, что этого недостаточно, но кто будет слушать потомственного пожирателя. Грозному Глазу так не терпелось начать допрос, что он пренебрег своим же правилом о постоянной бдительности.       Что именно хотел выбить из него старый аврор, Драко так и не узнал: Поттер появился неожиданно, пылая праведным гневом.       — Я дам тебе лишь один шанс, Малфой! Где ее тело?       Память подкидывала десятки воспоминаний. Женщины, девушки, девочки, учителя и студентки Хогвартса, даже несколько работниц министерства проходили перед внутренним взором Драко. Однако это не помогало понять суть вопроса Поттера.       — Боюсь, тебе придется назвать имя. — В конце концов Драко не выдержал под пристальным взглядом избранного. Это была ошибка.       Поттер резко рванул к нему, с размаху зарядив в челюсть.       За спиной открылась дверь. Драко собрал все силы, чтобы не обернуться. Видеть сейчас тётку не было ни малейшего желания. На пол упало что-то тяжёлое. Зашуршала где-то совсем рядом мантия.       — Развлекайся! — адресованное не ему, и за Беллатрисой закрывается дверь.       Драко чувствует спиной ее взгляд. Знает, что увидит, обернувшись. Знает, что почувствует. Тщательно собирается с мыслями, выстраивает ментальные щиты. Его воля уже не так сильна, как полгода назад, однако все еще держится на одном желании и богохульных молитвах.       — Ты мне не рад? — слышится со стороны кровати.       — Я всегда тебе рад, — не лжет — недоговаривает Драко в ответ.       — Повернись! — Между лопаток прилетает жалящее — в качестве дополнительной мотивации. Как будто он посмеет ослушаться прямого приказа.       По телу пробегает разряд, умирая в паху. Ему не вспомнить момент, когда его тело стало подобным образом реагировать на боль. Возможно, дело вовсе не в боли.       Резко, не давая себе времени на раздумья, Драко оборачивается. Прислоняется спиной к прохладной стене, спеша избавиться от жжения.       — Посмотри на меня, — зовёт его обманчиво мягкий голос.       Он поднимает глаза. Алое на белом. Было бы даже красиво, если бы не было так ужасно. Мысль отрезвляет. В тот момент, когда его разум признает происходящее нормой, ему — им обоим — настанет конец.       Драко старается не отводить взгляд, но сегодня для него слишком много всего. Слишком буйные кудри. Слишком сильно расстегнута мантия, обнажая ключицы. Слишком много разводов на бывших еще полчаса назад белоснежными простынях. Слишком походящая на оскал улыбка. Слишком схожи между собой веснушки и капли крови на острых скулах.       Замечая, что стал чаще дышать, Драко мысленно дает себе затрещину. Но у тела другие планы.       Их история проклята повторяться. Раз за разом остатки его разума сражаются с реальностью. И проигрывают.       — Что ты хочешь от меня? — Драко мысленно проходится по всем ее излюбленным развлечениям, гадая, какую партию ему предстоит исполнять сегодня.       — Убей ее! — Хрупкая рука со шрамами на запястье указывает на двери. — Медленно! — Она знает: он бы попытался решить все простой Авадой. Но ей хочется зрелищ. Как будто мало их было в штабе ордена.       Не успела боль от удара утихнуть, как Поттер снова накинулся с дурацким вопросом.       — Где тело? — Он крепко держал Драко за ворот мантии, не давая отстраниться.       — Ты, конечно, можешь разбить мне лицо в кашу, но от этого мне не станет понятнее. — Драко поморщился, ощупывая языком изнутри разбитую о зубы щеку. — Я не понимаю, о ком именно ты говоришь! Десятки тел, Поттер! Ежедневно!       Лицо Избранного перекосило гримасой ужаса и отвращения. Он попятился, выпустив одежду Драко из руки.       — Кхм, — послышалось справа. — Гарри говорит о Гермионе. — Голос показался знакомым. — Ты знаешь, где ее тело?       Повернувшись, Драко, не без усилий, узнал профессора Люпина. Даже в лучшие времена тот выглядел неважно, сейчас же еще больше похудел и осунулся.       Последние слова бывшего преподавателя заставили Драко напрячься. Он в недоумении переводил взгляд то на одного, то на другого присутствующего, но серьезность на их лицах говорила о том, что они действительно ничего не знают. Решаясь на эту встречу, он перебирал в голове наиболее вероятные варианты, но даже предположить не мог, что Орден Феникса попросту не в курсе, кто именно день за днем сокращает их численность.       — Вы, — Драко резко повернулся в сторону Грюма. — Вы же участвовали в большинстве последних боев! — Голос сорвался, вторя внутренней панике. «Сколько у меня времени? Пять минут? Десять?» — Вы видели ее!       Драко старался игнорировать вновь подступающего к нему Поттера, но тот не оставил выбора, вцепившись в его плечи, как утопающий.       — О чем ты, Мордред побери? — Рыча, тот как никогда был похож на символ своего факультета.       Неловко извернувшись, Драко ушел от контакта, заглянув в зеленые глаза.       — Твоя подружка жива! — Бурлящий коктейль из эмоций нашел выход в безумном смехе. Все было зря. Им никогда не вырваться из одного на двоих ада.       Поттер пошатнулся, отступив, его лихорадочный взгляд метнулся к Грозному Глазу, которому хватило такта выглядеть виноватым.       — Вы знали?! — нашел Поттер новый объект для злости.       — Подозревал, — сухо бросил Грюм. — Это неважно.       — Что значит… — хотел начать тираду Поттер, но Драко поспешил его перебить.       — Они скоро будут здесь, — раздалось среди хохота.       — Щиты выдержат, — упирался аврор, не желая понять серьезность ситуации.       — Она придет за своей собственностью, — маниакально продолжал пророчить Драко. — Вы все трупы. Глупые, ни на что не способные праведники.       Поттер встал на пути его взгляда.       — Что все это значит?       Драко тоже хотелось бы знать ответ на этот вопрос. Грюм не мог не понимать масштабов бедствия. «Настолько уверен в наложенных заклятиях? Недооценивает опасность? Сомневается, что Драко настолько ценен?» В последнем аврор не ошибся. Вот только… Дело не в его ценности.       Первый удар сотряс здание до основания.       — Все еще уверены в щитах? — не удержался Драко.       Поттер уже в третий раз вцепился в него с горящими яростью глазами.       — Говори! Рассказывай все, что знаешь! — Он тряс Драко как яблоню. Вот только все яблочки уже давно обвалились.       — Ты хотел видеть Грейнджер. Она вот-вот пожалует в гости. Только не советую распахивать приветственные объятия.       Разливающаяся в воздухе магия ласкала его кожу, тянулась к нему, узнавая. Драко казалось, что у нее даже есть запах. Аромат безысходности и смерти. Участники сцены застыли в моменте, перед тем как мир взорвался звуками.       Выскочивший из-за спины Люпин что-то бросил Поттеру. Тот успел лишь с неверием посмотреть в ответ и пропал в вихре перемещения.       Из коридора донеслись звуки схватки. Шальное заклинание разнесло в щепки дверь. В темноте взметнулась алая мантия. Правое предплечье обожгло болью, но меченному дважды к ней не привыкать.       Драко осторожно подходит к вороху лохмотьев. Скорее всего, человек без сознания или под чарами. Заметно, что он дышит, но слишком спокойно, учитывая ситуацию. Одежда старая и потрепанная. Ее слишком много, из-за чего не сразу приходит узнавание.       Отведя от лица своей будущей жертвы грязные, неровно остриженные волосы, Драко с трудом сдерживает желание отшатнуться. Это не первый знакомый ему человек, попавший в эти стены. Где-то в подвале до сих пор держат Лавгуд. Да и монстр на кровати когда-то был его одноклассницей. Однако сочетание того, кто и кого приказывает убить, заставляет кровь в жилах застыть.       — Уизли… — тихо шепчет Драко, тайком проверяя пульс на шее Джинни.       — И что ты возишься? — слышится из-за спины. — Я надеюсь увидеть шоу, а не муки сентиментальности.       Драко растерян. Мысли в голове перекрикивают одна другую. Приоритеты меняются ежесекундно. Если он откажется пытать Уизли — мучения ждут его самого. А после девчонка все равно получит свое и умрет, просто не от его руки. Выполнение же приказа, вероятно, может лишить шанса на будущее.       В спину снова прилетает жалящее, помогая принять решение.       Драко медленно встает, не сводя глаз с недовольного лица хозяйки. Чем ближе он подходит к кровати, тем сильнее сжимаются окровавленные пальцы на направленной на него палочке. Тем не менее он упрямо продолжает идти.       — У меня есть мысль поинтереснее, — врет Драко, отчаянно пытаясь выдать дрожь в голосе за желание. — Ты была великолепна. — Его пальцы ныряют под алую мантию, лаская тонкую щиколотку. — Твоя магия… Ты же знаешь, как она действует на меня. — Рука скользит выше, касаясь внутренней стороны бедра.       Драко пьянит напряжение, разливающееся в воздухе. Неизвестно почему, но его не останавливают, позволяют вести собственную игру. Он встает на колени у края кровати, повторяя путь пальцев губами под внимательным взглядом чуть прикрытых карих глаз.       Стараясь отключиться от всего вокруг — запаха крови и смерти, валяющейся в беспамятстве девчонки, жжения между лопатками, — Драко целует и покусывают бледную кожу, двигаясь выше. Он скорее слышит, чем видит, как палочка падает на одеяло. В его волосы неаккуратно вцепляются, оттягивая у корней и заставляя оторваться от завораживающего занятия.       — Что ты задумал? — почти шипение вместо слов. Она близко. Так близко, что горячее дыхание касается его губ.       — Чего ты действительно желаешь, Грейнджер? — Драко склоняется к шее, сцеловывая кровавые брызги. Рука же наконец-то добирается до талии, подцепляя край белья. — Здесь и сейчас? — Пальцы медленно приближаются к клитору, пока лишь намекая. — Смерти или жизни?       Несдержанный стон служит ответом. Пальцы, лежащие на его затылке, судорожно сжимаются, заставляя вернуться к прерванному занятию.       Мантия мешает, но Драко скорее задохнется под плотной тканью, чем даст Грейнджер хотя бы возможность опомниться. По той же причине он предпочитает попросту разорвать ее белье, зная, что его грубость лишь разожжет желание.       Кончик языка легко касается живота, обводя старый шрам. Скользит ниже, погружаясь в терпкую влагу. Проникает внутрь, провоцируя громкий стон.       Он знает, как заставить ее потерять голову. Знает каждую чувствительную точку на ее теле. Знает, как выглядит ее лицо на вершине удовольствия. И это полностью взаимно. Одно безумие на двоих.       Рисуя одному ему понятные узоры, Драко устремляется выше. Мягкие, ритмичные движения. Тело в его руках выгибается дугой, умоляя о разрядке. Грейнджер сама подается навстречу, потеряв голову. Ее оргазм, как всегда яркий и сокрушительный, захватывает тело, разрывая связь с реальностью.       Времени ничтожно мало. Драко резким движением засовывает руку под матрас, доставая флакон и тут же вытаскивая пробку. Зелье почти безвкусное, но жжет язык, как острый перец. Удерживать его во рту сложно. Хочется немедленно затушить пожар, но такова плата за избавление от кошмара.       Осторожно, чтобы не вызвать подозрений, Драко забирается на кровать. Грейнджер все еще тяжело дышит, следя за ним расфокусированным взглядом. Она почти сонно тянется к нему в ожидании поцелуя.       Как только Драко размыкает губы, приводя план в исполнение, в его висок утыкается острие палочки, но тут же пропадает. Глотая остатки зелья, он забирает палочку из ослабевшей руки, перекладывает на тумбочку. Пара минут уходит на то, чтобы поправить на Гермионе мантию и очистить простыни. А дальше остается только ждать.       — Как долго? — тихий, безжизненный голос.       Она не открывает глаз, из-за чего Драко пропускает момент, когда Гермиона приходит в себя.       — Две недели.       Драко старается не показывать, насколько тяжелым это время было для него самого.       — Много?       Этот диалог повторяется каждый раз, как только ему удается вернуть настоящую Гермиону.       — Да.       Она тяжело вздыхает.       — Кто-то…       Ей нет нужды заканчивать. Драко и так знает, что интересует ее.       — Грюм.       Еще один вздох.       Драко чувствует, как прогибается матрас, когда Гермиона подползает ближе, закатывая его правый рукав и обнажая воспаленную метку с собственными инициалами — тавро скота и ошейник. Ее ледяные пальцы нежно касаются воспаленной кожи, облегчая постоянный зуд.       От двери слышится шорох.       — Кто там?       Он не дает ей вскочить и ринуться на помощь.       — Джинни. — Гермиона снова пытается подняться. — Она под чарами. Так лучше. Завтра я отправлю ее в Болгарию, к остальным.       Долгое время в комнате слышны только звуки их дыхания.       Небольшая передышка для них обоих, прежде чем в их мир снова ворвется жестокая реальность. Глоток воздуха перед погружением в бездну.       — Чего бы ты хотел?       — Смерти.