Совершенно неаккуратный почерк

      «Цукаса Тенма — яркая и выделяющаяся среди толпы личность, которая никогда не остается без внимания» — именно так думал про себя Цукаса, и в этом у него не было ни капли сомнения. А если кто-то говорил обратное, но он старался не обращать внимания и продолжать блистать также, как Солнце на небе. Естественно, неравнодушием от других он не был обделен и в школе.       Тенма старался хорошо учиться и быть просто примером для подражания как для других, как и для Саки в первую очередь. Да и отчасти он все это делал, чтобы быть хорошим старшим братом в глазах родителей и его сестренки. И все его труды не остались без плода успеха, потому что в один момент кто-то явно очень заинтересовался им.       Это было примерно в средней школе, когда у всех подростков начинается пубертатный период. Естественно, многие начали испытывать такое прекрасное чувство, как первая влюбленность и трепет в сердце при виде возлюбленного. Цукаса мог все чаще замечать, как некоторые его одноклассники на переменах уходят к параллельному классу, чтобы мило пообщаться с противоположным полом. А кто-то прямо в классе нашел себе пару, поэтому почти каждый ходил с кем-то за ручку в школу и прятался в укромным местах, чтобы незаметно для всех чмокнуть в щечку партнера.       Тенме на момент показалось, что он единственный был без отношений. Хотя ему вовсе было не до этого, ведь все его внимание было сфокусировано на учёбе и заботе о родных, да и он уже строил планы на будущее, пытаясь их осуществить. Да и, как Цукаса понял, никто не собирался в него влюбляться. Но только до одного момента.       Это произошло на обеде, когда к нему подошел его одноклассник и отдал странную бумажку со словами «Тебе просили передать.» Цукасу это сразу насторожило, потому что там могло быть буквально все что угодно. А вдруг он кому-то не угодил, и там находятся угрозы и предложение «поговорить» один на один за школу? Он сразу спросил, от кого было эта записка, на что не получил положительного ответа.       — Да я и сам не знаю, мне буквально только что передал другой человек, которого уже кто-то еще попросил… Я вообще думал, что ты знаешь, от кого это.       Тенма лишь поблагодарил его, а после того, как одноклассник ушёл, он все же решился открыть записку. Страх все еще присутствовал, но и не открывать тоже было не вариантом.

«Тенма-сан, доброго времени суток! Извините за нескромный вопрос, но… Вы натуральный блондин?»

      Честно, Цукаса был, мягко говоря, в шоке. Да, он знает, что его волосы очень красивые, ведь блондин за ними ухаживает очень тщательно, но… Самым странным было то, что это спрашивают у него через записку! Цукаса даже сначала не понял, что там было написано, так как отправитель явно имел ужасный почерк… Либо этот человек куда-то спешил, либо ему просто было лень писать, иначе Цукаса понять не мог. Он был настолько идеальным, что даже почерк у него всегда был красивым и аккуратным.       Теперь Цукаса спокоен, что ему хотя бы никто не угрожает и не пытается поколотить. Только теперь что делать? Явно адресант желает получить ответ, но максимум, что блондин может сделать, это ответить на этой же записке и попросить передать обратно. Да, это дольше и сложнее, чем просто отправить сообщение, но такой возможности у Цукасы не было.       Он достал ручку и начал писать:

«Да, я натуральный блондин, можете не сомневаться! Но позвольте спросить… Кто мне пишет? Могу узнать хотя бы имя?»

      Как только ответ был записан, тут же прозвенел звонок на урок. Цукаса сорвался с места и быстро подбежал к нужному кабинету. Там же он увидел одноклассника, который отдал ему записку.       — Хей, привет снова! Можешь передать обратно? — он протягивает ему ту же самую записку.       — А? — одноклассник повернулся к нему, а после неуверенно взял записку в руки, — Ну… Хорошо, я передам.       — Спасибо большое! — поблагодарил Цукаса, а после зашел в класс.       Он сразу заметил какое-то подозрение на его лице, хотя это было неудивительным. Наверняка Тенма тоже начал бы что-то подозревать, если бы через него стали передавать записки. Но уже что сделано, то сделано. Оставалось ждать ответной записки, либо вообще ничего.       Как только наступил урок, Цукаса не мог сконцентрироваться ни на секунду. Он витал в облаках и не слушал учителя. Все мысли были забиты загадочной запиской и не менее загадочным отправителем. Но больше его беспокоил самый главный вопрос: «Зачем вообще скрывать свою личность и общаться по запискам?» У Цукасы, конечно, было одно объяснение, что адресант смущался, но почему-то в это ему верилось с трудом.       И так он просидел все уроки, считая ворон в небе. В каком-то смысле он даже жалел, что вообще ответил на эту записку, но поделать было уже нечего.       На следующий день Цукаса пришел сонным и совсем невыспавшимся. Это из-за того, что он думал над этой запиской всю ночь, поэтому заснуть ему удалось лишь к утру. Спотыкаясь на ходу, он еле-как добрался до своего шкафчика. Открыв его, ему прям на голову упала какая-то бумажка. Это сразу привело его в чувство, и он сразу понял, что это была записка. Сердце бешено билось, и он незамедлительно открыл ее.

«Фу-фу, я и не сомневался в таком красавчике, как ты: 3 И боюсь, ты не захочешь со мной общаться, если узнаешь, кто я. Так что оставляй записку на верху шкафчика!»

      Щеки запылали красным от такого неожиданного комплимента. Если честно, то ему мало кто говорил подобные вещи, а тут незнакомый человек… Он тут же достал ручку и начал писать ответ:

«Почему это я не захочу общаться? Да и как-то нечестно, что ты знаешь меня, а я тебя нет! Да и вообще… Мы знакомы хоть?»

      Оставив записку, с радостью и неким трепетом на душе он отправился на урок. Даже подумать было бы сложно до этого, что Цукаса когда-нибудь стал бы с кем-то общаться по бумажкам, не видя собеседника вживую ни разу…       После урока Тенма тут же отправился обратно к шкафчику, чтобы проверить, появился ли там ответ. И, о чудо, там лежала новая бумажка с ответом.

«Потому что многие бы не захотели… И могу тебе сказать, что ты меня точно мог увидеть в школе! : 3 И если ты хочешь общаться, то не обязательно меня знать в лицо. Просто надеюсь, что ты согласишься общаться так дальше…»

      Читать ответы было с каждым разом сложнее, так как почерк явно не улучшался в лучшую сторону. Но даже разобрав текст, это все равно не ответило на его вопрос, а только больше заставил задуматься. Что он такого сделал, что с ним не хотят общаться? Да и Цукаса видел почти всех, кто учится в школе, и как он должен догадываться?       Но его рассуждения пришлось прервать, так как нужно быстро ответить на записку.

«Ммм… Ладно… Даже подсказки не дашь? Если нет, то ответь хотя бы на один вопрос! Почему ты вообще решил мне написать записку? Ты чего-то от меня хочешь?»

      Прозвенел звонок. Тенма оставил бумажку на прежнее место, а после побежал в класс, где его снова мучило бы томительное ожидание ответа.       Звонок. Цукаса снова бежит к шкафчику, с верха которого он достает записку и разворачивает ее.

«Фу-фу, конечно не дам подсказок! А написать я тебе решил, потому что ты очень меня заинтересовал своей добротой и смелостью, а также удивительной способностью быть краше всех и при этом умудряться быть очень милым; 3. А максимум, что я хочу от тебя — просто пообщаться. Надеюсь, что и ты тоже :)»

      Лицо Цукасы тут же покраснело, как помидор. Он стоял в недоумении и легком шоке. Хотя даже не в легком, а огромном шоке. Этот парень умел смущать даже в обычной записке так, что сердце было готово вот-вот выпрыгнуть из груди. И он стоял так до кого момента, как не почувствовал чей-то взгляд на себе. Тут же он быстро пихнул записку в карман, будто это было что-то запретное, а сами глаза стали по пять копеек. Он стал взглядом искать того, кто на него смотрел, но все ученики просто занимались своими делами или с кем-то разговаривали. Цукаса мог бы просто скинуть это на то, что ему показалось, но он четко чувствовал, что на него смотрели. Но поделать было уже нечего, поэтому он решил уйти в туалет, чтобы ответить на записку без лишних глаз.       Так эта переписка продолжалась на протяжении всего учебного года. Цукаса успел получить множество комплиментов в его адрес, а также несколько подарков. Один раз ему подарили маленького ручного робота на Новый год, на День святого Валентина коробку конфет, а на День рождения тюльпан и пару пирожных. Цукаса, конечно, сам дарил в ответ разные вещи, но его больше удивляло то, что его собеседник знает, когда у него День рождения, хотя он ему об этом ни разу не говорил! Это все было, конечно, мило, но Тенма так и не узнал почти ничего о адресанте записок. Максимум он узнал, что тот любит делать роботов, а также любит физику… Но даже эта информация ему не помогла. Он даже пытался выследить его: стоял всю перемену и следил за шкафчиком, пытался узнать у других про этого парня, но все без толку! Цукаса даже брал у учителя без разрешения чужие тетради, в надежде найти тот самый ужасный и корявый почерк, который читать с каждым разом было все сложнее и сложнее. Но его риски не остались оправданными, поэтому пришлось просто смириться, что его отправитель останется инкогнито.       Наступило лето, соответственно, Цукаса закончил среднюю школу. Это было, конечно, здорово, но Тенма даже начал по-немногу грустить из-за того, что он не сможет на протяжении двух месяцев получать записки от его таинственного друга. С момента последней записки, которую он хранит до сих пор, прошло полтора месяца. И в течение всего времени не прошло и дня, когда Цукаса не думал о нем.       Жаркий день. Тенма возвращается с магазина с полным пакетом еды, которую попросили купить его родители. Зайдя на территорию дома, он в первую очередь заглянул в почтовый ящик, чтобы выкинуть всю рекламу, которую туда часто кидают. Открыв, он заметил лишь маленькую бумажку, на которой был приклеен стикер с котенком. Цукаса не смог устоять перед соблазном, поэтому прямо на пороге дома развернул бумажку. Как только он увидел знакомый до ужаса почерк, его сердце забилось в три раза быстрее, а улыбка сама натянулась на все лицо.

«Доброго дня, Цукаса-кун! Надеюсь, ты не скучал без моих сообщений: 3 Но не переживай, я узнал твой адрес, и теперь я могу писать тебе сколько угодно сообщений! Ну… Пока ты этого не видишь, конечно).»

      На радостях Цукаса побежал домой, чтобы поскорее ответить на записку. Пакет он отбросил куда-то в сторону, а сам побежал за ручкой на второй этаж. Его сейчас даже не волновало то, как этот мистер инкогнито узнал его адрес! Главное, что он теперь сможет общаться с ним все лето…       Прошло еще время. Точнее, снова почти год. За это время общение не прекратилось, а лишь наоборот. Теперь он мог назвать своего собеседника полноценным другом! Цукаса теперь делится с ним обо всем, и даже о том, что у него появилась труппа, где он является лидером. Он рассказывал ему о своей мечте и успехах в продвижении к своему звездному будущему, на что он получал только теплые слова и поддержку. От осознания того, что его слушают и искренне радуются за него, ему хотелось просто найти этого человека и обнять.       На очередной репетиции труппа очень сильно устала, поэтому все собирались как можно скорее пойти домой. Был уже вечер, поэтому ребятам хотелось не задерживаться даже на минуту.       — Все сегодня молодцы! — громко произнес Руи, — Наше выступление не так скоро, но все же советую выучить текст.       — Руи-кун, мне так понравился твой сценарий, что я уже уже весь выучила! — еще громче в ответ прокричала Эму.       — Согласна, мне тоже очень понравились реплики, — подтвердила слова Отори Нене.       — Да, персонажи будто и правда из жизни взяты! Хотя не удивительно, что наш замечательный режиссер проделал такую работу! — наконец сказал Цукаса, нахваливая своего друга.       — Фу-фу, ну чего вы… Мне правда приятно, спасибо вам большое, — Руи поблагодарил, а после сделал некую паузу, — Только у меня все еще есть придирки к репликам, которые я написал для Нене… Можешь остаться, пожалуйста, еще на пять минут, чтобы обсудить? — Руи посмотрел на девушку с небольшой тревожностью на лице, что и смутило ее.       — А? Ну… Если ненадолго, то можно, — с небольшой неуверенностью ответила Нене.       — Эму, похоже, нам придется идти вдвоем. Ну, удачи вам тогда!       После этих слов Эму и Цукаса ушли из парка, идя вместе до дома. Когда Руи убедился, что они точно их не услышат, он обратился к девушке.       — Слушай, я попросил тебя остаться не для того, чтобы обсудить сценарий…       — Это я уже поняла по твоему лицу, — не дав договорить, прервала его Кусанаги.              — Настолько все понятно, да? — в ответ он получил кивок, — Мм, ладно… — прерывается Руи, а после устремляет свой взгляд куда-то в сторону, — В общем, это снова по поводу Цукасы. Я хочу ему признаться уже завтра по той же записке. Если чувства будут взаимны, то я ему расскажу, кто я. Если нет… — снова пауза и тяжёлый выдох, — то, видимо, это была не судьба. Смысла пытаться что-то изменить уже не будет.       По лицу Руи можно было понять, что говорить на эту тему ему очень больно. Настолько, что когда сама Нене смотрит на него, ей тоже на сердце становится тяжело. Хоть тесты в интернете и говорили ей (которые заставила ее пройти Эму), что «вы совсем не эмпатичный человек», сейчас она чувствует эту боль. Даже если и не полностью, то на половину уж точно.       Нене хотела уже что-то сказать, хоть и не знала что, как Руи стал продолжать. Он перешел уже к самой просьбе.       — Просто скажи, стоит ли вообще это делать? — их взгляды наконец-то пересеклись, — И помоги мне, пожалуйста, с написанием в записке. Прошу…       Девушка тяжело вздохнула, а на ее лице читалась некая… то ли грусть, то ли раздражение, то ли вовсе отчаяние, что и волновало Руи больше всего. Ох, ему иногда было стыдно до чертиков, когда он беспокоил подругу по поводу своей любви. Даже казалось, что если бы у него была машина, то она ему точно обрезала бы тормоза.       — Ты уже два года пытаешься признаться… Я не могу решать все твои действия и чувства за тебя, ты понимаешь это? — девушка продолжала смотреть ему прямо в глаза, — Просто… Делай так, как хочет твое сердце. Если ты считаешь, что лучше признаваться так, то действуй. С написанием записки я тоже тебе не помогу, — ее тон вдруг стал серьёзнее, как и сам взгляд, — Руи, пойми, что это твои чувства, поэтому я никак не смогу за тебя признаться в любви. Просто пиши то, что считаешь нужным. Больше я ничем помочь не могу, как бы я этого не хотела. — она перестала смотреть ему в глаза, а голос стал немного подрагивать, — Прости…       Какие бы правильные слова не говорила Нене, все равно в глубине души она боялась расстроить или обидеть Руи. Нет, девушка понимала, что он нормально отреагирует и не станет как-то оспаривать ее ответ. Просто… Она знает, как ему это важно, поэтому и относится к этому со всей серьёзностью и ответственностью.       Впервые после ее слов она смотрит на него: все также стоящего неподвижно, смотрящего куда-то вдаль.       — Руи.? Все хорошо?       Очевидно, что нет. Но стоит спросить.       — Отчасти. Просто боюсь. — он слегка улыбается, все еще не смотря на неё. Даже как-то грустно на это смотреть.       — Я понимаю, чего ты боишься. Что тебя отвергнут, — впервые за этот диалог Руи повернулся к ней лицом, — Но если ты продолжишь так и хранить свои чувства, то останешься страдать до конца дней. Да и хоть я не оптимист как Эму, например, но надо все равно смотреть на хорошее продолжение. Вдруг окажется, что это взаимно? — Нене пыталась вселить в него надежду, что, похоже, у нее немного получилось, смотря на слегка воодушевлённые глаза Руи.       А тот лишь стоял и смотрел на нее. А если точнее, то сквозь нее. Взгляд будто бы стеклянный, в никуда. Возможно, размышляет над ее словами.       — Даже если так и будет, то вдруг он обидится, что я все это время его обманывал? И вдруг…       — Руи. — серьёзный тон Нене прервал его рассуждения, — Хватит думать о плохом. Такими темпами далеко не уйдешь, сделаешь только хуже, — режиссер вздохнул.       Как будто только сейчас его вернули в реальность, в мозг протрезвел.       — Думаю, ты права. Я сегодня же напишу признание, в завтра оставлю Цукасе, — Руи серьезен, и Нене практически впервые за диалог по-теплому улыбнулась.       — Я рада, что ты решился на это. Удачи тебе, — голос стал тише, а после своих слов она начала собирать вещи.       Руи по-грустному улыбнулся, хотя все также искренне.       — Давай помогу.

***

      Третий час ночи. Над захламленным столиком светит тёплый свет от настольной лампы. Она освещает маленький аккуратно вырезанный кусочек бумаги. На нем было что-то написано черными чернилами. Почерк вряд ли можно было бы с первого раза разобрать, хотя его владелец явно старался писать красиво. Ну, или не явно, но он точно хотел. Вокруг были разбросаны разные чертежи, тетради, учебники, а также очень много оберток от шоколадных конфет. Говорят же, что шоколад помогает уму?       Руи, скрючившись, сидит над этим злосчастным листком. Никогда бы он не подумал, что сможет потратить на это почти шесть часов! , твою мать. Максимум он отвлекался на поедание конфет и хрустение пальцами, а также на минутные дремы. Мозг уже кипит так, что, видимо, из-за этого он не додумался взять черновик и попрактиковаться там.       Одна секунда, и уже этот клочок бумаги оказывается в мусорке. Сколько он уже он выкинул в мусорку незавершенных признаний в любви? Сосчитать его мозг уже не мог, но их было очень, очень много. Руи даже показалось, что писать предсмертные записки и то легче и быстрее.       Он тихо и измученно стонет, а после откидывается на спинку кресла. Руи начинает до боли потирать глаза руками, чтобы хоть как-то прийти в себя. Веки полностью от их же тяжести не могут открыться, глаза слипаются от желания уснуть.       Камиширо находит единственный для себя верный вариант: сделать кофе и просто хотя бы немного прийти в себя. Хотя ему любой нормальный человек сказал бы, что нужно идти спать, конечно же, Руи этого бы не сделал. Он встает с кресла с громким хрустом в спине. Руи берет свою чашку и телефон, а после идет на кухню. По дороге он включает мобильный, чтобы прочитать сообщения, которые он игнорировал все это время.       Его ослепляет яркий свет экрана, от которого он чуть ли не врезается в дверь. Зайдя на кухню и поставив чашку, он включил кофемашину, а после сел на стул. Руи купил это чудо техники на деньги, которые заработал с шоу. Видимо, Цукаса был прав, когда говорил: «У тебя вместо воды в организме кофе уже! Да и по твоим венам уже явно течет американо вместо нормальной крови.» Ну, может, отчасти это так и есть.       Он смотрит в свой телефон, а после начинает читать сообщения. Первым на глаза ему попался Цукаса, который написал «Спокойной ночи!» где-то в пол-одиннадцатого. Ну хоть кто-то имеет нормальный режим сна. Руи пишет ему ответное «Спокойной ночи: 3» и присылает милый стикер с котенком. Утром, конечно же, его будут ругать за поздний режим сна, но было уже как-то все равно.        Потом зачем-то он открывает профиль Тенмы, начиная смотреть на его аватарку. Там было его фото, которое сделал Руи, а после отправил ему. Он очень любил фотографировать его, особенно, когда тот этого не ожидает. Цукасу это и раздражало, и восхищало, ведь «Такой звездой, как я, все должны любоваться!», а Руи это очень даже забавило и в какой-то степени умиляло.       Он улыбнулся, а после продолжил смотреть сообщения. Следующие были от Нене. «как дела с запиской?» 22:39 «все еще пишешь?» 23:34 «ты хотя бы ходить в туалет не забывай» 23:34 «спокойной ночи. не забудь еще поспать, иначе диктант по японскому точно не напишешь на хорошую оценку» 00:04       «О черт. Еще и диктант. Эта жизнь хочет меня убить.»              Руи тихо промычал после воспоминания о том, что нужно еще было подготовиться к диктанту. Но сейчас не было сил, поэтому он (как всегда) будет готовиться на перемене и пытаться запомнить хоть какие-то правила. А ведь он обещал своей звезде, что будет готовиться в следующий раз тщательно. Но ладно, сейчас это было неважно.       Кофемашина издала пищащий звук, отчего Руи аж подпрыгнул. Он уже который раз проклинает эту штуку за неожиданные громкие звуки. Камиширо берет кружку и идет обратно в гараж, пытаясь не разбудить родителей. Когда он сел за свое кресло, тот вспомнил, что не ответил Нене. Набирая уже типичное «Спокойной ночи: 3», он почему-то вспомнил их сегодняшний разговор, да и для чего он вообще попросил девушку остаться после репетиции.       Уже не зная для чего, он начал прокручивать в голове их прошлый диалог, будто бы пытаясь найти хоть какую-то подсказку. Сначала Руи помнит, как она говорила, что не может помочь написать ему признание, и лишь сказала, что он должен писать, как сам думает, и… Ох.

Как чувствует твое сердце.

      Точно. Не нужно пытаться казаться идеальным. Не нужно подбирать красивые слова. Не нужно переживать, что его любовь будет казаться смешной. Нужно просто говорить то, что ты чувствуешь. Быть честным с собой и с Цукасой. Просто быть собой.       Будто глоток свежего воздуха. В горло поступает горячий и до ужаса крепкий кофе, что пробирает дрожь. И это приводит его в чувство, из-за чего в руке уже лежит ручка, а перед ним новый лист. Главное быть честным.       Пять минут, десять, пятнадцать, двадцать, и… Готово. Рука болит от долгого письма, а голова раскалывается. Текст не поместился на одном листе, поэтому пришлось писать на обратной стороне. Руи бы написал намного больше, просто чувств у него к Цукасе настолько много, что и на огромном листе не поместилось бы все. Он не стал перечитывать признание, чтобы вообще не передумать писать его. Руи положил листок в заранее подготовленный конверт, красиво украшенный цветами из проволоки (которые он делал сам на уроках японского!), а потом кинул в сумку к учебникам.       Хотелось спать. Ужасно. Выключив свет, он почувствовал приятную темноту. Никакой портящей зрения настольной лампы без других источников света, ни одного звука скрежета пишущей ручки по бумаге, а просто тишина и ничего перед глазами.       Руи просто упал на диван, на котором был склад одежды и каких-то листов бумаги. Но уже было неважно. Было чувство, что он сможет заснуть даже на асфальте в минус двадцать зимой, учитывая, что прямо над ним будет светить солнце, садиться снегири, а люди чуть ли не топтаться по его лицу. Зато снег под головой должен быть мягким, как подушка.       Только вот одна проблема. Как бы Руи не хотел спать, он этого не может. Мысли мешают, их убрать невозможно. И снова «А если Цукаса отвергнет?», «А если он будет смеяться над моими чувствами?», « А если…» и по кругу. О боже. Начинаешь считать до ста, чтобы хоть как-то прервать этот круговорот, то в какой-то момент врывается еще одна мысль, размыкая счетную цепь. Руи даже не осознает, что он думает об этом уже час. Вставать надо уже где-то через пару часов, а мысли никак не хотят отступать назад. Может, влияние еще оказал недавно выпитый кофе. Но уже неважно, главное, чтобы утром одна яркая звезда не отчитала его за темные круги под глазами и постоянную сонливость.

***

      Утро, полседьмого. Кто-то в это время пытается встать и открыть глаза, а у Цукасы Тенмы уже во всю кипит работа. Перед глазами лежит распечатанный сценарий и кружка воды, а также еще пару нужных листков. На столе идеально чисто, все разложено по своим местам и полочкам, и намека на беспорядок даже нет. Блондин сидит, уперев кулаки об щеки, и что-то бормочет под нос, пытаясь запомнить свои реплики. Нормальный человек бы готовился к школе или продолжал спать, но наша непоколебимая звезда делает все, чтобы стать лучше.       Он сидит над сценарием уже полчаса? Час? Вроде бы выучил каждую фразу своего персонажа, но из-за усталости и недосыпа Цукаса путал реплики и их поочередность. При этом он пытался идеально изобразить эмоции, что у него не очень получалось по понятным причинам. Когда Тенма очередной раз перепутал местами реплики, он просто сдался и откинулся на спинку стула, тяжело вздыхая. Сначала Цукаса смотрит в одну точку на протяжении минуты, а потом снова берется за текст, бегло просматривая строчки. Глаза уже болят от этого скучного черного шрифта, распечатанного на принтере, но это уныние на бумаге разбавляют пометки синей ручкой, которые сделал Руи. Он иногда так делал, если ему приходила неожиданно на ум идея получше, когда все было уже распечатано. Почерк корявый, как и всегда, из-за чего понять, что там написано, очень сложно. Но Цукаса уже привык, учитывая, что его анонимный друг уже на протяжении нескольких лет пишет ему письма точно таким же неаккуратным почерком… Тенму как будто передернуло, когда он об этом подумал. Из-за этого тот как раз вспомнил про письмо, ответ на которое Цукаса забыл написать из-за сценария. Оно лежало как раз на столе, поэтому он положил его на листы с репликами и достал из пенала простой карандаш, чтобы быстро ответить и продолжить прорабатывать сценарий. Все лишние мысли сразу отошли в сторону, так как каждая минута была на счету.       Диалог зашел о недавно просмотренном фильме его анонимного друга, на который он написал целую рецензию на большом листе… Зато Цукаса теперь точно знает, что следует посмотреть на выходных. На это он ответил должным образом, чуть-чуть рассказав о своих любимых фильмов, которых было очень много. За лето он с Саки успел посмотреть около нескольких десятков комедий, мелодрам, фантастики, даже научных фильмов и… ужастиков. Если честно, то они оба не могли спать всю ночь.       Закончив свой рассказ, он сложил аккуратно листок и закрыл глаза, погрузившись в раздумья. Мозг за это время уже успел свариться и даже перевариться, а после стать кашей. Заниматься какой-либо работой вообще не было ни сил, ни желания. Мысли были о предстоящем дне, диктанте по японскому, труппе, а также… Руи. Он усмехнулся, когда понял, о ком он думает, но не позволил себе перестать это делать. В последнее время он часто заглядывает в гости в его головушку и засиживается слишком долго. Но Цукаса это уже принял и теперь не пытается как-то избавиться от него в своих мыслях, а наоборот, даже… наслаждается? Ему нравится думать о том, что они сегодня снова будут рядом сидеть в школе, вместе ходить на переменах, а Цукаса будет снова делиться своим обедом, чтобы избавить Руи от мучений в виде овощей. Потом они пойдут на репетицию и проведут еще несколько часов вместе (только еще в компании Нене и Эму, конечно), а после кто-нибудь проведет друг друга до дома, потому что будет темно и «мне будет скучно идти одному». У Цукасы появилась легкая улыбка.       Все это подытоживало к тому, что у него есть явная симпатия к нему. Сначала эта мысль пугала и вводила в ступор, ведь «Не может быть такого, чтобы я влюбился в своего же друга!», но потом он начал по-тихоньку привыкать к этому и просто принимать это как факт. Так что можно с уверенностью сказать, что он влюбился в Руи! Только он сам себе это вряд ли сможет сказать, так как смущается своих же слов.       Влюбленность могла объяснить то, что Цукаса стал замечать во всем Руи. К примеру, кошек, на которых он слишком похож, или некоторые цветы, и даже в других людях. Даже в том самом анонимном друге… Руи точно также написал бы о новом просмотренном фильме, учитывая каждую деталь и сам сюжет, прямо как настоящий режиссёр. И вообще… Слишком уж они похожи с его неизвестным другом. Даже смайлики в конце предложения! Нет, конечно, Цукаса такое подмечал, да и не в первый раз, но смахивал все это на то, что в мыслях у него слишком много мелькает Руи. Но вот только сейчас ему захотелось напрямую сравнить их почерки, ведь неужели они настолько похожи?       Эта идея дала бодрости и ясности в голове, из-за чего он сразу развернул письма анонимного друга и положил на свой сценарий, на котором как раз были надписи почерком Руи. И вот, Цукаса наконец смотрит на сложившуюся картину.       Оу.       Идентичный. Точно такой же.       Хах, но ведь это же совпадение? Простое совпадение, не больше… Но разве могут два человека писать одним почерком? Иметь один и тот же характер? Поведение? Стиль и манеру речи?       Хотелось сказать «да», но Цукаса прекрасно понимал, что нет. Из-за шока просто не хотелось это признавать и хоть как-то понимать. Он в полном ступоре.       Как человек, с которым он познакомился давно до общения с Руи, оказался им же? Это ведь не розыгрыш длиною в годы? Почему Руи это скрывал? Что, твою мать, вообще происходит?       Голова стала будто трещать, а сердце биться так, будто за ним гонится медведь. Цукаса сидит и судорожно продолжает рассматривать каждую букву, будто бы надеясь найти хоть какое-то отличие. Но, увы, отличий нет. И что же делать?       Думай, Цукаса, думай. Надо же рассказать ему… А потом что? Как правильно это преподнести? Что, если он…       Неразрывную цепь мыслей прервал звон будильника. Отвратный. Ужасный. Его поставил Цукаса, чтобы вовремя отвлечься от заучивания сценария и собраться в школу. Видимо, придется думать на ходу.

***

      Первый и второй уроки пролетели ужасно быстро, ведь Тенма на них ни разу даже не взглянул на учителя или просто хотя бы послушал, какая вообще тема. За это он получил уже пару замечаний от учителей, но Цукаса быстро про них забыл. Было кое-что важнее. Диктант вообще еле-как написал, отличной оценки ему точно не видать. Правда, его рассеянность заметил и сам объект его раздумий — Руи. Он спрашивал, что ли хорошо, на что ему приходилось врать, что просто не выспался. Кстати, сегодня у Руи были уж слишком большие круги под глазами и все такая же рассеянность и сложность сфокусироваться на чем-то. Но было бы слишком глупо попрекать его в том же, чем он сам согрешил.       От своих мыслей он чуть ли не забыл положить записку на свое законное место, но все же это сделал на перерыве на обед. На удивление, ответ Цукаса получил уже после последнего урока. Что было странно, ведь он следил за Руи все это время. А, да, теперь началась слежка за всеми действиями режиссера, ведь это насколько нужно быть слепым, чтобы так долго не замечать, что твой лучший друг тебе же пишет записки каждый день.!        Не открывая письмо, он быстро направился домой, даже не дождавшись Руи, хотя до этого они всегда ходили из школы вместе.       Тенма не мог нормально общаться с Камиширо, зная всю правду. Да и настроение ужасное, мягко говоря. Он не знает, что ему делать. Ни одной мысли в голову не приходит, а каша, которая все это время варилась у него в мозгах, уже вытекает из ушей.       Придя домой, первое, что он сделал, так это достал письмо от анонима. Нет. От Руи. Если так подумать, то Цукаса зол. И даже очень. У него никогда не было такого любопытства перед чтением сообщений, как сейчас.       Удивительно, но только сейчас он смог заметить, что письмо упаковано в красивый самодельный конверт, украшенный цветочками из проволоки. Только Руи бы до такого додумался. Но к чему это? Что находится такого внутри, что пришлось так заморачиваться с оформлением?       Цукаса аккуратно открывает конверт и достает аккуратно сложенный листок бумаги. Волнение заставило его руки слегка дрожать и чаще биться сердце. Раскрыв злосчастный лист, глаза начали бегать по строчкам. Сначала Цукаса ничего не понимал. Вообще. Но с каждым словом в его голову приходило осознание, что это, черт возьми. Хочется до ужаса выругнуться нехорошим словом.

«Прости, если это будет не по теме твоего сообщения. Я думаю, что настал момент, когда мне нужно это сказать. Цукаса-кун, еще с самого начала, когда я тебя увидел, когда заговорил с тобой таким нелепым образом, когда просто пообщался, я понял, что слишком сильно хочу быть рядом с тобой. Знаешь, ты как шестеренка в любом механизме, — без тебя ничего бы не работало. Без тебя бы я не смог почувствовать себя еще кем-то нужным. Почувствовать кем-то понятым. Понять, что я не должен бояться своих идей и задумок. Без тебя бы я не смог узнать, что такое смотреть в ночное небо и не видеть на нем самую яркую звезду, которую отчаянно пытаешься разглядеть, а именно тебя. Хотя для меня ты всегда был и будешь этой самой звездой. Самой яркой. Незабываемой. Без тебя бы не работал я.

Я не могу представить жизнь без твоих рассказов о твоей сестренке, о твоей труппе, и как ты гордишься всеми ими. Ты ворвался в мою жизнь светлым лучиком, который осветил мне дорогу к счастью.

Все это я хочу сказать к тому, что… Я люблю тебя. Сильно. До невозможности. Очевидно, что ты отвергнешь меня, но… моя подруга сказала мне, что нужно надеяться на лучшее. Если вдруг это будет взаимно, то я расскажу, кем являюсь. Мы встретимся, когда моя маска спадет. Мы оба будем знать друг друга. Я расскажу все тайны, что скрывал. Прошу, дай мне ответ. Клянусь, эта ночь снова будет бессонной.»

      Не может быть. Нет. Аноним Руи написал ему признание в любви. Просто смешно. Неужели это розыгрыш? Где же камера, которая заснимет его полное удивления лицо? Все же просто посмеются и Цукаса останется один на один со свей невзаимной любовью?       Сейчас его вообще не волнует, что Руи его обманывал, прикрывался за маской анонима и решил рассказать о чувствах не от своего лица, вовсе нет. Его волнует то, что его любят. Взаимно. Также искренне, как и он сам. Неужели у него получится построить отношения с ним? Просто не верится... Он правда сможет касаться Руи, держаться за руки, обниматься, даже целоваться и делать то, что обычным друзьям непозволительно.       Цукаса стоит и улыбается, держа в руках записку. Хочется кричать, но он знает, что сестра дома. Слава Богу, что она не услышала, как он пришел домой, иначе бы Тенма никогда бы не объяснил, почему же он сейчас умрет от счастья.       Но расслабляться рано. Нужно как-то ответить и при этом сказать, что Цукаса в курсе, кто скрывается по ту сторону. Видимо, кое-кто совсем забудет про домашнее задание.

***

      Руи, придя домой, падает на диван. День тяжелый. Ужасный. Этой ночью он спал около часа, если это, конечно, не была просто дрема. Мало этого, так еще и Цукаса сегодня был до жути странный: на уроках сидел и смотрел в одну точку, избегал общения со всеми, а с ним особенно! На вопросы он отвечал, что просто не выспался, так как готовился к репетиции, но Руи не верит. Цукаса сегодня убежал после уроков раньше всех и даже не предупредил его. Даже сообщения еще не прочитал. Думать о том, какая реакция будет у Тенмы, прочитав признание, ему страшно. Состояние такое, что хочется лежать и просто смотреть в потолок. Ничего не делая, просто скисать от отчаяния. Но сделать это ему мешает репетиция, которая будет через несколько часов, а ведь к ней еще нужно приготовиться. Видимо, придется выпить пару кружек кофе.

***

      Репетиция прошла... не очень. Цукаса и Руи опоздали, а еще они оба вели себя слегка странно, что заметили и Эму, и Нене. Нене знала причину их поведения, а вот Эму сильно забеспокоилась. Она хотела подойти к ним после репетиции и спросить про их самочувствие, но ее подруга быстро убедила, что им просто нужен отдых. Также на всякий случай Нене повела ее отдельно от мальчиков, так как она сказала, что хочет попробовать новый вкус бабл ти в их любимом кафе, поэтому нужно будет торопиться. Руи в этот момент про себя поклялся, что будет обязан ей по гроб своей жизни.       Но не все так идет гладко, ведь они вдвоем остались с Цукасой убирать декорации со сцены. Наедине. Раньше Руи радовался такой возможности, но сейчас все наоборот. Ему отчасти страшно и некомфортно, так как они оба просто молчат. Напоминает ту же самую тишину, когда он пытался в эту ночь заснуть, только сейчас он слышит не свое дыхание, а шум от убирания декораций. Но, видимо, не одному ему это не нравилось, так как эту тишину решил разбавить Цукаса своим странным вопросом:       — Руи, ты же мой друг, так ведь? — Камиширо в ступоре от такого вопроса, но все так же спокойно отвечает.       — Конечно, Цукаса-кун, что за вопросы? — Руи смотрит на него со слегка удивленным взглядом и небольшой улыбкой на лице.       — Можешь тогда помочь советом..? — не дожидаясь ответа, он подходит к нему с листком в руках.       — Ты по поводу роли? Что-то не так? — серьезное лицо Цукасы очень его настораживало.       Не дав ответа, он разворачивает листок и отдает его в руки Руи. Какого было его удивление, когда он понял, что это было его же признание в любви! Но зачем Цукаса ему его дал?       «Стоп, только не говори, что ты...»       — Мне недавно признались в любви через записку. Я не знаю, как правильно ответить и... — блондин делает долгую паузу и перевод взгляд на Руи, — Ты бы как вообще ответил?       Ха-ха, так странно. Держать свое же признание любви в руках, когда тебя спрашивают о том, как лучше ответить на него. Просто смешно. Но Руи же должен сделать вид, что вообще впервые видит снова изливания души. Правда, перечитывая, хочется утонуть в озере стыда, которое состоит из его же фраз. Боже, за что это с ним...       — Хм, интересно... Цукасе-куну признаются уже в любви! Видимо, у нашей звезды все больше и больше фанатов, фу-фу, — Руи старается делать спокойное лицо и не подавать виду, что от волнения он сейчас упадет в обморок, — Но ведь для начала нужно узнать, любишь ли ты его? Ты знаешь этого человека?       Руи был готов узнать ответ (на самом деле вообще нет), но чуть позже и не прямо из уст Цукасы. Сейчас у него ужасно стрясутся руки, что довольно сложно скрыть. Но главное, чтобы блондин ни в чем его не заподозрил раньше времени.       В это время Тенма просто проклинал Камиширо. Ладно, не так серьезно, но все же... Как он, зная, что Цукаса, которого он любит (!), спрашивает, как ответить на его же признание в любви, остается таким спокойным? Скоро сам Тенма начнет завидовать таким актерским данным, серьезно. Зато сейчас он уж точно не останется таким равнодушным.       — Я прекрасно знаю этого человека. Поэтому могу сказать, что да, я люблю тебя.       Цукаса молча смотрит в глаза Руи, а тот лишь думает, что ему пора прочистить уши. Нет, такого быть не может. Он сто процентов ошибся и хотел сказать, что любит «его», а не «тебя». Но даже если так, то все остается неизменным: Цукаса все еще любит Руи. Боже, правда?       — А... Цукаса-кун, мне кажется, что ты немножко ошибся... Ты же хотел сказать, что любишь его, так ведь? — впервые за разговор у Камиширо начал дрожать голос, с которым, черт возьми, он ничего не может поделать.       — Ну, а какая разница, если это один и тот же человек?

Вот меня и раскусили.

      — П-подожди, ха-ха, ты о чем..?       Все фразы Руи всегда были идеальными, будто их заранее прописывал какой-то сочинитель. Но лишь сейчас его впервые лишили дара речи, другие слова просто не лезли через горло, как будто там поставили знак «стоп».       Уже нет смысла скрывать что-то, но он не хотел верить в это до конца. Разве на этом закончилась его многолетняя игра? Цукаса наконец-то смог найти человека, что прятался за маской так тщательно.       — Руи! — Тенма подходит вплотную, — Ты хоть понимаешь, какой ты дурак! Спектакль окончен, понял? — Цукаса злился из-за того, что Руи так долго это скрывал. Если честно, то и сам он на себя за это злится.       — Цукаса, я... — ему не дают договорить, хватая за запястье.       — Да, я зол, что ты скрывал это! Да, ты был ужасно глупым! Но знаешь, почему я так реагирую? Потому что... — на мгновение он меняется в лице, голос становится спокойнее и тише, с капелькой грустью, — Потому что люблю тебя.       Но как? Неужели его любят в ответ? Он был уверен, что, если Цукаса узнает о том, что все это время притворялся его другом по переписке, то он не то, что про любовь забудет, так вообще про дружбу! Но, видимо, все не так? Он ощущает себя брошенным котенком в дождливый день в метро, который отчаянно ищет хозяина со светлыми руками.       — Погоди, ты... То есть, хочешь сказать, что... — слова перемешиваются в один ком, а голос все такой же дрожащий, — Любишь меня? Ты ведь не шутишь?       В ответ Цукаса берет худую и холодную ладонь Руи в свои, только уже теплые, мягкие, как подушка. Глаза блестят на заходящем солнце, из-за чего хочется смотреть только в них и утопать.       — Ты все еще дурак, но да. Люблю. Даже не сомневайся в своей звезде! — наконец-то он улыбнулся. Все же как прекрасна улыбка на его лице.       — Ха-ха... И как ты только узнал? — кажется, в голове исчезли все остальные вопросы в миг, оставив только этот.       — Мне всегда казалось, что мой друг по переписке уж слишком похож на тебя, — Цукаса все также продолжает сжимать ладонь Руи, — И я решил сегодня утром как раз проверить почерк в записке и оставленный на листах в сценарии. Неудивительно, сходство стопроцентное.       Руи посмеялся. Неужели так глупо его раскрыли? Но если бы не эти пометки, которые он оставил, то все сложилось бы кардинально по-другому. Так что его промах сыграл всем на пользу. Боже, как же он счастлив.       Ноги уже не держат, поэтому он бессильно садится на пол сцены. Цукаса делает то же самое, прижимаясь к нему плечом.       — Знаешь, меня мучает один вопрос: когда ты в первый раз меня увидел? Откуда вообще обо мне узнал и решил написать? — в ответ Руи снова слегка усмехается, на что получает грозный взгляд.       — Фу-фу, я вообще в шоке, что ты не узнал, что это был я еще в самом начале! — вопросительный и удивленный взгляд Тенмы явно требует объяснений, — Ладно... В средней школе меня многие в классе не любили, так как меня считали странным. Особенно не любили мои изобретения, которые я иногда приносил в школу, чтобы доделать на крыше в обеденное время. Один раз у меня без спроса забрали робота, над которым я работал больше месяца. Я оставил его в сумке, которую поставил возле раковины в туалете, когда мыл руки. Увидев, что компания одноклассников выкрали у меня робота, я побежал за ними, но поскользнулся на мокром полу. Они начали смеяться надо мной и моим изобретением.       Руи смотрел на свои поджатые к себе колени тревожным и грустным взглядом. Цукаса прекрасно понимал, как больно ему вспоминать это прошлое. Он упоминал, что не очень нравился своим одноклассникам, но чтобы настолько...       Но тем не менее Тенма начал что-то вспоминать, до того момента, когда он наконец-то понял:       — Погоди, неужели это...       — А потом пришел ты, — теплота, что была в словах Руи, трогала за само сердце, при этом голос оставался такими же грустным. Но это заставило Камиширо улыбнуться, — Единственный, кто постоял за меня в тот момент. Именно из-за тебя я начал верить в доброту окружающих меня людей, которая, может быть, где-то была глубоко внутри.       Цукаса смотрел на Руи, уже чуть ли не плача. Как же он вообще мог забыть про этот случай? Про того напуганного мальчика из параллели, лицо которого он не запомнил на тот момент? И именно из-за этого все началось.       Тенма кидается в объятия к Руи, прижимая его к себе так, будто видит его в последний раз. Тот валится на пол, но никак не сопротивляется, а наоборот обнимает в ответ. Неужели теперь они смогут так делать каждый день? Дарить друг другу эту заботу, показывать значимость, просто любить.       — Руи, я ведь точно не сплю? — слова щекочут шею, потому что блондин уткнулся в нее и не собирается ничего с этим делать. Да и никто не против.       — Если это сон, то я тогда уж точно поражаюсь твоей фантазии, Цукаса-кун, — в ответ ему что-то злостно пробормотали, но это лишь вызвало смешок у Руи, — Останемся так лежать?       — Пока холодно не станет.